Букет из мира мертвых

Вдоль каменистой дороги раскинулись красные ликорисы. Я шёл между ними, словно по туннелю, — прямиком к большим старым воротам. Ветер выл между сосен. Я потеплее укутался в кофту. Ворота открылись с привычным скрипом. Я не бывал здесь с самого детства, но наизусть помнил тропинку до могилы матери. Кладбище было почти заброшенным, но цветы всё равно окутывали его края. Красные, почти бордовые оттенки сливались воедино под лунным светом возле невысокого металлического забора. Надгробие мамы оказалось грязным и кое-где побитым. Меня передёрнуло от такой халатности. С другой стороны, это была моя вина, но признаваться совершенно не хотелось. Я сел на корточки, стряхнул грязь с портрета и провёл пальцем по выцветшей надписи. Через мгновение я вздрогнул от тихих шагов за спиной. Рефлекторно обернулся и замер — сердце тут же забилось чаще. В нескольких метрах от меня, возле старого каменного фонаря, стояла девушка. В руках она держала большой букет ликорисов. Тёмные длинные волосы падали на изумрудное кимоно. Она выглядела совершенно спокойно, будто нет ничего странного в том, чтобы гулять в холодную ветреную ночь в лёгкой шёлковой одежде. — Твоя мама? — вдруг спросила она, указав на могилу за моей спиной. Я медленно кивнул, всё ещё пытаясь осмыслить происходящее. — У вас здесь тоже кто-то? Девушка мягко улыбнулась, опустила глаза на алые цветы в своих руках, почти касаясь губами лепестков. — Можно и так сказать, — глухо произнесла она. Я закусил внутреннюю сторону щеки и уже поднялся, чтобы уходить. Приду в другой раз. — Знаешь, а ведь эти цветы являются проводниками в мир мёртвых не просто так. Я остановился. Её голос — тихий, будто гипнотизирующий — словно приковал меня к месту. вновь обернулся. Девушка стояла уже ближе, всё ещё вглядываясь в свой букет. — Это было проклятием двух духов, — продолжила она. — Манджу должен был оберегать цветки, а Сага — заботиться о листьях. Но им было так любопытно встретиться друг с другом, что однажды они решили оставить свои посты, несмотря на наложенный запрет. Девушка замолкла, но через несколько секунд заговорила вновь: — Их встреча была лучшей за всю прожитую вечность. Они влюбились. Но боги, разгневанные своеволием, решили навсегда разлучить Манджу и Сага. Теперь они должны расти на одном стебле, но никогда не смогут встретиться снова. Цветок распускается осенью и только после его полного увядания появляются листья. Она аккуратно провела пальцем по красному лепестку. — Тогда Манджу и Сага поклялись встретиться в новой реинкарнации. Но услышавшие их боги стёрли им все воспоминания друг о друге. Они перерождаются и каждый раз ищут того, кого не помнят. Встречаются на одном стебле, оставаясь невидимыми друг для друга. И даже в загробном мире, когда новая душа проходит мимо ликорисов вдоль реки, она забывает свою прошлую жизнь. Поэтому листья опадают каждый раз, когда появляется цветок. Я посмотрел на букет в её руках. И правда — листьев на них не было. Стоял на месте ещё несколько минут, переваривая всё, что услышал. В голове крутилось миллион вопросов. И только я собрался задать один из них, как девушка развернулась и пошла вглубь кладбища, не оборачиваясь. Дома первым же делом, сидя на кровати, я начал искать информацию про услышанную легенду. Но глаза зацепились за другое: «Ликорис ядовит. Все части растения содержат токсичные алкалоиды». Я вспомнил, как девушка держала их в руках — словно совершенно обычный букет, трогала и даже подносила к губам. Пальцы на клавиатуре дрогнули, по коже пробежали неприятные мурашки. Следующие несколько дней прошли как в тумане. Мысленно я снова и снова возвращался к старому кладбищу, к девушке и истории, которую она рассказала. В один дождливый вечер я не выдержал. Накинув ветровку, наплевал на холод и вышел из дома. Снова каменистая дорога и алые цветы вдоль неё. Скрип ворот, надгробия, привычный тусклый свет фонаря. Я ходил вдоль могил, возле покосившегося забора — выискивал взглядом незнакомку в кимоно, но никого не было. Только капающий дождь и ветер, шелестящий листьями. Я остановился возле надгробия матери. Думал попрощаться и уходить. Но, сев на корточки, замер. Чуть поодаль её могилы расцвёл ликорис, которого ещё неделю назад здесь точно не было. Но меня зацепило не это. Стебелёк был небольшим, но на нём вместе с красным цветком раскинулись изумрудные листья.