Эй, секретарь Ким!

      Тэхён бежал на свой первый рабочий день сломя голову. Опаздывать ему совсем не хотелось, ведь компания солидная, а его взяли как будто по чистой случайности: в резюме он не указал опыта работы. Надеясь на то, что оконченный в прошлом году университет даст ему маленькую фору, он прикрепил к своей анкете самую милую фотографию. Помощником руководителя он ни разу не работал. И вот уже половина девятого, а дурацкая ключ-карта всё никак не могла найтись в сумке, и Тэхён стоял, как истукан, возле турникетов, проклиная себя за то, что не рассчитал время, чтобы добраться от дома до офиса.       — Эй, аджосси, ты почему не пропускаешь этого милого парня? Он же опаздывает, — раздалось прямо возле уха, и Тэхён повернул голову, на секунду отвлекаясь от своей злосчастной сумки.       Незнакомец, выглядевший молодо и свежо, весь в пирсинге от уха до уха, встрепенул свои уложенные волосы пятерней и учтиво улыбнулся. Тэхён окинул его взглядом, и, опешив от его внешнего вида, широко распахнул глаза. Куда этот парень собрался в джинсах "бэгги", да ещё и в ярко-фиолетовом худи? Тэхён неосознанно поправил свой серый пиджак, и выдавил из себя улыбку в ответ. Некогда было ему отвлекаться.       Сотрудник охраны, к которому обратился незнакомец, начал было извиняться и говорить что-то вроде "да я ж не знал" и "на нём не написано, что он к нам, и вообще должен быть пропуск", но всё таки куда-то нажал, и турникет тут же загорелся зелёным, пропуская Тэхёна в здание. За ним, чуть ли не бегущим трусцой, увязался незнакомец, чей вид никак не ассоциировался с многомиллионной строительной компанией, и Тэхён, скомканно поблагодарив его, залетел в почти закрывающийся лифт. Нажав на кнопку нужного этажа, он громко выдохнул, тут же всячески поправляя свой костюм, который стоил ему приличных денег. Но дверь вдруг распахнулась снова, и Тэхён, чертыхнувшись, увидел всё того же молодого и симпатичного незнакомца, чей пирсинг на губе ему всё-таки пришёлся по вкусу.       Он снова выдавил из себя учтивую улыбку, и просил у себя в голове, чтобы тот уже наконец зашёл в лифт, но, как назло, незнакомец передвигался с такой медлительностью, какая сейчас выводила опаздывающего Тэхёна из себя. Он уже тысячу раз проклял его у себя в голове, сам ведь сказал, чтобы пропустили опаздывающего, но делал всё, чтобы Тэхён опаздывал ещё больше. Наконец дверь лифта закрылась за спиной у всё такого же сияющего от улыбки незнакомца, и тот, без зазрения совести, окинул взглядом Тэхёна с головы до пят. Негодование было написано у Тэхёна уже на лице, и он хотел было спросить, зачем тот на него уставился, как незнакомец первый начал говорить:       — Что, первый день у тебя? — вальяжно спросил парень и сделал шаг, непозволительно близко оказавшись возле опешившего Тэхёна, чьи брови тут же взмыли вверх.        Тут он ощутил их разницу в росте и комплекции, и он явно проигрывал своему собеседнику.       Незнакомец ещё с секунду помолчал, а затем протянул обе руки к шее Тэхёна, смущая его так, что он уже хотел было вжаться в угол лифта, но незнакомец таки схватился за галстук. Тэхён чувствовал на своих губах его тёплое дыхание, и непроизвольно облизнулся, что не ускользнуло от взгляда незнакомца. Шокированный, он не смог проронить и слова, выпучив глаза на непрошенного собеседника. Тэхён от чего-то сжал свои кулаки, которые уже были мокрые от пота. Он не заметил, как его грудь часто вздымалась, а щёки начали гореть.       — Ты ж так не волнуйся, а то весь уже красный. Даже галстук криво завязал. Я вот поправил, — с довольной улыбкой произнёс незнакомец, наконец отрываясь от ошеломлённого Тэхёна, — На вот, "Versace", все красотки будут от тебя без ума, — выбил Тэхёна из остолбенения незнакомец и, даже не спросив разрешения, распылил над ним жутко горький парфюм, который Тэхён в жизни бы для себя не выбрал.       