Мертвец

Тяжело дыша, Ксандр наступал, подталкивая плавящуюся в его объятиях Райну в сторону постели. Не отрываясь от жадных поцелуев, он одной рукой сжал её ягодицу, а другой стал сбрасывать с себя китель. Наконец, когда они достигли края постели, Ксандр, напирая всем своим телом, заставил разведчицу лечь. Опираясь на локти, не обращая внимания на ноющие ощущения в заживающем плече, он вдавил её бёдрами в матрас и затем собственнически повёл ладонью от бедра выше, выше, заводя её под ткань кофты, которую Райна носила в своё свободное время на базе. Райна дышала часто, в ушах стоял гул, сердце билось с бешеной силой. Впрочем, как и у ван Хейса. Они оба это чувствовали, и это заводило ещё сильнее. Хрипло застонав, когда Ксандр жарко выдохнул в шею девушке и без тени сомнений прикусил нежную кожу там, где пульсировала манящая его внимания вена, Райна в раздражённом нетерпении потянулась к поясу брюк мужчины, чтобы освободить его от одежды. Он коварно ухмыльнулся ей в губы: – Какие мы нетерпеливые, ммм… Ну просто мёд… И резко расстегнул молнию на её кофте, грубо помогая уже опьянённой похотью Райне раздеться. Кофта стремительно улетела куда-то в сторону. Следом Ксандр стянул с девушки майку, обнажая прекрасную, невероятную девичью грудь. Соски от холода и напряжения затвердели и выделялись на фоне нежных округлостей тёмными острыми вершинами. Райна жадно, с вызовом вцепилась в волосы мужчины на затылке и притянула его к груди. А он, внутренне ликуя и распаляясь всё сильнее, завёл свою болезненно-сладкую пытку. Он заигрывал с одним соском языком, облизывая и прикусывая, целуя и слегка оттягивая его, в то время как свободной, неопорной рукой поглаживал второй, мягко потирая его между большим и указательным пальцами, смоченными в слюне. – А-а-а-а-а… Да… Боже… Ксандр… Он довольно оскалился, кинув пронзительный озорной взгляд на неё снизу вверх: – Богом меня ещё не называли, продолжай. И после порывисто стянул с неё лёгкие кеды и штаны, оставляя Рейн в одних трусиках. Затем уверенно сдёрнул с девушки этот последний маленький кусочек ткани и откинул куда-то в сторону. Довольно разглядывая открывшуюся его глазам картину, он хищно оскалился и нарочито медленно, небрежно стал расстёгивать пуговицы своих армейских брюк. Райна задохнулась в очередной раз от его наглости, самоуверенности, от ласк, от обжигающих поцелуев и от стягивающегося узлом спазма внизу живота. Последнее как раз доводило до безумия, до умопомрачительной, животной страсти. Ей нужно было получить то, что она хочет. Сейчас, здесь. А он дразнил, направлял, управлял, задавал правила. Сволочь. Но Райна от природы отнюдь не обладала терпением. И её тело жило, жаждало так требовательно, словно это было у неё в крови. С Ксандром она почти не узнавала себя… Или, наоборот, узнавала?.. Нетерпеливо приподнявшись, она грубо перехватила инициативу и помогла ему раздеться. Разведчик, как оказалось, был уже без боксеров. Ох… Видимо, она реально застала его своим визитом врасплох. Он был готов, до боли готов. Дышал тяжело. В глазах тлел опасный жар. Тело было напряжённым, натянутым как тетива лука. Она приподнялась на локтях, привлекая Ксандра к себе. Обвила ногами, оглаживая ладонями рельефные мышцы спины и плеч, игриво царапая область пресса, задевая тонкую дорожку тёмных волос внизу живота… Мужчина сдавленно и тихо зарычал, до синяков сжимая упругие округлые ягодицы. – Райна… – предупреждающе рыкнул он. А затем она рывком перекатилась так, чтобы оседлать ван Хейса сверху. Почувствовав власть, возвращая себе контроль над ситуацией, она упёрлась ему ладонями в грудь. Его сердце отбивало бешеный ритм. Дыхание было рваным. В глазах мелькнули удивление, азарт и… восторг? Сидя с согнутыми коленями, раздвинув бёдра максимально широко, она стала с нажимом тереться о напряжённый член. Проводила по нему вверх и вниз, двигая бёдрами с наслаждением, как в танце, полностью отдавая себе отчёт в