Крупным планом

В офисе было душно. Кондиционер гонял холодный воздух по помещению, но Бай Лю всё равно казалось, что ему нечем дышать. Резкий свет люминесцентных ламп давил на глаза, как и выкрученная на максимум яркость монитора. Коллеги устало пялились в рабочие компьютеры, тестируя недавние разработки, и не обращали на Бай Лю никакого внимания. Но даже так он не мог избавиться от чувства, что все вокруг прекрасно понимали, откуда исходила еле слышная вибрация. Ему пришлось крепко прижать бёдра друг к другу, чтобы перестать ёрзать. Когда колени дёргались при сильной пульсации, Бай Лю стискивал зубы и переводил злой взгляд на висящую под потолком камеру. Он без проблем мог себе представить, как Тавил внимательно наблюдал с той стороны за происходящим. Как оказалось, творить непристойности вне дома и быть параллельно запечатлённым на камеру видеонаблюдения отчасти заводило. Но Бай Лю со своими цундерными замашками не собирался в этом признаваться. Он с упорством продолжал работать над новой хоррор-игрой, делая вид, что его вовсе не беспокоил вибратор в заднице. Хотя притворяться становилось всё сложнее, ведь Тавил начал входить во вкус и постепенно увеличивал мощность.

Тавил: Как продвигается работа?

Бай Лю поморщился, читая полученное сообщение в телефоне. Бай Лю: Отлично.

Тавил: Ты сбавил темп прохождения игры. Что-то не так?

«А то ты сам не догадываешься?» — Бай Лю сузил глаза, тихо цокнул и смахнул уведомление. Он нарочно оставил Тавила без ответа, надеясь, что тот отстанет, но вышло совсем наоборот. Вибрация стала сильнее. Бай Лю задушенно глотнул воздуха своим пересохшим горлом и стиснул в руке мышку. Глядя на свои побелевшие пальцы, он очень захотел показать ими фак прямо в надоедливую камеру в углу офиса. Но всё же чудом сдержался и продолжил прохождение. Бай Лю вовсе не переоценил свои способности. Он легко прошёл бы высокий уровень сложности, будь это любой другой день. Однако именно сегодня Тавилу захотелось побаловаться с игрушкой, которую недавно им подкинул хитрожопый и вездесущий Бай 6. Чёрт бы побрал брата-близнеца, который постоянно отправлял им стрёмные посылки. Причём попробуй угадай, какой бес его укусит в следующий раз: он присылал либо что-то бесполезное, либо что-то страшное. Вибратор, наверное, оказался его самым безобидным «подарком». Поэтому Бай Лю был уверен, что маленькое неудобство в штанах не окажет излишнего давления. Определённо, вызовет некоторый дискомфорт с непривычки, но это же не критично? К тому же, было интересно подразнить Тавила, который действительно загорелся желанием это сделать. Ему нравилось открывать новое в сексуальных утехах, и Бай Лю часто ему потакал, даже если поначалу картинно ломался. …Однако теперь он понял, что крупно ошибся в суждениях. У него вообще не получалось избавиться от зуда внизу живота. Чистое кружевное бельё промокло, и Бай Лю понятия не имел, как ему прятать крепкий стояк, если вдруг придётся встать с места. А ещё этот звук… Почти бесшумный и в то же время чересчур громкий. Было интересно, действительно ли другие этого не замечали или коллективно решили закрыть глаза на странную шалость. Всё-таки к Бай Лю не смели плохо относиться из-за слухов о его романе с боссом — эти двое не афишировали, но и не скрывали своих отношений. Некоторым сотрудникам просто свезло увидеть их держащимися за руки или садящимися в одну машину, после чего информация быстро разлетелась по всему филиалу. Напрямую, естественно, побоялись спрашивать. Никто из них не общался с Бай Лю, кроме Му Кэ. Но Му Кэ, сталкиваясь с расспросами от посторонних, отказывался это комментировать. Таким образом, люди могли лишь терзаться догадками, и вскоре тема перестала иметь большое значение. Но если бы Бай Лю прямо спросили, он бы с улыбкой ответил: «Тавил мой жених». И этого явно хватило бы, чтобы напугать любопытных. Было в Бай Лю что-то такое, что начинало пугать, если долго всматриваться в его лицо. Оно не выражало эмоций, даже когда он улыбался, а бездонные глаза будто затягивали смотрящего в глубину. И в этой глубине таилась сжирающая заживо пустота. Ради собственной безопасности коллеги держались от него подальше и старались лишний раз не контактировать. Кто-то также распустил сплетни о биографии Бай Лю, мол, он из детского дома и имел не самую впечатляющую успеваемость, а также попадал в скандалы и был обвинён в преступлении. Для некоторых это сразу стало доказательством, что между нищим неудачником и главой игровой компании не может быть близких отношений. Зачем такому идеальному красавцу, как Тавил, какой-то проблемный парень с тяжёлым прошлым? Бай Лю никогда особо не выделялся среди работников офиса. Работу всегда выполнял в срок, но при этом не задерживался и уходил ровно по времени. Не секрет, что оставаться дольше положенного на работе он ненавидел, хотя за премию мог и переночевать в офисе. Пару раз он проводил там до самой ночи и покидал здание лишь после того, как в конце концов выключался свет в кабинете директора. Естественно, самые мечтательные связали это с их романом, а другие с презрением предположили, что Тавил просто задерживался, дабы преподать ему урок. Конечно, никто из них не узнает, какого рода были эти уроки… Как и о том, чем эти двое занимались сейчас в разгар рабочего дня.