Так и доехали.       Когда Тэхён наконец добрался до отдела, то не мог найти ни души. Он присел на мягкий пуфик, стоящий посреди опенспейса, и надеялся, что вообще туда пришёл. Несколько раз проверив в смартфоне сообщение от HR-менеджера с полным адресом и временем, к которому надо было явиться, Тэхён продолжал ждать, пока не стукнула половина десятого. Наконец дверь распахнулась, и он тут же встал, снова поправляя свой пиджак. Зашедшая девушка тут же приветливо улыбнулась ему. Они представились друг другу, и сотрудница повела Тэхёна по всему опенспейсу. Несколько часов ушло, чтобы девушка показала ему весь этаж вместе с комнатой питания, а затем они вместе разбирали последние бумаги, наконец дойдя до его рабочего места. Тут-то она и сказала, что вообще-то, по понедельникам у них рабочий день начинается с десяти, такой вот бонус от руководителя отдела. Тэхён от выявленного недопонимания глупо улыбнулся, но понял, что, вероятно, это была проверка.       Когда сотрудница ушла, оставляя Тэхёна один на один с рабочим местом, сидящие неподалёку другие сотрудники с сочувствующими улыбками поприветствовали его, но он не понял, почему на их лицах были такие грустные гримасы. Неужели он уже что-то не так сделал? И кажется, только сейчас до него дошло, почему.       Распахнулась дверь, совсем близко расположенная к рабочему столу Тэхёна, и из кабинета, который он не заметил сразу, полился звонкий женский смех. Девушка со слащавой внешностью выпорхнула из кабинета, поправляя свои роскошные тёмные локоны. От увиденной сцены Тэхён замер, стараясь не привлекать к себе внимания, но вышедший следом за красоткой в солидном костюме мужчина игриво шлёпнул девушку по пятой точке, улыбаясь ей в след. Тэхён, покраснев от происходящего, будто он сам только что это сделал, широко распахнул глаза, и случайно перевёл взгляд на тот же самый пирсинг в губах, который ему так понравился в лифте у незнакомца. Тэхён, казалось, и побагровел, посинел и стал фиолетовым. Тот самый незнакомец смотрел красотке в след, держа руки в карманах чёрных брюк, однозначно пялился на её задницу, которой было явно тесно в такой юбке.       От чего-то мужчина стал принюхиваться, изображая на лице недоумение, и повернулся сначала к другим помощникам лицом. Тэхён, заметив, что те ему отрицательно кивают, через секунду столкнулся взглядами с незнакомцем, который сразу его не увидел. Метнув взгляд на дверь его кабинета, Тэхён обратил внимание на расположенную рядом табличку: "Директор по строительству Чон Чонгук".       Директор, значит. Который припёрся на работу в шмотье, будто содрал его с подростка.       Тэхён машинально ухватился за свой галстук, и снова почувствовал на губах горячее дыхание. В костюме директор Чон Чонгук выглядел куда сексуальнее, и Тэхён поспешил отвести от дышавшего жизнью Чонгука взгляд, который точно сдал бы его с потрохами. Сердце учащенно забило в груди. Тэхён поймал себя на том, что что-то в его штанах непременно зашевелилось, и с молниеносной скоростью опустился на рабочее кресло, пылая от смущения.       — Отличный парфюм, — широко улыбаясь, подметил директор с таким выражением лица, будто это не его собственный Versace, и ретировался в кабинет.       После обеда Тэхён познал всю горечь своей должности. И понял, почему остальные помощники с таким сочувствием смотрели на новоприбывшего коллегу. И понял, почему никто даже не взглянул есть у него опыт в резюме, или нет. Потому что...       — Эй, секретарь Ким! — послышалось из кабинета, и Тэхён пулей оказался внутри.       — Годовой отчет мне через двадцать минут. И американо.       — Эй, секретарь Ким! Забери мой костюм из ателье. И американо.       Так продолжалось до конца дня. И до конца недели. И до конца месяца.       Тэхён, бывавший в кабинете у Чонгука чаще, чем на своем собственном стуле, каждый раз вздрагивал, когда слышал свое имя. Что он только не делал. И кофе носил. И метался в столовую за обедом, попутно разговаривая с Чонгуком по телефону и перечисляя ему всё, что было в меню. И даже выбирал вместе с ним ковёр в его спальню.       В очередной из таких дней, когда надоедливый директор задолбал его своими поручениями пуще прежнего, Тэхён не выдержал.       — Эй, секретарь Ким! Забери Кико от грумера, и…       — И американо? — пробубнел Тэхён, не дав Чонгуку договорить.       — Кто тебе такое сказал? А ну пшёл!       И только Тэхён закрыл за собой дверь, как услышал заветное:       — Эй, секретарь Ким!       — Да, шеф? — с вымученной улыбкой спросил Тэхён, чувствуя, как натянутые, словно тетива, нервы, сейчас порвутся.       — Американо сделай мне.       В этот же день Тэхен возвращался к своему месту после обеда. Из-за миллионных поручений от Чонгука, он потерял счёт времени и летел в отдел пулей. Держав плечом к уху телефон и разговаривая с директором о том, какой конференц-зал им занять на этот раз, как будто залов в офисе было больше двух, Тэхён не заметил, как случайно задел тетушку. У той, нагрузившей на себя столько папок, что она не видела, куда вообще шла, всё разлетелось по опенспейсу. Тэхён, тут же отбросил мобильный себе на стол, и принялся помогать ей собирать весь этот документационный хаос.       — Боже мой, ты что это у нас, Ахилес? Ай да красавец, а сложен то как, прям жеребец! — Тетушка шлепнула его по заднице, хоть Тэхен и замялся от проступившего смущения, он учтиво поклонился, и не успев отойти от шока, обернулся, увидев держащего у уха телефон Чонгука, смотрящего на развернувшуюся сцену через вздернутые жалюзи своего кабинета.       Тэхён скуёжился, пряча стыдливое лицо ладонью и потирая себе переносицу. Хуже быть уже просто не могло.       Но могло.       — Шеф, ваш американо, — зашел в кабинет Тэхён, с размаху открывая дверь, пугая пушистую Кико, померанского шпица, которую забирал из груминга каждую среду. Собака начала неистово шкомотать колошину, и Тэхён, не сумев от нее отделаться, тут же разлил кофе на свою рубашку. Громко шипя от боли, ведь напиток был ещё горячим, и чертыхаясь, Тэхён выронил из рук и сам стакан. Кофе фонтаном разбрызгался по всему кабинету, чудом не задев белоснежную Кико. Чонгук вытянул губы в полоску, с осуждением рассматривая обжёгшегося Тэхена, и обернулся к своему шкафу.       — На вот, надевай, — бросил на кожаный диван вешалку с белой рубашкой Чонгук, усаживаясь в своё кресло и вызывая по стационарному телефону уборщицу. Вид у Чонгука с недовольного от чего-то сменился на милостивый, а Тэхён так и застыл, переводя взгляд то на рубашку, то на Чонгука.       — Что вы, шеф, я не смогу её надеть, боюсь, испорчу, — отказывался покрасневший Тэхён, зачем-то поглаживая мокрое место на рубашке, будто пытался от него таким образом избавиться.       — Эй, секретарь Ким, — но Чонгук был неукоснительным, и свое решение он принял окончательно.       Тэхён, стушившись от стыда, с шумом выдохнул, чувствуя на себе прожигающий взгляд. Деваться было некуда. Он начал медленно расстёгивать пуговицы, но они не поддавались из-за дрожащих рук, и Тэхён сгорал пуще прежнего. Он чувствовал каждую секунду так, словно она длилась все десять. И каждую эту секунду Чонгук пялился на него со своего кожаного кресла, с воодушевляющим взглядом, словно на статую Ахилеса.       