том, что мучает его в ответ. Такая вот месть. Естественная смазка обильно смазывала ствол члена, и когда Райна приподнималась, между ней и мужчиной протягивалась тонкая прозрачная нить её желания… – Ахм… О-о-о, детка, ты коварнее меня, бесспорно… А-а-а… Признав за собой победу в этой сладкой войне, Райна, памятуя, как ей понравилось управлять процессом в этой же позиции, контролировать ощущения Ксандра, решила повторить. И, неспешно опустив руку вниз и приподнимаясь ещё выше, она направила его к мягким складкам своего лона. Но в этот раз не торопилась, точно зная, что получит своё. И срывалась она в эту чёрную бездну, уже полностью принимая всё так, как оно есть. Девушка стала насаживаться на мужчину мучительно медленно, сантиметр за сантиметром, ощущая, как он постепенно растягивает и заполняет её. Ван Хейс шумно втянул воздух сквозь сжатые зубы и, обхватывая её бёдра, прижал к себе до упора. – Милая, какая же ты влажная, горячая, узкая… – Заткнись, придурок, – оборвала она его. На миг замерев, Ксандр с силой сжал её бёдра. В глазах плясали гневные черти. Он оскалил губы в острой, как нож, улыбке и, грубо тряхнув Райну, перекатился и подмял девушку под себя. – Крошка, тебе не хватает манер, – раздражённо прошипел он ей в ухо. – Придётся тебя научить, запоминай. Не успела Райна сделать вдох, чтобы ответить, как он толкнулся в неё напористо, с влажным шлепком: – Милый. Она вскрикнула. Ещё толчок, до почти болезненного упора, жаром отдающегося во всём теле. – Дорогой. И новый толчок, до самого дна: – Ненаглядный. – А-а-а… – Единственный. – Ахм… А… Кса… И ещё толчок, мощный, размашистый, в попытке вбиться в неё так, как это, казалось, просто невозможно. – Любимый, Райна! Любимый! – Любимый… даа! А-а-а! Дааа! Ксандр сорвался на такой желанный Райной бешеный ритм. Но иногда сбавлял темп, дразня и целуя то жадно, то невыразимо трепетно, касаясь пальцами то обжигающе, то почти невесомо, теряя голову от её тела, дрожи в ногах, запаха кожи, помутившегося страстью взгляда, влажных прядей, прилипших к вискам. Она сжималась вокруг него плотным пульсирующим кольцом. По телу бежала дрожь напряжения и сладкого предвкушения ещё большего удовольствия. Сквозь дымку желания она видела отметины, что оставила на его теле: прикушенная губа, уже проявляющаяся лиловая отметина на ключице, царапина на плече… Ксандр, на несколько мгновений замерев, с какой-то удивительной для него нежностью огладил её искусанные пухлые губы большим пальцем. Постанывая и дыша глубоко, Райна потянулась навстречу этой ласке и взяла палец мужчины в рот, обхватывая губами и облизывая языком. – Ммм… – с его губ сорвался низкий стон. А затем Ксандр нехотя высвободил палец из влажного плена её губ и скользнул рукой ниже, к маленькой чувствительной точке между её ног. Оглаживая и надавливая на клитор, он продолжил двигаться. – Ах... Ооо, ещё! Не останавливайся… Ааа… Да, милый… – Так-то лучше, кошечка. Ведомая неудержимым внутренним импульсом, девушка выгибалась ему навстречу, толкаясь бёдрами в ответ, ощущая, как поднимается всё выше… выше… выше… – Дааа, Ксаандр, ааа! – в беспамятстве царапая мужскую спину, покрытую каплями пота, Райна громко застонала. Поднимаясь из глубины живота, её накрыл мощный, острый оргазм. Ван Хейс жадно вторгся в её рот, глубоко, с языком, выпивая этот сладчайший стон, что гулко отдавался в его груди. Он чувствовал, как Райна сжимается вокруг него, как мощно пульсируют её внутренние мышцы, и терял остатки контроля, который у него всё-таки был. Всем телом ощущая её экстаз, он сорвался. Чуть изменив угол, он вбился в девушку с новой силой, ускоряясь и переходя на хаотичные резкие толчки. И вскоре вжал её в матрас, обрушиваясь за край следом за ней. – Райна… А-а-а… Всё вокруг растворилось и исчезло. Остались лишь эти двое, слившиеся в одно целое. Глубоко под землёй, на закрытой военной базе «Авангард-3» в Диких Землях, они наконец поймали друг друга.