Тавил: Вчера ты прошёл игру на двадцать секунд быстрее.

Бай Лю: Её улучшили.

Тавил: По-моему, ночью мы улучшали твою выносливость, а не игру.

По телу Бай Лю прокатилась дрожь от воспоминаний об этой ночи. После этих «улучшений» он был растянут настолько, что утром ввести круглое устройство внутрь не составило труда. Щёки слегка налились румянцем. Бай Лю пришлось прикусить губу, чтобы вернуть себе самообладание. Бай Лю: У тебя работы нет? Хватит пялиться в камеру видеонаблюдения.

Тавил: Я уже закончил.

У Бай Лю раздражённо дёрнулся глаз, когда он представил расслабленную позу Тавила за директорским столом.

Бай Лю: Ну так найди другое занятие.

Тавил: Не хочу.

И в доказательство своей упрямости Тавил повысил скорость сразу на два деления. — Ох, — Бай Лю не сдержал рваного выдоха и вцепился в стол, как в единственную опору. На секунду показалось, что на него заинтересованно покосился коллега, сидевший через одно пустующее место. Но Бай Лю не стал зацикливаться и вместо этого с горящими вызовом глазами продолжил трудиться над проектом. Если Тавил хотел посмотреть, как он сдастся, то зря надеялся. Бай Лю на хоррорах собаку съел, а на общественное осуждение ему всегда было начхать. Хотя его твёрдый член изнывал в желании разрядки, а анус беспрерывно сокращался под воздействием вибраций, даже это не могло остановить его на пути к победе. Тавил обещал признать поражение, если Бай Лю продержится до конца дня. И последнего это безумно мотивировало — он ещё никогда не видел, чтобы Тавил проигрывал. Хотелось заглянуть ему в глаза в это мгновение и сохранить его в памяти, как драгоценный момент отмщения. Да, Бай Лю действительно собирался победить его в ролевой игре. И нет, его не смущали условия. Игра есть игра, даже если она унизительна для него самого. С таким братом, как Бай 6, Бай Лю всё равно был унижен с самого детства — хуже родственной связи с таким придурком уже ничего бы не случилось. Даже инцидент с мастурбацией при посторонних не так страшно пережить, как жестокие шутки Бай 6. На самом деле Бай Лю немного будоражила вероятность, что кто-нибудь догадается о причине его томного выражения лица и слегка дрожащих рук. Какой была бы реакция окружающих? Если разлетится подобный слух, что Тавил предпримет? Он уже уволил пару человек за посягательство на их личную жизнь, но те люди видели лишь верхушку айсберга. Учитывая его собственничество… Бай Лю вдруг замер. Прошло несколько секунд, прежде чем сомнительный мыслительный процесс заставил его растянуть губы в улыбке. Это сделало пылающее лицо даже более соблазнительным и страстным. «Если он увидит… он точно сорвётся». Тавил, наблюдавший через камеру, почувствовал лёгкий озноб. Чутьё подсказывало, что Бай Лю задумал что-то нехорошее. Но у него не было времени размышлять об этом, вставший член в дорогих брюках требовал внимания. Это происходило практически каждый раз, стоило Тавилу залюбоваться своим женихом. Даже если Бай Лю в этот момент планировал очередную гадость, Тавил не терял возбуждения. Скорее, наоборот. Он чертовски любил все проявления человека, ставшего в его сердце богом. И его не волновало, был ли этот бог злым. Мобильный на столе Бай Лю призывно пиликнул, оповещая о новом сообщении. Однако он никак не отреагировал и неспешно поднялся с нагретого кресла. В прямой трансляции Тавил наблюдал, как тот, совершенно не мешкая, направился к ближайшему сотруднику. Если сильно приглядеться, можно было заметить бугорок в штанах Бай Лю. И, возможно, даже развратное пятно просочившейся спереди влаги. Камера не позволяла Тавилу увидеть полной картины, но хватило и одного вида наглой фигуры, нарочно склонившейся в опасной близости от стажёра. Бай Лю действовал так, словно на ежедневной основе занимался соблазнением молодых парней. Прекрасно зная, как вести себя, чтобы получить чужое расположение, он