Урок для самого младшего

Фанфик создан в развлекательных целях и не имеет отношения к реальности! --------------- Всё началось постепенно. К 25 годам Чонин расцвел: его вокал стал стабильным, внешность магнетической, а фанбаза выросла до невероятных масштабов. В какой-то момент в его голове щелкнуло: «Я незаменим». Он начал опаздывать на репетиции на сорок минут, заходя в зал с латте в руке и не извиняясь. На прогонах хореографии он едва поднимал руки, экономя силы. Когда Чанбин сделал ему замечание, что синхронность страдает, Чонин лишь усмехнулся: —Хён, на концерте будет свет, дым и мой фансервис. Стей будут визжать, даже если я просто пройдусь по сцене. Зачем мне выкладываться на 200%, как новичку? Мемберы видели, как «ленивый вирус» разрушает дисциплину. Чан долго терпел, надеясь на совесть макнэ, но когда на записи нового трека Чонин нахамил звукорежиссеру, отказавшись переписывать партию, Бан Чан понял: мягкие разговоры закончились. На очередном концерте Stray kids, собралось как всегда огромное количество фанатов. Оставалось несколько минут до выхода. Все сильно переживали, кроме младшего. Он расслабленно капался в телефоне. Как будто не ему через пару минут выходить к толпе людей. —Ребят, нам нужно сегодня особенно постараться. Все таки новую песню представляем вживую. сказал лидер остальным Все кивнули. —Чонин, ты меня услышал? увидев безразличие со стороны макнэ, поинтересовался Чан —Мг. ответил тот, не отрываясь от экрана —Все убирай телефон. Младший недовольно закатил глаза, но гаджет отложил. —Отлично! Тогда погнали! Под оглушающие крики stay, мемберы вышли на сцену. Все шло относительно неплохо, пока не пришло время для показа новой песни. На своей партии Чонин несколько раз сфальшивил, так как не напрягаясь от слова совсем. А на припевах, где пели все, лишь иногда открывал рот. На сложных местах в хореографии, он сбивался, сталкивался с остальными или падал. Фанатов конечно это не сильно обеспокоило, ведь для них важнее то, что они видят кумиров вживую. После окончания концерта, stay попрощались с ними восторженными и немного печальными криками. Парни спустились в гримерную, где смыли макияж и переоделись. Автобус довез их до общежития, где все почти сразу вырубились. За завтраком все обсуждали вчерашний концерт. —Хён, он же вообще не старается. подметил Хенджин, глядя на запись выступления —Да, хён. Так нечестно! Почему мы должны выкладываться на полную, а он дай бог соизволит вообще хоть что-то сделать! возмутился Джисон Чан тяжело вздохнул, понимая обиду своих мемберов, но ничего не ответил. Несколько дней спустя. В танцевальной студии Чонин вел себя вызывающе: пререкался с Ли Ноу из-за тайминга и в открытую игнорировал замечания. —Чонин, еще раз, — скомандовал Ли Ноу, вытирая пот со лба. —Я устал. И вообще, это движение выглядит глупо, я сделаю по-своему, бросил Чонин и уселся на пол, доставая телефон. В зале воцарилась звенящая тишина. Чан медленно подошел к музыкальному центру и выдернул шнур. —Все свободны, — негромко сказал лидер. - Кроме Чонина. Парни выходили молча, но не ушли далеко они остались за дверью, зная, что этот урок необходим для выживания группы. Чонин даже не шелохнулся, уверенный в своей безнаказанности. —Встань, голос Чана был как натянутая струна. —И сними ремень со своих джинсов. Живо. Чонин замер. В глазах Чана он увидел не привычную доброту, а холодную решимость лидера, который защищает свою семью. —Хён, ты чего... я ведь... —Снимай ремень, Чонин. Раз ты считаешь себя таким взрослым, что правила группы для тебя ничто, то и отвечать будешь по всей строгости. Дрожащими руками Чонин вытянул кожаный ремень и протянул его Чану. Лидер сел на жесткий кожаный диван в углу студии и указал на свои колени. —Ложись. Лицом вниз. Чувство жгучего стыда захлестнуло макнэ. Ему 25, он звезда мирового уровня, но сейчас его, как нашкодившего ребенка, укладывают на колени. Он подчинился, ощущая, как коленки Чана упираются ему в живот. Свист и резкий, обжигающий удар. —Асш! - Чонин дернулся, впиваясь ногтями в штанину Чана. —Это за неуважение к хëнам, ровно