Золото и Океан

- Я так больше не могу… - мужчина отложил ручку и откинулся на спинку кресла. Глаза болели, а пальцы рук тянуло от долгого и напряжённого письма. Да, интересное занятие нашёл себе Варка. Несколько лет службы в Индии дали ему многое: статус, деньги, - только вот душевного спокойствия не прибавилось. Месяц назад бывший офицер подал в отставку и покинул солнечные берега Индии, чтобы вернуться в дождливый Лондон. Смена климата пошатнула его крепкое, как он думал, здоровье. Местные врачи посоветовали закалять организм и характер, поэтому по рекомендации Варке прописали одно лекарство: поселиться за городом, вдали от светской суеты, и посвятить своё время какому-нибудь простому хобби. - Можете сочинять стихи или читать книги. И обязательно ежедневные прогулки, - этот совет не вызвал у Варки ничего, кроме зубной боли. Чтобы он, первоклассный охотник на тигров в диких лесах, начал сочинять стишки? Это же бумагомарательство! Но все врачи как один советовали перемену деятельности. В итоге отставной офицер, чью гостиную украшали шкуры собственноручно убитых диких хищников, позволил себе смену деятельности. Но никаких стишков и рифмования «кровь-любовь-морковь». Если уж и писать, то какой-нибудь научный труд! Так Варка и поселился в загородном доме среди вересковой пустоши, чтобы написать диссертацию о промышленной революции и её влиянии на сельскую архитектуру. Вид из окна на молчаливые холмы должен был дисциплинировать его научную мысль. Ведь как иначе: суровый мужчина и суровый вид старой Англии в её дикой красоте. Вот только ничего, кроме скуки, его мысль не ощущала. Хотя мужчина исправно после обеда садился за стол в рабочем кабинете и сидел за ним до времени традиционного чаепития. Только вместо серьёзного научного труда листы были украшены зарисовками природы, которую Варка подолгу разглядывал из окна. В доме Варка жил один. Он считал, что мужчина сам должен организовывать свой быт. Видимо, по этой же причине так и не женился, хотя был и оставался завидным женихом. Пока Варка смотрел в окно и бездумно зарисовывал дерево на холме, у него снова возникло ощущение, будто он не один в этом доме. Чтобы хоть как-то прогнать наваждение и взбодриться, Варка встал из-за стола и в каком-то ребячливом настроении громко обратился в пустоту: - Хватит прятаться. Мне так скучно здесь, что будь ты вороном, свившим гнездо в дымоходе, прокричи хотя бы «Никогда!». Но ответа не последовало, и, вздохнув, мужчина отправился на свою ежедневную прогулку. Всё, как доктор прописал. Поднявшись на холм, Варка посмотрел на своё новое жилище. Это был старинный каменный дом. Чем-то он напоминал Варке дом сестёр Бронте. Варка читал их романы, но решительно ничего в них не понимал. Хотя ему доставляло тайное удовольствие вспоминать один фрагмент из «Грозового перевала», где Хитклиф в безумном бреду звал в окно призрак Кэти. Теперь же, поселившись на вересковых полях, Варка часто ловил себя на мысли об этих писательницах, их романах и том элементе мистики, что был в их историях. Сам Варка в призраков не верил и не относился серьёзно к спиритическим сеансам, столь популярным в столице. Но, переехав в этот старинный дом, он часто ощущал, что в нём кто-то есть, помимо него. Это не вызывало страха; рациональный ум списал всё на игру воображения, вызванную уединённой жизнью. Вернувшись, когда солнце уже село, мужчина решил не ужинать, а сразу лечь спать. Вот только разыгравшаяся за окном непогода не способствовала засыпанию. Спустившись в гостиную, чтобы развести огонь, Варка удивлённо посмотрел на фигуру в кресле. Это был мужчина с длинными волосами, в каком-то замысловатом костюме, явно не местный. Но самым загадочным было не то, что он сидел в самом неудобном кресле, а лунный свет, что проходил сквозь окно и его мерцающую фигуру. Первой реакцией Варки была мысль: «У меня галлюцинации от усталости». Рациональный и деятельный мужчина, даже с лёгкой хандрой не мог поверить, что фигура перед ним реальна. Она ведь… она ведь соткана будто из лунного света! Неожиданно «галлюцинация» подняла на него взгляд. Золотые глаза печально смотрели на застывшего в дверях мужчину. - Прошу прощения, я не знал, что кресло уже занято, - растерянно произнёс Варка, начав разговор с такой нелепой фразы. Но он и правда чувствовал себя неловко, глядя в золотые глаза напротив. Казалось, что блондин помешал серьёзным размышлениям туманной фигуры. Ему даже стало немного стыдно, что ещё днём он так шутил про ворона в дымоходе и его «никогда». Если бы он знал, что вторым обитателем дома был мужчина с таким взглядом, Варка