***

Время шло. Стрелки часов неумолимо отсчитывали время до завтрашнего дня. Двое бывших подельников, а ныне любовников, лежали в одной постели и обсуждали события последних дней. Райна, несмотря на протесты Ксандра, прикрылась одеялом. «Но хотя бы уже не сбежала», – подумал ван Хейс, – «Прогресс налицо». Он лениво играл с прядью её волос и смотрел с искорками в глазах. Затем вдруг спросил: – Ты сказала, что не можешь умереть. Что это значит? – Не уверена, что ты хочешь это знать на самом деле. Я сама не понимаю до конца. Райна вздохнула. – В кирпичном здании, у которого ты меня ждал, находится библиотека Хранителя. У меня с ним состоялся разговор. И всё так запуталось. – Я хочу знать. И должен знать. Теперь-то точно. Рассказывай. Она вновь вздохнула, тяжелее прежнего, а меж бровей залегла маленькая морщинка. Ксандр приподнял её подбородок и легонько щёлкнул по носу. – Эй! – Чшш, ты много думаешь, милая. – То, что говорил этот человек, его зовут Мнемос, также связано с Канцлером, и за такое в Ковчеге могут и антиправительственную деятельность впаять. Расстрел. – О, горячие сплетни о сраном Канцлере! Давай! – Ксандр! – Что? Неужто пропаганда тебя проняла? Если так, то я разочарован… – Ты всё-таки невыносим… – Всё для тебя, солнышко, – Усмехнулся ван Хейс. Райна помолчала, собираясь с мыслями. – Хорошо. С того времени, как Мария стала мне колоть обновлённую сыворотку, мне начали сниться странные яркие сны. И каждый новый сон продолжал предыдущий. Что-то про буровую платформу в океане, давно… В этом сне я была инспектором, что прибыла с проверкой. Там, на платформе, я встретилась с руководителем корпорации под названием «Аргона», звали его мистер Кейвар. И из-за него началось Первое пришествие, я видела это как будто своими глазами, из вертолёта. А потом сны про какую-то древность, и там снова был он, правда звали его уже Октавиан Кавир. И мы решали на Совете втроём, вступать ли в войну с людьми. Третий – вылитый Мнемос, Хранитель в Мертвеце. А Октавиан был подозрительно похож на Канцлера. Кстати, первый такой сон про Октавиана я увидела, когда меня пронзила адская боль на плацу, ты это видел. Ксандр слушал Райну, лёжа на боку и лениво подперев щёку кулаком. Взгляд его был цепкий, оценивающий. При этом, тихо усмехнувшись, он сказал: – Ты не подумай, что я тебе не верю, но пока не улавливаю связи, из-за чего ты так напрягаешься. Сны у тебя что надо, не спорю, но… при чём здесь твоё возможное бессмертие и Канцлер, которого никто даже не видел без маски? Она раздражённо перебила его: – Да, и без тебя знаю, что это глупо! Но это не всё. Канцлера я узнала в этом сне по глазам, это точно он. Мужчина скептически выгнул бровь, внезапно ощутив противный укол раздражённой ревности: он не ожидал, что лишь один взгляд правителя Ковчега сквозь прорези безликой маски так её зацепит. Он отметил это про себя, запомнил, но ничего не сказал. Пусть договорит. – Я и сама думала, что это полный бред, игры подсознания и даже спрашивала у Марии, не схожу ли на фоне сыворотки с ума. Она сказала, что точно нет, но такой побочки не встречала ни у кого. Сказала, что это может быть генетическая память первых носителей «руна», сверхлюдей, живших когда-то. Райна помолчала и посмотрела куда-то в сторону, покачав головой. – Я в принципе успела к этому кино уже привыкнуть. Ну снится и снится, главное, что я остаюсь собой… насколько себя помню. Так вот, в Мертвеце, когда я очнулась, местная, что меня подобрала, Хара, сказала, что со мной хочет пообщаться некий Хранитель. Я когда его увидела, чуть дар речи не потеряла. Он был точь-в-точь как третий член Совета из древности. Только потрёпанный жизнью и, кстати, со шрамом, как у тебя. Рейн мягко провела по скуле ван Хейса большим пальцем, погладив