приветливо улыбнулся и заправил прядь волос за ухо. Его глаза странно блестели, а лицо, несмотря на включённый кондиционер, очаровательно зарумянилось. Неровное дыхание наводило на предположение, что Бай Лю только что пробежал стометровку. Вкупе с суровым начальством звучало вполне реалистично. И всё же, Бай Лю никогда не бегал по этажам и настолько запыхавшийся ни разу не являлся в офис. Аура абсолютно отличалась от потенциальной ауры нервного рабочего, которого мотали с поручениями. Его белая рубашка была строго заправлена в штаны, пояс которых красиво очерчивал узкую талию. Тавил считал, что любой нормальный человек почувствовал бы непреодолимое желание обхватить её руками. А после просунуть их дальше, под самую одежду, чтобы лично убедиться, что это тело живого человека, а не высеченной в порыве искусства статуи. Глаза директора потемнели. Он сжал в ладони телефон с непрочитанным диалогом и размышлял о том, какой реакции Бай Лю добивался. Постепенно сводя брови к переносице, Тавил одним своим видом распылял по кабинету неприкрытую ярость. Хотя сначала он искренне наслаждался незадачей, с которой Бай Лю имел дело несколько часов, но такого поворота в его планах не намечалось. Даже ради новизны или острых ощущений Тавил не готов был делиться своим. Он понимал, что никто не сунется близко к тому, что принадлежало ему одному, а потому не волновался. Но кто мог предсказать, что Бай Лю сделает это сам? Ещё и так откровенно, прямо у него на глазах. Зрачки Тавила опасно сузились, когда Бай Лю исподтишка глянул в камеру и улыбнулся, как если бы прошёл сложную концовку игры. Ощущая что-то неприятное в груди, Тавил с холодным выражением лица отложил пульт от вибратора. В это же время уверенный в своей тактике Бай Лю мягко заговорил с новеньким: — Привет, есть лишние листы бумаги? Юноша растерялся, на мгновение потерявшись в ослепительном образе перед собой. Он ещё не слышал всех сплетен, вившихся вокруг Бай Лю и директора, и соответственно понятия не имел, во что мог случайно ввязаться. Вообще-то он наивно обрадовался, ведь коллега подошёл именно к нему. Так как друзей на работе он пока не нашёл, чужая инициатива заставила его радостно кивнуть. И покраснеть одновременно — от будоражащей красоты Бай Лю. — Привет! Конечно, одну секунду! Едва не виляя фантомным хвостом, молодой человек потянулся к ящикам стола и через плечо уточнил: — Вам сколько штук? — Шесть, — не задумываясь, выпалил Бай Лю. Когда коллега отвернулся, сладкая улыбка полностью исчезла с его привлекательного лица. И даже не потому, что Бай Лю внезапно устал притворяться доброжелательным. Уголки аккуратных губ замерли в неестественно спокойном положении, когда возникло неожиданное опустошение сзади. Оно заставило его тяжело сглотнуть. Секундой назад вибрации внезапно затихли, оставляя за собой такую сильную незаполненность, что Бай Лю впал в ступор. Хотя изначально он добивался именно этого: прекрасно зная неподъемную ревность Тавила, он предположил, что тот выключит вибратор и обиженно прервёт их сделку. Чего Бай Лю не ожидал — это настолько мучительного, острого желания, чтобы его заполнили обратно. Только не вибратором. Вибратора в этот раз явно будет мало. Мысленно ругаясь на собственное тело, он с более равнодушным выражением принял бумаги у воспрянувшего духом коллеги. После чего лениво вернулся на своё место, уже не обременяя себя продолжением их бессмысленного диалога. Что, естественно, слегка озадачило стажёра, но лишь на пару минут. Работа была в самом разгаре, и он не хотел прослыть лентяем в первый же месяц испытательного срока. Списав странность чужого поведения на стресс, парень вернулся к рабочим заданиям. Бай Лю же за своим столом ощутимо кусал щёку изнутри, пытаясь отвлечься. Через минуту он заметил загоревшийся экран телефона и с замиранием сердца прочитал последнее сообщение.