Наконец Тэхён накинул на плечи рубашку, которая была ему велика, и шикнул от боли из-за ожога. Чонгук резко встал и приблизился непозволительно близко, заставая Тэхёна врасплох. Он с трудом сглотнул, попятившись назад, и рубашка, которой Тэхён прикрывался, разъехалась по сторонам. Чонгук, не теряя лица, с короткой ухмылкой принялся застёгивать пуговицы, и перевёл взгляд на широко раскрытые глаза Тэхёна. Улыбка у Чонгука поползла от уха до уха, как только он завидел багровый румянец на лице секретаря.       Тут резко дверь распахнулась, и уборщица, что влетела без предупреждения, громко ахнула и поспешила закрыть себе глаза от увиденной картины.       — Боже, господин Чон, я ничего не видела! Вы продолжайте, а я пойду, боже...       Тэхён, стоящий топлес и залившийся краской от стыда, который чувствовал на протяжении месяца практически каждый день, выкрикнул ей в след:       — Аджума, это не то, что вы подумали! Аджума!       Они так и остались стоять, когда уборщица захлопнула за собой дверь, и Тэхён готов был под землю провалиться. Но раскатистый смех застёгивающего рубашку Чонгука, которого потешила ситуация, запал Тэхёну в душу.       Когда весь отдел собрался в пятницу вместе отметить приход Тэхёна в команду и выпить по рюмашке соджу, из-за навалившихся обязанностей Тэхён пришел в ресторан последним. Единственное место оставалось справа от Чонгука, и когда Тэхён оглянул всех молебным взглядом, никто не проявил сочувствия. И лишь спустя долгие полминуты гробового молчания один коллега уже был готов поделиться своим местом, Чонгук потянул Тэхёна за руку вниз.       — Давай-ка, садись.       Через несколько часов шумная компания безудержно продолжала веселье, и Тэхён, изрядно вымотанный тяжёлым месяцем, не отказывался от каждой налитой рюмки.       — Наливай! Вздрогнем! — веселился Чонгук, то и дело чокаясь со всем столом.       Они словно встретились первый раз, кидая почти заметные взгляды друг на друга. Тэхён, не привыкший столько пить, к концу мероприятия клевал носом в тарелку. Чонгук только изредка присаживался поближе к Тэхёну, и тот смог почувствовать аромат парфюма, который первый раз показался ему горьким. Но на этот раз Тэхён наслаждался запахом, который к концу дня сильно смешался с запахом тела Чонгука. Сексуальным запахом. Или сексуальным телом. Тэхён не разобрался.       Когда все начали расходиться, Чонгук оплатил банкет. Тэхён оказался единственным, кто так и не встал из-за стола, кроме самого директора. Чонгук, еле сдерживая улыбку, поднял своего секретаря на руки, и, подхватывая оставшиеся вещи, вышел из заведения. На улице совсем стемнело. За всю дорогу Тэхён так и не проснулся.       — Эй, секретарь Ким, почему ты такой лёгкий? Ты ешь вообще? — шёпотом спросил Чонгук, осторожно опуская Тэхёна на кожаный диван, стоящий у него в кабинете.       — Потому что вы — верзила, да и причём грубый и надоедливый… — пьяно бормотал Тэхён, не осознавая, что говорит. Или осознавая. Чёрт его знал.       — Эй, секретарь Ким! — возмущённо возразил на оскорбления Чонгук, повисая над Тэхёном. Чонгук неотрывно рассматривал миловидное лицо, очерчивая взглядом линию губ, родинки, которые он заприметил только сейчас. И осторожно опустился к Тэхёну, оставаясь лишь в нескольких миллиметрах.       — Что вам, американо? — огрызнулся Тэхён, выдыхая на директора шлейф от выпитого алкоголя, но Чонгук даже не поморщился.       Чонгук, замирая от чужой красоты, которую обозначил для себя ещё тогда, в лифте, оттянул Тэхёну галстук и расстегнул пару пуговиц, и дотронувшись до теплой кожи, произнёс:       — Эй, Ким Тэхён…       — Ну что вам, что!?       И с нежностью поцеловал Тэхёна в губы, притягивая его к себе за ворот рубашки, которую так и не выпустил из рук.       — Отличный парфюм.