Подставной поцелуй и его последствия

      Тэ с большим трудом нашел Макао в толпе полупьяных родственников, собранных Танкхуном в одном месте ради Рождества. На кой хрен буддистам и атеистам отмечать католическое Рождество никто не знал, но Танкхуну был важен сам факт праздника, а не его наполнение. Всем остальным не хотелось спорить, да и алкоголь с преферансом здорово расслабляли после муторных сделок и бесконечной работы.       Случайно зайдя не в тот коридор, Тэ успел сделать пару фото горячих французских поцелуев Тайма, как обычно желающего выдрать все, что движется, в радиусе километра, и нового парня Макао, с которым тот сошелся пару месяцев назад. И если сам Тэ к подобным вещам уже давно был привычен, то Макао только ступал на эту дорожку и явно нуждался в поддержке и стопоре.       Парень обнаружился на угловом диване вместе с Порче, они расслабленно болтали с бокалами некрепкого алкоголя в руках. Увидев Тэ, Макао расцвел в широкой улыбке и сделал комплимент сережкам и макияжу мужчины.       — Ты не мог бы отойти со мной ненадолго на балкон? Нам нужно поговорить, — попросил Тэ, пытаясь перекричать заводной бит, врубленный Танкхуном «для большего веселья».       — Что-то случилось, пи’мали? — уточнил юноша, когда они вдвоем выбрались на более-менее уединенный балкончик и задернули за собой плотную бархатную штору.       Тэ поначалу растерялся от странного обращения, но вовремя вспомнил Тайма и того парня, кажется, Прана. Собрав в кулак всю свою храбрость, Тэ сунул в руки Макао телефон с открытой галереей. Тот с крайне сосредоточенным лицом полистал фото, нахмурил широкие, густые брови, закусил пухлую нижнюю губу с уже поджившим следом от пропущенного удара, покачался с пяток на носки, о чем-то глубоко задумавшись. Зная дурной и вспыльчивый характер Тирапаньякулов, Тэ ожидал вспышки агрессии и был морально готов ловить парня за руки, чтобы не побежал сломя голову бить лица изменщиков. Однако Макао не проявлял и следа наследственной ярости, только задумчивость, разочарование и любопытство. Наконец он отмер, обнадеживающе улыбнулся Тэ уголками губ и уточнил:       — Тебе будет сильно неприятно потерпеть две минуты поцелуя со мной?       — Нет. Ни капли. Давай сделаем это, — улыбнулся Тэ облегченно. Макао кивнул, отдернул шторку и рявкнул так громко и хрипло, что Тэ подпрыгнул и едва не упустил вернувшийся в его руки телефон.       — Кузен-истерик, иди сюда!       — Чего надо, исчадие ада? — отозвался фальцетом Танкхун, обряженный, почему-то, в черный кружевной костюм с огромными полупрозрачными крыльями, как у летучей мыши. Наряд ему странным образом шел, дополняя маньячный блеск глаз, готический макияж в темных холодных тонах и природную стройность, даже, быть может, худощавость.       — Сделай фото нас с пи’Тэ. Только чтобы вышло нормально, — Макао сунул Кхуну в свободную от алкоголя руку свой телефон с открытой камерой.       Старший Тирапаньякул окинул их с Тэ острым, проницательным взглядом, подумал пару секунд, просиял, пристроил бокал с ярко-зеленым коктейлем на ближайший столик и подхватил телефон. Тонкий палец с черным ноготком поманил мужчин на свет. Кхун склонил голову к плечу и закусил губу, оценивая обстановку, свет и расположение кадра.       Поначалу Тэ думал, Макао всего лишь прижмется к его губам скромным подставным поцелуем, но загоревшийся идеей Кхун распорядился иначе. Тэ и сам не понял, как его увели в соседнюю пустующую комнату и ловко подняли над полом. Макао без особого труда держал его на весу, несмотря на то что Тэ был самую каплю выше, да и весил прилично. Затем по приказу увлеченного новой игрушкой Кхуна парень прижал Тэ спиной к ближайшей стене, при этом умудрившись высвободить одну руку, чтобы подложить мужчине под затылок.       — Клади руки ему на плечи, не бойся, — скомандовал Кхун, и Тэ робко скользнул ладонями по широким плечам, напряженным из-за его веса. Танкхун полюбовался на результат со стороны, оценил кадр и бросил кузену: — Слышь, мелочь, лучше на бедро его усади, так еще сексуальнее будет и тебе легче.       Макао послушно опустил Тэ на пол, затем подтолкнул коленом меж бедер, прося развести их в стороны, а когда Тэ подчинился, усадил его на бедро и без труда поднял так, чтобы их лица оказались на одном уровне.       — Не бойся, пи’Тэ, я тебя крепко держу, ты не свалишься, — заверил он, одной рукой опираясь о стену, а второй придерживая Тэ за талию. — Ты такой худенький. Точно нормально питаешься?       — А ты сам-то как думаешь, задница мелкая? — вместо ошарашенного Тэ ответил Танкхун в своей привычной агрессивно-настойчивой манере.       — Диеты, что ли? Бросай эту хуйню, пи’мали, ты и без них красивый. И легкий, — Макао подался вперед, почти соприкасаясь кончиками носов. Его горячее дыхание, отдающее алкоголем, обожгло щеку и губы Тэ: — Готов?       — Готов, — отозвался тот хрипло, наконец осознав, что целовать его будут глубоко и всерьез.       — Если тебе неприятно, мы не будем. Ты уверен? — глаза юноши, по ощущениям, заглянули прямиком в душу Тэ. Макао казался искренне обеспокоенным, готовым в любую секунду прервать затею.       «Когда вообще в последний раз кто-то пытался меня вот так комфортить?», — с отчаяньям подумал Тэ, решительно поймал парня за ворот полосатой желто-зеленой майки, приник к приоткрытым губам и сходу толкнулся меж них языком. Он был готов на все, лишь бы хор мерзких, уничижительных голосов в его голове затих хоть ненадолго.       Макао сообразил быстро и подхватил его покрепче под бедро, отвечая на вызов. На вкус он был как мартини с примесью горького шоколада, и Тэ совсем расслабился, поддаваясь жарким, умелым движениям. Парень хоть и имел большой опыт французских поцелуев, касался уважительно, давая возможность в любой момент прерваться, чего делать неожиданно не хотелось. Он умел целоваться, не делая больно, и при этом продолжал удерживать Тэ над землей, отчего тот чувствовал себя невесомым и легким.       Увлеченные друг другом, они напрочь забыли про Кхуна, бегающего вокруг с камерой, про веселящихся родственников в соседней комнате, и даже про Тайма с Праном, ради которых эта шалость и затевалась. Остались только мягкие пухлые губы, игры языков, остатки клубничного блеска Тэ, горьковатый вкус чужой слюны и надежная, согревающая через ткань ладонь на талии.       Макао первым отстранился от неприлично долгого, чувственного поцелуя. Поморгал, привыкая к освещению и щекоча щеку Тэ густыми ресницами. Легко провел кончиком носа по тому же месту, следом едва ощутимо поцеловал и попытался отодвинуться. Сам не понимая, что делает, Тэ ухватил двумя ладонями чуть округлые щеки с милым ямочками и снова приник к приоткрытым влажным губам, не желая расставаться с давно забытым ощущением тепла и защищенности. Макао ответил на вызов, на этот раз целуя увереннее и быстрее. Без труда поменял ногу, удерживая мужчину под бедрами на весу. Проложил ряд коротких воздушных поцелуев от губ к мочке уха, каким-то образом догадавшись, что это чрезвычайно чувствительное и нежное место на теле Тэ.       — Даже не представляешь, насколько ты секси, пи’Тэ…        От воздействия на эрогенную зону и смысла проговариваемых слов у Тэ позорно ослабли колени. У него, двадцатипятилетнего взрослого человека, давно переставшего стесняться себя и своих желаний и в постели перепробовавшего очень и очень многое. Душный, стыдливый румянец гуще наполз на щеки, Макао же, будто поставив цель вывести его из себя окончательно, проделал такой же путь к другому уху, шепча все быстрее и отчаяннее:       — Нежный и сладкий, тебя только целовать часами можно, я не говорю про гладить и трахать.       Не дождавшись ответа, он очень осторожно опустил растерянного мужчину на землю, придерживая за талию, чтобы не навернулся на ослабевших ногах. Кхун, сияя, как маяк в беззвездной ночи, вручил им телефон с получившимися фотографиями, бормоча, что фотки вышли просто космос, но показывать такое уж точно никому нельзя.       Казалось бы — всего лишь поцелуй, пусть и довольно страстный, вот только люди на фото были полностью поглощены друг другом, и это смотрелось горячее и интимнее любого порно. Как говорится: дьявол кроется в деталях, а их на фото было хоть отбавляй. То, с каким отчаяньем пальцы Тэ вцепились в плечи юноши. То, как Макао бережно придерживал прильнувшего к нему Тэ рукой за талию. То, как они закрыли глаза, взаимно наслаждаясь ласками. Еще Кхун умудрился четко подловить момент с повторным поцелуем — прямой инициативой Таэчина.       