Тавил: Поднимайся.

Поясница Бай Лю покрылась мурашками. В голове легко возник образ разозлённого Тавила — и каким тоном тот бы произнёс вслух одно-единственное слово. Чёрт, Бай Лю готов поклясться, что сразу бы кончил. Выбирать не приходилось, всё равно он не хотел продолжать сидеть с выключенным вибратором внутри. По крайней мере, Тавил проиграет, когда сам вынет из него эту штуку. Дело оставалось за малым. Бай Лю уже предвкушал свою победу, хоть эта радость и приглушалась жаждой быть затраханным до слёз. Накинув на талию пиджак и кое-как повязав его, чтобы прикрыть пах, Бай Лю вышел в коридор. Ему повезло столкнуться лишь с парой человек, и те были слишком заняты собой, чтобы обращать внимание на его странный взбудораженный вид. Размеренное движение лифта на верхний этаж казалось ужасно долгим. Руки слегка дрожали, а во рту пересохло. Бай Лю совсем забыл смочить горло, прежде чем идти в директорский кабинет. К счастью, благодаря ненормальной тяге Тавила к воде, в его мини-холодильнике всегда имелся щедрый запас бутилированной воды. И Бай Лю бессовестно пользовался этим, если имел возможность. Так и сейчас, стоило ему переступить порог роскошно обставленного помещения, Бай Лю первым делом потянулся за холодной бутылкой. Тавил сидел за столом и ничего не говорил, лишь смотрел на него в упор. Наблюдал, как пара капель упали мимо рта, скатились по влажной от пота шее и скрылись за воротом рубашки. Захотелось облизнуть мокрые участки кожи, облить Бай Лю с головы до пят и вылизать, испить его полностью… Глаза Тавила опасно сверкнули, но он обуздал порыв накинуться на своего парня в ту же секунду. Бай Лю улыбнулся ему, как ни в чём не бывало, и присел на краешек стола. Он поставил использованную бутылку чуть поодаль, за чем Тавил неприкрыто проследил. Он не сводил взгляда с рук, которые немногим ранее упирались в спинку чужого офисного кресла. При отсутствии выдержки Тавил бы попросту сломал экран, чтобы это развидеть. — Ты проиграл, Тавил, — раздался мягкий голос Бай Лю. — Разве? — тихо ответил тот. Он поднял глаза на столь желанное лицо и еле сдержался, чтобы не коснуться щеки. — В тот момент, когда выключил игрушку, ты проиграл, — объяснил Бай Лю. Держась из-за всех сил, он старался не показывать, что чувствовал проигравшим себя. Сначала они должны завершить пари. — Я не выключал, — бесстрастно заявил Тавил. — Батарейки сели. Бай Лю с сомнением вскинул брови. — Не может быть. Прошло слишком мало времени с начала использования. — Хочешь проверить? Не дожидаясь ответа, Тавил резко встал с места и в два больших шага обогнул разделявшее их пространство. Остановившись перед лихорадочно соображавшим Бай Лю, он положил ладони на его узкую талию. Сомнения в голове брюнета беспрепятственно рассыпались, когда кожа, скрытая под тканью, предательски отозвалась на прикосновения маленькой судорогой. Как если бы её щекотали. Невольно съежившись, Бай Лю заинтересованно склонил голову набок. Его глаза блестели непонятным удовольствием, а пальцы сжали напряжённые плечи жениха: — Ты злишься? Тавил стиснул зубы. Его холодное лицо говорило громче любых слов. Бай Лю не хотел признаваться, что вид разъярённого Тавила побуждал в нём желание подразнить его ещё больше. Сдержав рвущуюся улыбку, он обнял своего парня за шею и придвинулся ближе. — Тебе не понравилось, что я общался с коллегой? Тавил еле заметно вздрогнул, будто вспоминать об этом было ему до абсурдного неприятно. Он впился в тело Бай Лю ногтями и вклинился между его ног острым коленом. После чего нарочно прижался к горячему паху сквозь одежду и настойчиво потерся. Это заставило Бай Лю прикусить губы, иначе с них сорвался бы нетерпеливый стон. — Он что-то заметил? — низким голосом спросил Тавил, уткнувшись лицом в шею Бай Лю. Открыв рот, беспощадно укусил его и присосался так, будто хотел сожрать живьём и высосать из него всю душу. — Не думаю, — молодой человек поморщился от боли, но не стал отталкивать. Вместо этого прижался лишь