вёл бы себя сдержаннее. Уголки губ призрака - а не было никаких сомнений, что сидящая в кресле фигура не из плоти и крови, - чуть-чуть дрогнули, видимо, изображая улыбку на лице, которое, казалось, забыло, как это - улыбаться другому. - Я не ворон и не кричу «Никогда!». Меня зовут Флинс. Когда шелестящий голос сорвался с обескровленных губ, Варка понял, что это соседство будет весьма интересным. Жизнь по соседству с привидением была до странного не пугающей, не леденящей кровь в жилах, а наоборот - очаровывала Варку. Флинс был тихим, поначалу немногословным, но рядом с ним Варка чувствовал доселе незнакомое чувство уюта. В ту первую их встречу Флинс внимательно слушал Варку. Мужчина то опровергал то, что видят его глаза, то уверовал в призраков. А когда в порыве хотел коснуться мерцающей фигуры, Флинс остановил его, вытянув руку. - Не нужно. Вы всё равно не сможете коснуться меня. И снова этот печальный взгляд, будто потускневшее со временем золото, и лёгкая улыбка того, кто забыл, как улыбаться, но искренне пытается вспомнить, потому что ему действительно приятно быть в обществе своего собеседника. Единственного за последние сотни лет. После этого они виделись каждую ночь, и постепенно Флинс рассказывал больше о себе и своём прошлом. Он прибыл из другой страны, где во время службы в гарнизоне познакомился с историями Туманного Альбиона. Легенды о Короле Артуре и его рыцарях Круглого стола очаровали неискушённого Флинса. Каким-то образом ему удалось причалить к берегам вечного тумана, но его путешествие оборвалось в этом доме. Флинс заболел лихорадкой и умер. Он так и не узнал, что было за этой долиной, и не увидел землю тех легенд, которые со временем узнал лучше, чем местные жители. Как признался Флинс, он путешествовал больше в своём воображении, чем в реальности. Хотя для него его жизнь была простой и незамысловатой: служба, чтение в свободное время, короткое путешествие и смерть, - Варка иначе смотрел на это. Флинс был для него человеком, абсолютно свободным духом. И дело не в том, что он сейчас призрак. Нет, при жизни Флинс смог видеть красоту и тайну окружающего мира; хотя его ресурсы были ограничены, живое воображение помогало ему путешествовать рядом с Королём Артуром, сражаться с драконами, спасать прекрасных дам. Флинс был свободен духом, но бесконечно одинок. В своём гарнизоне он был чудаком, которого уважали как сослуживца, но никто не хотел слушать его истории. А приехав в Англию, он оказался чужим для местных жителей. Им было приятно, что чужеземец знаком с их культурой, но их не волновала эпоха легенд - цены на зерно заботили куда больше. Варка, в свою очередь, рассказывал Флинсу, как изменился мир за эти столетия. Рассказывал о поездах, принцип работы которых Флинс понял не с первого раза; об открытиях в науке, медицине; об Индии, о путешествии в Египет и, конечно же, о книгах. Флинс жадно слушал эти истории, и Варке иногда казалось, что золотой взгляд возвращал себе былой блеск. Однажды Варка стал допытываться, почему Флинс выбрал своим увлечением английские легенды. На что призрак невозмутимо объяснил: - Это не эскапизм, мне просто было любопытно. А найти я смог только книги о легендах про Короля Артура и минералы. Вот и читал, и перечитывал их. Правда, мне сейчас кажется, что с развитием науки мои знания о минералах сильно устарели. Это озадачило мужчину, и в следующую ночь он предупредил, что уедет на пару дней. Когда же Варка вернулся, он привёз с собой десятки книг. Среди них была даже книга Дж. Рёскина о минералах, книги об искусстве, романы, стихи, пьесы. Ночью Флинс с восторгом, но беспомощно смотрел на все эти сокровища. Он парил вокруг стопок, стоявших на полу (Варка не успел убрать всё на полки), но не мог ни к чему прикоснуться, не мог перелистнуть страницы. - Не волнуйся, - Варка потянулся, чтобы немного размять спину после переноса книг в дом и частичной расстановки их на полки. - Я знаю, что ты не можешь их коснуться. Но ты слышишь и видишь. Я буду читать их тебе вслух. Каждую ночь Варка читал Флинсу при свете газового фонаря. И казалось, тёплый жёлтый свет и грудной голос мужчины согревали холодную и бесплотную тень. Флинс даже попросил передвинуть его каминное кресло поближе к Варке и его огню. Они оба были неопытными. Варка - неопытный хозяин дома с призраком. Флинс - неопытная в любви душа, застрявшая между мирами. Их чувство зарождалось тихо: на кончиках пальцев, перелистывающих страницы, когда фраза «ещё главу - и спать» скрывала обоюдное желание продлить время подле друг друга; когда взгляд одного украдкой скользил по