Снежинка от снежка недалеко падает

      Рэки как раз доготавливал овощное рагу с курицей поздним вечером, когда домой пришёл Ланга. На его тёмно-синей куртке оставалось несколько пятен от растаявшего снега, длинные голубые волосы, заплетённые в высокий хвост, растрепались, а на руках у него, удивительно притихшая, спала Джун — приёмная дочка, уткнувшись носом ему в плечо и крепко сжимая в ладошке край его куртки. Веснушчатые щёки у неё раскраснелись от мороза, ресницы всё ещё были влажными от растаявших снежинок, а на губах застыла едва заметная сонная улыбка. При виде всей этой картины Рэки не смог сдержать тёплой усмешки. — Смотрю, кого-то прям капитально вырубило, раз такая тишина, — Рэки коротко, приветственно поцеловал мужа в щёку. Ланга ответил тем же. — Чай будешь? — продолжая говорить шёпотом, спросил Рэки, отходя обратно к плите, чтобы проверить курицу. — Было бы отлично, — Ланга с мягкой полуулыбкой кивнул и, не отрывая взгляда от спящей Джун, осторожно понёс дочку в её спальню. Уложив её поверх одеяла, он снял с неё тёплый оранжевый комбинезон и фиолетовые носки, ласково поправил пару светлых прядей и заботливо накрыл мохнатым пледом. А перед тем как уйти, коротко чмокнул её в лоб — Джун только тихо вздохнула во сне и перевернулась на бок, обнимая большого плюшевого крокодила. Потом Ланга по-быстрому отправился в душ и, выйдя, переоделся в домашнюю пастельно-фиолетовую футболку и чёрные спортивки, волосы же распустил. Когда он вернулся на кухню, Рэки уже сидел на диванчике с двумя кружками чая, а комнату заполнял насыщенный, крайне аппетитный аромат приготовленной еды. Ланга присел рядом с Рэки, устало выдыхая, и обхватил двумя руками тёплую керамическую кружку. — Ну? Ланга слегка склонил голову набок. — А? — Как покатали, спрашиваю? Я думал, вы раньше вернётесь, а оно вот как. Джун понравилось? — А… — тонкие бледные пальцы едва заметно сжались на кружке. Прошло пару долгих минут, прежде чем Ланга всё-таки глубоко вдохнул, медленно выдохнул и продолжил. Рэки уже даже начал самую малость переживать. — Более чем отлично. Думаю, после сна тебя ожидает не менее чем часовой рассказ. — Чёрт, Ланга, зачем же так пугать-то, — Рэки сделал глоток чая. — Ты с таким видом сидел, что я уже было подумал, ей не понравилось, — Ланга пожал плечами, устремив взгляд в кружку, и снова замолчал. Ой, как не нравится это Рэки. Прошёл месяц с момента, как они удочерили Джун, но ему вроде как казалось, что они уже нашли общий язык? — Ланга… любимый, точно всё нормально? — Рэки отставил кружку и с лёгкой тревогой во взгляде положил свои руки поверх рук Ланги. — Ей понравилось даже больше, чем я ожидал. Намного. — Ну, это правда сильно, — Рэки невольно усмехнулся. — Это как ты в два года на сноуборд встал, а она в три. Ланга поджал губы. — В этом и проблема. То, с каким восхищением она смотрела на горы с подъёмника… А потом, когда я поставил её на доску… она испугалась. Совсем немного. А потом поехала и… — его голос дрогнул. — Упала. Я тут же испугался, но… она просто рассмеялась. Так звонко и счастливо, и, чёрт… — он замолчал, резко вдохнув, и прикрыл ладонью глаза. — Ланга… — Мне сразу вспомнилось наше первое катание с отцом, — первая слеза скатилась прежде, чем он успел её стереть. Потом вторая. — Блядь, Рэки, я так скучаю по нему. Вся эта ситуация с Джун и… я просто не могу. Чем больше мы с ней катались, тем сильнее я вспоминал его. И… то, как Джун нравится сноуборд — сейчас, в силу возраста, я полностью понимаю, как себя чувствовал отец тогда. После этих слов его всё-таки прорвало окончательно. Ланга медленно согнулся, уткнувшись лицом Рэки в плечо, и тихо заплакал, пока его рука буквально вцепилась в футболку на груди. У Рэки в этот момент сердце сжималось за любимого. Он придвинулся ближе, одной рукой бережно обнимая Лангу за плечи, а второй дотянулся до коробки с салфетками на столике. Вот так и прошло больше часа. Ланга всё никак не затихал — плакал и говорил, говорил очень много, особенно о том, как сильно ему вдруг сейчас захотелось, чтобы отец увидел Джун, а Рэки всё это время успокаивающе поглаживал его по спине, молча подавал новые салфетки и просто был рядом — в поддержке, без лишних слов. Когда слёзы наконец иссякли, Ланга так и остался сидеть, склонив голову к плечу Рэки, совершенно вымотанный, и просто ковырял ногтем штанину. — Знаешь… — тихо начал Рэки, любовно перебирая длинные голубые пряди. — Оливер бы точно гордился тобой. И я тобой очень сильно горжусь, любимый, — его губы задержались на макушке мужа, а потом он крепче заключил его в объятия. Ланга ответил на них и прикрыл глаза. Его губы расплылись в слабой, тёплой улыбке. — И я тебя люблю, amore mio.