сильнее, зарываясь пятернёй в длинные, серебристые волосы. Они мягко струились меж пальцев, даря странное наслаждение. Бай Лю нравилось касаться волос Тавила. Даже без укладки они оставались приятными на ощупь и красиво ниспадали за спину. А по утрам забавно путались и образовывали колтуны, которые Бай Лю тщательно распутывал, прежде чем отправиться на работу. Если бы подчинённые увидели директора в таком небрежном образе, они бы решили, что это галлюцинации. Но для Бай Лю это уже давно стало обыденностью. И он дорожил каждым совместным пробуждением. Даже работая вместе, они не могли насытиться компанией друг друга. И днём, и вечером, и ночью — Тавил скучал так сильно, что наблюдал за своим предметом воздыхания через камеру в офисе. Бай Лю же часто приходил к нему на верхний этаж по делу и без. Иногда стырить бесплатно воду, иногда ради страстных поцелуев и крепких объятий. Не то чтобы причины имели значение. — Я даже имени его не знаю, — заверил Бай Лю, томно прошептав Тавилу на ухо. — А теперь, будь добр, достань из меня эту штуку. Когда ушную раковину опалило тёплым дыханием, Тавил ощутил тяжесть внизу живота. Бугор на опрятных штанах неприлично выделялся, оповещая обоих свидетелей о возбуждении. Впрочем, у Бай Лю ситуация оказалась идентичной. — Игра ещё не окончена, — вдруг серьёзно ответил Тавил. Вытащив из кармана пульт, он показал Бай Лю, что кнопки действительно перестали работать сами по себе. Затылок второго покрылся мурашками от внезапного понимания. Значит, всё кончилось по счастливой случайности, а не из-за ревности Тавила? Бай Лю свёл брови на переносице, выглядя озадаченным. — Но я признаю своё поражение, — вконец удивил Тавил. Бай Лю совсем сбился с толку: — Так просто? Тот коротко кивнул. — Больше не подходи к нему, — и снова укусил Бай Лю за шею, оставляя уже второй засос ярко пылать на коже. — Ты должен показывать это лицо только мне. Голос Тавила звучал почти обиженно, но при этом не терпел отказа. Его рука уверенно расстёгивала пуговицы помятой белой рубашки, а затем накрыла правый сосок и пригладила большим пальцем. Бай Лю шумно выдохнул через нос. При столкновении с прохладным воздухом его соски затвердели, а грудь покраснела, будто он смущался всем телом. Жар между двумя людьми распространялся так стремительно, что даже Тавил ощутил нехватку воздуха. — В комплекте шли батарейки, — внезапно сообщил он, шаря свободной ладонью в ящике стола. Между делом он продолжал кусать и лизать Бай Лю в ключицы и в ямочку между ними. — Сейчас заменю, и мы продолжим. Дрожа в его руках, Бай Лю периодически стискивал светлые волосы на чужом затылке. — Продолжим? Что ты… Тавилу понадобилось несколько секунд быстрых действий, послышался щелчок, а затем раздался еле слышный звук вибрации. Бай Лю вздрогнул всем телом и невольно издал беспомощное «ах», хватаясь за плечи Тавила. Сидя на столе с раздвинутыми ногами, он невольно попытался их сдвинуть, однако ему не позволили. Взяв Бай Лю за запястья, Тавил заглянул ему в глаза тяжёлым взглядом: — Я дам тебе победить. Но сейчас я хочу взять тебя. Его напористая рука, запущенная в чёрные брюки, едва не обожгла разгорячённую кожу бёдер. Бай Лю с трудом сглотнул, сердце сбилось с нормального ритма, пускаясь вскачь. Тавил наверняка слышал этот сердечный стук. Вместе с вибратором. Ведь, в отличие от коллег, он знал с самого начала. Его чёткий слух легко улавливал любые изменения в окружающем пространстве, и он точно знал, с какой скоростью вибрировала маленькая игрушка. У Бай Лю вновь пересохло в горле. — Ты всё-таки злишься? — Да. Тавил в мгновение ока избавил его от нижней одежды, оставив лишь тонкое бельё и распахнутую рубашку. От пристальных голубых глаз Бай Лю почувствовал себя абсолютно голым, хотя стесняться было нечего — в чём они только не видели друг друга. Тем не менее, настолько опасным директор не выглядел даже на собрании акционеров. От него исходила мрачная аура, будто он был безумно недоволен. И причиной отнюдь не назовёшь