профилю другого и, будучи пойманным, маскировался под шутливое: «Я проверял, не уснул ли ты под моё монотонное чтение». А потом на вересковые поля опустился первый снег. В эту ночь Варка читал Флинсу «Джейн Эйр». - «…Иногда у меня бывает странное чувство по отношению к Вам. Особенно когда вы вот так рядом со мной, как сейчас. Мне кажется, что от моего сердца тянется крепкая нить к такой же точке в вашем маленьком существе. Но когда вы уходите, я боюсь, что эта нить порвётся и моё сердце будет кровоточить…» - прозвучали строки из книги, и Варка замолчал. Он смотрел на прикрывшего веки, будто дремавшего, Флинса, хотя на самом деле призрак ловил каждое слово. Флинс открыл глаза. В этот миг золото Эльдорадо потонуло в безграничном голубом океане. Золотые сокровища навсегда остались недосягаемы людям, они стали легендой, но на деле мирно лежали на дне, скрытые ото всех, омываемые тёплым течением вод. - Я люблю тебя. Прости, после такого признания, как в «Джейн Эйр», мои слова кажутся ужасной банальщиной… - Варка замер, потому что Флинс протянул к нему руку и коснулся его щеки. Щеку обдало холодом. - Я тень. Я никогда не согрею тебя, не разделю с тобой хлеба. Я могу лишь украсть твоё тепло… - Ты украл моё одиночество, - возразил Варка. - Этого достаточно. Флинс ничего не ответил, но тоска, с которой он смотрел на мужчину, была красноречивее всех слов. Рука, совсем недавно пытавшаяся коснуться щеки, бессильно сжалась в кулак. Сердце Варки сжалось: он понимал, что единственное, что держало Флинса в этом доме, - его бесконечная любовь к жизни, а теперь и к нему. - Давай спустимся в долину. Я покажу тебе первый снег на вересковых полях. Луна достаточно яркая, а утром снег уже может растаять. Они шли по тропинке, ведущей от дома в долину. Никто не проронил ни слова, но они шли рядом, не перегоняя и не отставая друг от друга. Когда они подошли к краю, Флинс остановился. - Я не могу идти дальше. - Кто сказал, что ты пойдёшь дальше один? - Варка смотрел не на долину, он смотрел на мужчину рядом с собой и отказывался верить в законы физики или мироздания. - Давай попробуем вместе? - тихо спросил он, протягивая руку Флинсу. Это не был жест отчаяния, это был жест доверия, приглашения, единения. Флинс, колеблясь, смотрел на протянутую руку, а потом улыбнулся - той самой улыбкой, что преображала его серьёзное лицо в беззаботное и умиротворённое, - и вложил свою холодную ладонь в горячую руку Варки. И тут случилось чудо. Не физическое: их пальцы всё так же проходили сквозь друг друга. Но в тот миг, когда их сущности встретились, Варка не просто увидел воспоминания Флинса - он почувствовал их в своём сердце. Ощутил радость открытий, интеллектуальную свободу, когда тело не становится ловушкой для разума. Варка даже ощутил капли дождя на лице во время службы в гарнизоне, когда, несмотря на непогоду и лишения, можно ощутить великолепие мира. Мужчина почувствовал трепетный восторг, который испытывал Флинс при взгляде на него, и обезоруживающую нежность. Флинс, в свою очередь, вдруг почувствовал долгожданное тепло. Не тепло тела, а тепло души, родственной души. Он ощутил тяжесть книг, которые Варка привёз, чтобы читать ему; гул большого города, жар солнца, влажность джунглей - и бесконечную преданность Варки, которую тот к нему испытывал. Они делились не словами и признаниями, они делились своими жизнями. Человек и призрак стояли на краю, держась за руки, которых не могли коснуться, и слёзы их счастья блестели в лучах утренней зари. С тех пор всё изменилось. Варка купил старый дом, его диссертация была забыта, ведь теперь он посвящал время более ценным делам. Он стал «голосом» Флинса: записывал истории, которые рождало пылкое воображение призрака, и иллюстрировал их. Флинс же стал его вдохновением, возлюбленным, другом, советчиком. Они не могли посещать свет и званые приёмы, на которые их стали приглашать после успеха их книг и картин. Но они танцевали в гостиной при свете луны. Варка уверенно вёл своего призрачного партнёра в ритме своего сердца, а Флинс чувствовал его так же хорошо, будто у них было одно сердце на двоих. Они встречали восходы, читали вслух и делили радость узнавания друг друга всё глубже с каждым днём. Их любовь нашла способ обойти законы природы. Они создали свой мир, где мужчина и призрак были не просто вместе. Они были вторым «Я» друг для друга. Их любовь не была драматичной историей, а тихим ежедневным подвигом. Они стали воплощением идеала, где в мире, полном превратностей судьбы, только такая связь может сделать человека по-настоящему неуязвимым и по-настоящему живым.