щёку. Он едва заметно подался навстречу этой ласке, казалось, сейчас мурлыкнет. Однако продолжил слушать, и с момента упоминания Мнемоса его взгляд стал снова внимательнее. «Удивительно, это точно ван Хейс?» – подумала Райна, усмехаясь собственным мыслям. – И этот Мнемос, Хранитель, стал задавать странные вопросы в духе «Как много вы помните из своей жизни?», «Неужели не хотелось за всё это время узнать?», а потом вдруг он стал рассказывать мне сам и про эту буровую платформу «Буревестник», и про Атлантиду, и про Совет, и про истинную сущность Канцлера, которого зовут Октавиан Кавир, ты понимаешь? Ксандр тихо хмыкнул и проговорил свои мысли вслух: – Интересное кино… Слишком много для совпадений, если только у диких нет технологии, чтобы читать чужие сны, хах. Но такого нет даже в Ковчеге. – И я о том же. Но более всего… Ксандр, он сказал, что на платформе «Буревестник» была я. Не в прошлой жизни, не осколками генной памяти, а я, блять, сама… Это больше двухсот лет назад, это звучит как полная чушь. Но на вопрос, почему я очнулась в бункере и что было до этого… я, правда, не помню. Райна опустила взгляд и уставилась куда-то в одну точку, перед глазами у неё была беспросветная темнота, что всё не кончалась. Она собралась с духом и произнесла правду: – Я очнулась в бункере, когда он был законсервирован. Не могла выбраться и провела там столько времени, не знаю… Недели?.. Уже поверила, что давно умерла и обречена провести там вечность. Потом появился свет, и я побежала со всех ног. Дальше ты примерно знаешь. – В полной темноте восприятие времени сильно искажается. – А мой истлевший комбинезон тебя не смутил? Ксандр задумался. – Райна, я реально не могу вспомнить, во что ты была одета. Прости, детка, был при смерти, – пожал он плечами. – Хорошо, тогда я тебе рассказываю: я очнулась в комбинезоне, который выглядел так, словно меня нашли на раскопках. Часть ткани истлела, на ней были дыры от ветхости. Мои волосы были в пыли и… паутине. Боже, не верю, что я это тебе говорю! Пока я не втащила тебя в бункер, у меня не было ни жажды, ни голода. А потом в один момент всё закончилось. Ты отключился, я доволокла тебя до жилого отсека и думала, сдохну от усталости. Мужчина надолго замолчал, обдумывая всё, что услышал. Выглядел он серьёзным. – И теперь Канцлер внезапно вызывает тебя, вернувшуюся из Мертвеца, на личную аудиенцию на самый засекреченный военный объект, «Колыбель». Обычную разведчицу. Роза в подарок, проект «Золотое руно», беспрецедентная спасательная миссия для Райны. Похоже, его маленькая мисс Рейн попала в такую мышеловку, из которой выбраться будет крайне сложно. – Когда этот ловелас назначил тебе рандеву? – С утра после завтрака. – Понял. Дорогуша… твой прелестный зад так и притягивает проблемы. – Это всё, что ты мне можешь сказать? – она фыркнула и села, прижимая к груди одеяло. Он на мгновение прикрыл веки, а затем посмотрел на неё прямо и ответил: – Я скажу тебе следующее. Не говори ему завтра о Мнемосе. Выслушай всё, обещаний по возможности не давай. Попробуй присмотреться к глазам, волосам: не показалось ли. После решим, как быть. Не беспокойся. – Ладно, предположим. Разумно. – Да, и ещё. – Мм? – Одеяло отдай. – Что? – Иди сюда… – и он бесцеремонно, по-собственнически притянул девушку к себе. – До утра останешься у меня. – С чего бы это, ван Хейс? – С того, что потом тебя снова хер поймаешь в перерывах между прыжками с конвертопланов и политическими интригами. Так что выбирай, так и быть. Можешь быть ласковой кошечкой, свернуться клубком у меня под боком и спать… или, любовь моя, – он с силой дёрнул за одеяло, всё-таки успешно оголяя прекрасную девичью грудь, – обсудим в разных… деталях, хочу ли я, чтобы ты и дальше звала меня ван Хейс.

***