жалкий проигрыш в ролевой игре. — Тебе нельзя флиртовать с другими, — Тавил подвёл Бай Лю к панорамным окнам, за которым раскинулся прекрасный вид на оживлённый город. — Им нельзя знать, как ты красив, когда тебя трахают. Или тебе такое нравится? Бай Лю не успел ответить, как его уже прижали к твёрдому стеклу. Спина покрылась мурашками от прохлады позади, а мышцы непроизвольно напряглись. — Мне? Это же ты отправил меня на работу и велел сидеть там, перед кучей людей, пока баловался с режимами вибратора. Их взгляды, затуманенные похотью и долей злости, почти схлестнулись в странном противостоянии. — Но не просил тебя подходить и разговаривать с кем-то. Тот юноша… — Тавил медленно убрал за ухо его выпавшую из хвоста чёрную прядь волос. — Ты ему явно понравился. — Даже если так, какая разница? Он-то мне не нравится. Бай Лю послушно приоткрыл рот, когда Тавил надавил на него большим пальцем и просунул между губ, минуя зубы. Молодые люди продолжали неотрывно смотреть друг другу в глаза. Тело Бай Лю била лёгкая дрожь от непрекращающихся вибраций в заднице, а член, своевременно отреагировавший, уже выпирал сквозь трусы. В глотке скопилась слюна. Тавил игрался пальцем с его языком, пока медленно скользил взглядом вниз. По открытому кадыку, по следам от зубов чуть ниже, по стоячим соскам и пупку. На пояснице красовался потемневший засос с предыдущей ночи, и Тавилу захотелось надавить на него свободной рукой. Что он и сделал. Бай Лю по-кошачьи зашипел от боли. Хотя она была терпимой, он не ожидал такой внезапной грубости. Как и не ожидал, что его развернут всем телом, сковывая кисти рук за спиной. Он даже не понял, в какой момент его бесшумно коснулся ледяной металл наручников. Где Тавил их вообще достал? Когда? — Лу Ичжань отказался дать мне их в аренду, поэтому я купил похожие в интернете, — последовало объяснение, предсказывающее мысли Бай Лю. — Не помню, чтобы ты говорил об этом, — заметил он, на пробу подвигав захваченными в плен запястьями. Он явно не сможет выбраться без ключа. Хотя, при должном усердии, вполне мог бы использовать отмычку. — Тебе так не понравилось обездвиживать меня галстуком? — Ты слишком быстро его развязываешь, — недовольно пробурчал Тавил куда-то в плечо. Бай Лю прислонился лбом к стеклу, которое слегка запотело из-за его дыхания. Посетила мысль, что следов от наручников он на себе ещё не видел. Отчего-то член запульсировал, стоило представить, какие яркие синяки останутся завтра. Может, это будет так же красиво, как когда Тавил несильно придушил его в курортном отеле? Отпечаток кольца на шее выглядел как клеймо, но Бай Лю возбуждался, видя себя таким в зеркале. Тавил тоже не мог сдержаться. Из-за этого ему пришлось оплачивать ремонт зеркала и плитки в ванной, которые пострадали в ходе их безудержных сексуальных утех. Будет ли Тавил целовать эти места, как тогда? Бай Лю прикусил нижнюю губу, сжав задние мышцы в предвкушении. Благодаря этому вибратор крепче вжался в принимающие его стенки ануса, посылая по бёдрам неконтролируемую дрожь. — Ты не хочешь, чтобы другие видели меня растраханным, — хрипло сказал он. — Но прижимаешь к огромным окнам, когда под нами сотни людей? — Снаружи не видно, чем мы тут занимаемся, — ответил Тавил чуть погодя. Он размышлял, стоит ли сказать об этом честно или заставить понервничать, как тот заставил его ранее. Но заставить нервничать можно и по-другому. Необязательно ради этого лгать. Он тихо звякнул ширинкой своих брюк и продолжил: — Зато мы видим всех. Каждый проезжающий автомобиль и пешеходов. — Кусая Бай Лю за мочку уха, он отодвинул ткань его белья в сторону, не собираясь снимать полностью. — Они все так спешат внизу, пока тебя открыто берут на верхушке небоскрёба. Тебя это возбуждает? Замершее сердцебиение гулко ударило по голове. Бай Лю задержал дыхание, когда Тавил провёл по его ягодице головкой члена. Неспешно размазал предэякулят по коже, соприкасаясь с тканью трусов при каждом толчке. Внутри всё ещё находился посторонний