произнес Чан. Второй удар. Третий. Кожа под тонкими джинсами начала гореть. Каждый взмах ремня выбивал из Чонина частичку его спеси. С пятым ударом он сорвался на плач. Это была не просто физическая боль это рушилась его иллюзия величия. —Хён, пожалуйста! Я... я буду стараться! — закричал он, когда Чан перешел на ладонь, нанося тяжелые, воспитательные шлепки, от которых горело всё седалище. —Ты забыл, как мы рыдали в 2017-м? - Чан продолжал методично наказывать. —Забыл, как ты умолял дать тебе шанс? Ты решил, что Stay это твоя собственность, которая проглотит любую халтуру? Это неуважение к ним! Чонин рыдал навзрыд, его тело сотрясалось от икоты. Последние три шлепка были самыми весомыми. —Всё, - отрезал Чан. В студии стало тихо, только всхлипы Чонина нарушали тишину. Чан отложил ремень и замер на мгновение, закрыв глаза. Ему самому было больно это делать, но необходимо. —Иди сюда,маленький несмышленыш, мягко сказал он. Он подхватил ослабевшего, заплаканного Чонина под мышки и пересадил к себе на колени, но уже лицом к себе, как маленького ребенка. Макнэ тут же уткнулся мокрым лицом в шею лидера, обхватив его руками и продолжая дрожать. —Ну всё, всё... Тише, мой хороший, Чан начал мерно покачиваться, прижимая его к себе. Одна его рука легла на затылок Чонина, а вторая мягко поглаживала пострадавшее место, успокаивая жар. —Мы вытрехнем всю эту дурь из твоей головушки. сказал Чан, поцеловал младшего в висок. -Хён... я ... идиот... захлебывался словами Чонин. — Я правда... я не хотел... —Я знаю, лисëнок. Но ты–не идиот. Ты просто запутался. Мы все иногда теряем почву под ногами. Но ты Stray Kids. А мы не работаем вполсилы. Мы любим тебя не за то, что ты «звезда», а за то, какой ты трудолюбивый и искренний парень. Больше так не делай, хорошо? Чан продолжал медленно укачивать Чонина на коленях, дожидаясь, пока истерические всхлипы сменятся тяжелым, прерывистым дыханием. Он отстранил младшего на расстояние вытянутой руки, заставляя того посмотреть себе в глаза. Лицо Чонина было красным от слез, взгляд — пристыженным и покорным. —Послушай меня внимательно, Ени, голос Чана стал стальным, не допускающим возражений. — То, что произошло сегодня–не разовая акция «для профилактики». Ты слишком отбился от рук, и мягкие уговоры на тебя больше не действуют. Чонин шмыгнул носом, пытаясь отвести взгляд, но ладонь лидера на его затылке мягко, но твердо заставила его смотреть прямо перед собой. —С этого момента, — продолжал твоя «звездная жизнь» Чан, заканчивается. Ты возвращаешься в режим 2017 года. Ты будешь приходить в зал за час до всех и уходить последним. Ты будешь дежурить по общежитию вне очереди. Никаких пререканий, никакого хамства персоналу и, упаси боже, пренебрежения к хёнам. Ты снова тот стажер, который борется за своё место в группе. Это станет для тебя уроком, нельзя забывать то, как мы всего добивались. Чонин сглотнул, чувствуя, как по спине пробежал холодок. Он вспомнил те времена — бесконечный страх вылететь, стертые в кровь ноги и абсолютную дисциплину. —Но хён... мне же двадцать пять... едва слышно прошептал он. —Именно поэтому спрос с тебя в два раза выше, — отрезал Чан. — И запомни самое главное: любая попытка спорить, любая лень на репетиции или малейшее проявление неуважения и мы вернемся к тому, с чего начали пять минут назад. Только в следующий раз я не ограничусь десятью ударами. Я буду наказывать тебя за каждую ошибку, пока ты снова не научишься ценить то, что имеешь. Ты принимаешь эти условия? Чонин снова всхлипнул, осознавая, что его привычный комфортный мир рухнул. Он посмотрел на ремень, лежащий рядом на диване, а затем на серьезные, полные отеческой строгости глаза Чана. Он понял: хён не шутит. Чонин кивнул, но Чана этот ответ не удовлетворил. —Словами, малыш, словами. произнес старший, легонько касаясь носа макнэ пальцем —Да... хён... - Чонин зажмурился, и новая порция слез скатилась по щекам. —Я... я принимаю. Я согласен . —Вот и умница, — Чан снова притянул его к себе, целуя в макушку.—Иди умойся, парни ждут нас в коридоре. Тебе нужно перед ними извиниться.