Роковой комбинезон

Военный должен блюсти дисциплину. Военный не должен допускать не только лишних, мешающих цели действий — но даже и мыслей. Этому полковник Карвер обучал своих подчинённых. И вот тебе раз — выверенные годами принципы летели к Гарпиям. А всему виной какой-то проклятый серый мешок! То, что незнакомая девушка в лаборатории доктора Шу обращала на себя внимание, было логично и обоснованно. Альбиносы в двадцать третьем веке встречались ещё реже, чем в двадцать первом — пусть врачи и научились исправлять их проблемы со зрением. Простой серый комбинезон с застарелым пятном — видимо, от масла — также контрастировал со стерильной обстановкой. «Неправильно» — всплывало в мозгу неоновой вывеской. Что за мешковатый фасон, в котором и фигуру-то не разглядеть? Что за грубая ткань — у незнакомки же кожа должна быть чувствительная, небось натирает. Острый, беспристрастный взгляд Зейна зацепился за край белой майки, футболки или что бы это ни было, — выглядывающей из-за воротника. Ладно, хоть какая-то защита — отметил он с неизвестно откуда взявшимся облегчением. Внимание привлекла новая деталь — метка «62» на плече. Выходит, работница завода, производящего боеприпасы для уничтожения Колоссов. Как знать — может статься, какая-нибудь из тварей на счету Зейна была убита как раз снарядом, изготовленным её мозолистыми руками?.. Она ковала его победу. На ум приходили древние плакаты с клепальщицей Роузи, только незнакомка была не в пример изящнее… Всё это Зейн подмечал мимоходом, между делом. Беседе с доктором Шу это не мешало. Он уже собрался было уходить, пока… — Мог бы и поздороваться, — пробурчала незнакомка себе под нос. Кажется, в древнем театре герои так озвучивали свои мысли — и предполагалось, что окружающие их не слышат. Но Зейн услышал. — Здравствуйте, — холодно откликнулся он. И ещё более холодно припечатал: — И прощайте. Выходит, ничем не выдал себя, раз носительница этого вызывающе безвкусного комбинезона сочла, что он её игнорировал? Прощание оказалось преждевременным: спустя всего несколько дней Зейн вновь столкнулся с загадочной заводчанкой. Сомнений быть не могло: те же белые, словно выгоревшие на солнце волосы, тот же красный отблеск в глазах. Будто сигнал «осторожно, опасная зона». Только теперь она находилась в компании пронырливой журналистки Кейворд в роскошном ресторане, а одета была в элегантное чёрное платье. Сколько её месячных зарплат оно должно стоить? Воображение упорно рисовало жёсткое сукно вместо изысканного шёлка. Платье отлично сидело на фигуре и подчёркивало достоинства, но в нём было мало интриги. А функциональности не было и вовсе. Зато рабочий комбинезон служил сугубо утилитарным целям. Как и сам Зейн. Он не пытался никому понравиться. Как и сам Зейн. Чувствуя себя чужим в этом пафосном заведении, тот терпеливо рассказывал историю о своей экспедиции за Стену — страшно представить, в который раз. Мысли же витали бесконечно далеко от чудовищ всех возможных классов. Зейн размышлял о том, какой это должен быть трудоёмкий процесс: расстёгивать пуговицу за пуговицей, высвобождая бледное, но, очевидно, далеко не хрупкое тело из грубой материи, словно бабочку из кокона. В старинных пошлых — в худшем понимании слова — романах и мелодрамах платья разрывались на клочки в пылу страсти. С комбинезоном такое проделать не получится по определению — разве только если ты не какой-нибудь Сатир… — Полковник Зейн Карвер, какая встреча! — В реальность его вернула несносная Адриана. И в очередной раз принялась выпрашивать интервью. К счастью, какой бы акулой пера она ни была, чтение чужих мыслей в перечень её умений не входило. Иначе интервью включало бы в себя вопросы: «полковник, откуда у вас эта слабость к униформе рабочего класса?», «полковник, что случилось с вашей безупречной выдержкой?», «полковник, неужели ваши форменные брюки успели стать тесными?»… Виновница последнего обстоятельства наконец отрекомендовалась как Райна Рейн. И старательно делала вид, будто встречает Зейна впервые. Впрочем, в каком-то смысле так и было — с этой стороны она ему ещё не открывалась. Он галантно поцеловал руку, обтянутую длинной перчаткой, наверняка прятавшей рабочие мозоли. Точно выходец из времён куда более отдалённых от клепальщицы Роузи. Однако мысли, наводнявшие голову Зейна, не были достойны ни учтивого кавалера, которого он из себя неумело изображал, ни военного, ни героического избавителя от монстров. На салаг, гыгыкающих над словосочетанием «глубоко проникающие разрывные снаряды», он всегда взирал в лучшем случае пренебрежительно. Теперь же специализация Райны звучала для него невообразимо эротично. Зейн представлял, как она сжимает в кулаке гаечный ключ. Как ловко управляется с боеприпасами, способными сдетонировать при любом неосторожном движении. Как капля пота стекает за ворот этого вопиюще неэстетичного комбинезона…