предмет, поэтому он не мог вставить и дразняще водил вокруг. Бай Лю хотелось найти опору, но из-за сцепленных рук он мог лишь упереться лбом в окно и стараться удерживать равновесие. Стоять вот так, пока внутри всё горело, оказалось почти мучительно. Тавил нарочно дразнил его. Движения были уверенными, ведь он кучу раз изучал тело партнёра. Он знал его от и до, помнил все слабые места и чувствительные точки. Понимал, как заставить Бай Лю плакать. И сегодня тот день, когда он действительно заслуживал быть доведённым до предела. Тавил ненавидел ревновать. Ревность делала его другим. Более резким, беспощадным и эмоциональным. Он хотел разорвать вещи Бай Лю в клочья и выбросить их в окно, к которому так настойчиво прижимал его лицом. Он хотел, чтобы Бай Лю всегда держал в голове мысль о том, кому принадлежал и всегда будет принадлежать. Чтобы люди вокруг тоже это знали. Не пялились на него и не пускали слухи. Они могли обсуждать начальство, но только не его возлюбленного. Тавил хотел бы уничтожить всё, что забирало внимание Бай Лю. Будь то игры или прочие люди… Всё это неважно. Тавил должен стать его миром, его якорем. — Если бы я был злым богом, — Тавил без предупреждений вытащил из Бай Лю лишний предмет, заставив того несдержанно простонать и пошатнуться. Конечно, его легко удержали за талию, а ноющего прохода коснулся стоявший колом член. — Я бы выкрал тебя туда, где мы будем одни. Ты никогда не взглянешь на кого-либо так, как смотришь на меня. А они не посмотрят на тебя так похотливо, как тот ублюдок. С руками за спиной Бай Лю было тяжело держаться в одном положении, спина напряжённо заныла, а ноги то и дело подкашивались. Тавил заметил это и одной рукой поддержал Бай Лю над грудью, заставляя выпрямиться и прижаться к нему всем телом. Горячий член дразняще провёл снизу, потираясь об основание чужого и его поджатые в возбуждении яички. Это интимное касание вызвало в Бай Лю хриплый стон. Он прикрыл глаза, веки которых покраснели от наслаждения. Зрачки Тавила, наоборот, увеличились и потемнели так, словно тот принял афродизиак. — Ты будешь видеть лишь меня, Бай Лю. Ты будешь любить меня. Будешь следовать за мной, всегда нуждаться во мне. Я стану твоим. А ты — моим. Я никому тебя не отдам. Я оскверню тебя полностью. Только я. С этими словами Тавил почти свирепо толкнулся в горячую тесноту мышц. Бай Лю задушено вскрикнул. Боли не было — лишь долгожданное чувство заполненности. Он безумно желал этого несколько часов подряд. И теперь, слушая сумасшедшую речь любовника, распалился настолько, что мгновенно излился. Ему даже не пришлось трогать себя, да и как бы он это сделал в наручниках? Вязкие капли спермы попали на окно, за которым продолжала кипеть жизнь. Глядя на город сверху вниз, Бай Лю ощутил головокружение. Он не успел отойти от оргазма, как Тавил ритмично задвигался в нём, шлёпаясь кожей об кожу. Звуки соединённой плоти громко расходились по всему кабинету и тонули в звуконепроницаемых стенах. Бай Лю жадно хватал ртом воздух, опираясь на Тавила, поглощённого похотью. Он хотел стать с Бай Лю одним целым. Хотел вбить себя в него, поселиться внутри. Не просто в мыслях. Этого будет недостаточно. Слиться с ним, стать его частью… Ещё, ещё ближе. — Не смотри на других, — отчаянно прошептал он, обдавая сбивчивым дыханием покрасневшее ухо. Бай Лю упёрся ладонью в его крепкий торс, то ли пытаясь сдержать излишнее давление, то ли в попытке найти опору. В наручниках было неудобно, конечности затекли. — Я не смотрю, — с трудом ответил он. — Не смотри, — повторил Тавил, почти заклиная. В глубине души он хотел быть единственным, кто есть в жизни Бай Лю. Хотел стать его богом. Как удачно это эгоистичное желание вырвалось наружу именно сегодня. И всё благодаря чужой провокации. — Тогда дай мне увидеть тебя, — Бай Лю фыркнул и подвигал плечами, занывшими от напряжения. — Сними наручники. Тавил не стал спорить и действительно избавился от стальных браслетов, но не дал обернуться или перевести дух. Вместо этого усилил напор — его бёдра звонко сталкивались с чужими ягодицами, не ведая пощады. Бай Лю даже не успел размять запястья. Ему пришлось согнуться в талии и поспешно упереться в стекло перед собой, чтобы не упасть. — Ах… Чёрт, не так… быстро… Макушка Бай Лю чудом не ударилась об окно при особенно сильном толчке. Тавил накрыл его разведённые на стекле пальцы своими, крепко переплёл их и поцеловал в висок. — Смотри. — Угх… Позвоночник Бай Лю отозвался мурашками, когда к его спине прижалась тёплая грудь. Стандартная температура тела Тавила всегда была достаточно низкой, но поднималась во время секса. Бай Лю любил чувствовать этот непривычный жар, а потому каждый раз непроизвольно льнул ближе. Низ живота сводило от удовольствия, член снова стоял, а задница, до максимума расслабленная вибратором, принимала Тавила по самые яйца. Бай Лю поднял затуманенный взгляд и увидел их проглядывающее отражение в окне. Это открывало небольшой обзор на то, как Тавил самозабвенно вбивался в него сзади, ведомый желанием поглотить его целиком. Остаться внутри навсегда. Их ослеплённые любовью взгляды встретились в окне. — Смотри только на меня, — низко проговорил Тавил, практически вынуждая Бай Лю задыхаться. Этот интимный тон, эта бесстыжая поза и непрекращающиеся движения сводили его с ума. Он действительно смотрел только на Тавила. И тонул в его бескрайних голубых глазах, охваченный океаном чувств. — Я всегда смотрю на тебя, — прошептал он, заворожённый этой уникальной красотой. В мгновение ока его развернули лицом к себе и подхватили под ягодицы. Бай Лю рефлекторно обнял Тавила ногами за талию, и тот погрузился в него с новой одержимостью. Ещё резче и грубее. Он прижимал стонущего жениха спиной к стеклу и нетерпеливо сминал губы в поцелуе. Их языки боролись в неистовом темпе, облизывали губы и зубы, будто хотели сожрать рты друг друга. Еле успевая дышать, Бай Лю игриво укусил Тавила за кончик языка. Тот в отместку сделал ему новый засос на шее. Приспущенные брюки и расстёгнутый верх светлого костюма изрядно потрепались в ходе беспорядочных движений. Бай Лю, обнимавший жениха за плечи, сминал его пиджак, превращая в ужасное месиво. Тавил и не думал препятствовать — внешний вид совсем его не волновал. Он лишь пытался поймать взгляд Бай Лю, жадно впиваясь глазами в его горящее лицо. — Можно внутрь?.. — спросил он и тут же получил кивок в ответ. Бай Лю плотнее прижался к нему, почувствовав, как ноги задрожали от усталости. Его член тёрся между их животами и был близок к разрядке. Анус пульсировал и туго сжимался, заставляя Тавила теряться в необъятной страсти. Его толчки стали рваными, когда он впечатывался в чужое тело с особенно диким рвением. Бай Лю казалось, что даже стекло в один момент не выдержит напора, хотя это было невозможно. Вдруг его взгляд зацепился за мигающую красную точку в углу кабинета. Это была камера наблюдения, прямо как в офисе. Пришло запоздалое понимание, что всё это время она работала и, похоже, записывала акт от начала до конца… Ох. Жгучая волна жара пронзила Бай Лю. Он крупно вздрогнул и сжался, эякулируя на белоснежную рубашку Тавила. Тот замер, поглощённый внезапной узостью. И сразу после кончил внутрь, глухо простонав имя Бай Лю. Не спеша вынимать член, он стремился выпустить всё до последней капли. Мышцы на руках затвердели, а длинные пальцы болезненно впились в поддерживаемые на весу ягодицы. Одурманенный оргазмом, Бай Лю запоздало ощутил лёгкую боль и липкость между бёдер. По вискам стекал пот, а язык лениво сплетался с чужим. Тавил бережно обнимал его и целовал, всё ещё держа на руках. Его гнетущая аура наконец сменилась на более спокойную. «Надо злить его почаще». Блуждающий по кабинету взгляд Бай Лю вновь встретился с красной точкой камеры. Это заставило его незаметно ухмыльнуться в поцелуй и сильнее обнять Тавила за шею. Зная, что видео останется среди записей на директорском компьютере, он горячо шепнул ему на ухо: — Кончишь в меня ещё раз?