Увидев это конкретное фото, Тэ гулко сглотнул и подавил желание зажмуриться — со стороны он казался совсем отчаявшимся, истосковавшимся, нуждающимся в ласке, но слишком гордым, чтобы ее попросить. Зато Макао был уверен и в себе, и в нем, пусть и с закрытыми глазами, но спокойным лицом и крепкой хваткой.       — Ебать. А горячо все-таки вышло. Сохрани фотки, пи’Тэ, но никому не показывай, — посоветовал тоже заглянувший в телефон парень, все еще предупредительно держа горячую твердую руку на боку Тэ.       — Вот именно, мелкий паршивец — ебать. Долго, качественно и с кофе в постель утром, — рассмеялся Танкхун, с толстым намеком выгнув идеально выщипанную рыжую бровь.       — Лепестки роз будет перебор, как думаешь? — прищурился в ответ Макао, подросший настолько, чтобы играть в эти игры если не на равных с кузеном, то хотя бы с минимальным отрывом.       — Сначала выясни, нет ли у него аллергии и не против ли он подобных извращений. А вообще ему больше магнолии подойдут. Он скорее нежный, чем яркий.       — Учту, — отозвался Макао предельно серьезно, забрал телефон из дрожащих пальцев Тэ и открыл Лайн. — Пи’Тэ, дай свой ник или номер, найду тебя и фотки скину.       Тэ, все еще будто в тумане пребывающий, поделился, и уже через пару секунд смог перебросить фото Тайму в личку. Макао на его глазах сделал то же самое с Праном.       — Идите во двор, там свежо сейчас, — посоветовал Кхун с легкой понимающей улыбкой заботливого старшего брата. Видеть ее на бледном лице было странно, особенно когда Тэ вспоминал, что с Кхуном общался кратно реже, чем с Кинном, а с Макао — как и со всей побочной ветвью семьи — даже после смерти патриархов представители главной семьи держались настороженно.       — Пи’Тэ, ты на кухне ничего не хочешь? Какао, шоколад, алкоголь?       Тэ помотал головой и позволил взять себя за руку. Ладонь Макао была такой же твердой, как у Тайма, и вся в неряшливо слезающих мозолях от турника, но его это почему-то только успокоило.       — Тогда пойдем в сад? У кузена рыбки прикольные в фонтанчике есть. Или я тебя на качелях покатаю, хочешь?       Тэ хотел либо вернуться к себе в квартиру, забиться в пыльную и тесную кладовку, свернуться клубочком и рыдать как минимум пару часов от жалости к самому себе и разочарования в Тайме, либо оказаться верхом на Макао на какой-то горизонтальной поверхности, даже не обязательно кровати. Кхун это тоже быстро понял, а потому попросил их подождать и куда-то вышел. Вернулся через минуту с батареей презервативов, початым флаконом смазки и сладкой парочкой в качестве прицепа.       — Тэ, это правда? — Порш тут же растерял непринужденный флер самоуверенного сексапильного бармена и подошел ближе, встревоженно заглядывая Тэ в глаза снизу вверх, для чего ему пришлось сильно согнуться.       — Правда, — огорченно подтвердил тот, ожидая приличествующих случаю соболезнований или сочувствия. Он проходил все это уже много раз, имел большой опыт. Порш ласковым, типично братским жестом потрепал Тэ по волосам, что-то показал на пальцах Макао и ляпнул со своим обычным веселым апломбом:       — Хочешь, мы этой шлюхе яйца отрежем?       — Нахуй мне его яйца, Порш? — расхохотался Тэ, и только когда со спины его обняли крепкие руки младшего Тирапаньякула осознал, что плачет.       — Не надо, пи’Порш, я сам все сделаю. И яйца отрежу, и хуй заставлю сожрать, — серьезно пообещал Макао и повернул Тэ к себе лицом, забирая в полноценные объятия. — Не плачь, пи’мали. Не плачь, ну же, глаза опухнут и болеть будут.       — Малой, ты когда вырасти-то успел? — поинтересовался Кинн, наблюдая за ними со стороны с чувством, абсурдно похожим на обыкновенную родительскую гордость.       — Когда надо, тогда и успел. Принеси лучше с кухни что-нибудь вкусное, — отмахнулся Макао и бережно погладил плечи Тэ поверх рубашки. — У тебя есть на продукты аллергия, пи’Тэ?       — Нет, — помотал головой Тэ, крепче вжимаясь в твердое тело, благо Макао не только не мешал, но и способствовал тому, чтобы они оказались как можно ближе. В таком положении легче легкого было прятать заплаканное лицо в чужой шее.       — Значит, что-нибудь сладкое. Ты что больше любишь?       — Тэ! Какого хуя, блять?! — разозленный Тайм ворвался в комнату с ноги. Тэ отшатнулся от Макао и обнял себя руками, ощутив острый и болезненный укол стыда. Оказаться тем, кто изменил, было для него внове.       Видя его страх, Макао плавным, текучим движением переместился вперед и высокомерно бросил в лицо Тайма, ничуть не тушуясь из-за разницы размеров, возраста и роста:       — Не только тебе можно свободно трахать других людей. Пи’Тэ не игрушка, чтобы выбрасывать его, когда захочется.       — Тебя не спросил! — рявкнул Тайм обозленно. Тяжелые, крупные кулаки сжались, бицепсы напряглись, отчетливо проступая под белой рубашкой, а глаза почернели, выдавая нешуточный гнев и ревность. При виде распаленного гневом партнера Тэ должно было стать стыдно и страшно, но первое чувство быстро растворилось под гнетом воспоминаний об очередной измене, а второе так и не пришло.       — Мак, прости, пожалуйста, ты все не так понял, я проиграл спор, это просто случайность… — из-за спины Тайма выскочил тот самый парень с фотографий Тэ и начал извиняться перед Макао, заламывая тонкие руки и кривя губы, опухшие и покрасневшие от поцелуев с Таймом.       Тирапаньякул аккуратно, чтобы не покалечить, оттолкнул Прана от себя, показывая, что его общество стало неугодным.       — Даже если это был спор, ты должен был сначала сказать о нем мне. Мы не обсуждали такое заранее, к тому же, без обид, но пи’Тэ в этой ситуации я верю больше. Да и фото говорящие, знаешь ли.       — Мак, ну прости! Это в последний раз…       — Нет, я больше не хочу видеть тебя рядом с собой. Мало ли, в чем еще ты мне врешь, — жестким тоном ответил Макао и уже намного резче оттолкнул протянутые к нему в мольбе руки бывшего партнера, украшенные многочисленными серебряными кольцами и браслетами.       — Что, будешь моего теперь трахать? Не противно хоть после меня будет? — фыркнул Тайм, окидывая Тэ и Макао долгим презрительным взглядом.       Тэ неуютно поежился, чувствуя себя дорогой проституткой, которую кинул постоянный прибыльный клиент. Углубиться в сравнения он не успел, поверх его ладони в немом жесте утешения легли чужие пальцы, теплые и сильные. Макао переплел их руки и поднес костяшки Тэ к губам, несколько раз целуя.       — Я не такое похотливое и мерзкое животное, как ты. Могу контролировать свои порывы, знаешь ли. Да, я буду охуеть как рад, если пи’Тэ пустит меня в свою постель, но давить на него я не собираюсь и тебе не позволю. Вы больше не вместе.       — Тэ, детка, это так трусливо: бросить меня дистанционно через этого молокососа. Даже слова мне не скажешь, после всего, что между нами было? Не боишься, что я тебе пару раз улыбнусь, подарю твои любимые лилии, и твое сердечко снова дрогнет и сдастся? Ты же у нас честный и правильный, неужели сможешь бросить меня ради этого мелкого щенка?       Тайм откровенно издевался, выплескивая концентрированный, накопившийся за время их раздора яд. Тэ невыносимо сильно захотелось сжаться в клубок, скрыться, спрятаться от этих людей, от Тайма, от своих эмоций и боли, накрывших с головой. Все эти годы он выбивался из сил, стараясь быть хорошим и правильным. Для семьи. Для Тайма. Для друзей. Для идеальной внешней картинки счастливых, полных отношений. Все эти годы он искусно притворялся, пытаясь сделать вид, что его жизнь и он сам не разваливаются на части, однако достаточно было одного толчка, чтобы все развалилось. И нет, тем самым толчком послужила не очередная банальная интрижка Тайма, а руки и губы Макао, на пару минут показавшие, что можно и правда кого-то хотеть не только ради секса. Что секс в принципе — это не только удовлетворение банального возбуждения, но еще и запахи, вкусы, отклики и, самое главное, забота.       — Ты мне чужой, — проговорил Тэ едва слышно то, что на пару мгновений ошарашило даже его самого.       Медовая улыбка стекла с лица Тайма. Кинн и Порш подобрались и переглянулись, готовые встрять при любом намеке на опасность. Макао развернулся боком, чтобы в случае чего успеть поймать покачнувшегося от слабости Тэ, а Кхун почти слился с обоями, наблюдая за ними, как за изысканным представлением на театральных подмостках.       — Ты мне чужой. Я тебя больше не знаю, — повторил Тэ растерянно и обиженно, словно маленький ребенок, которому впервые показали что-то, что вышло за рамки его понимания. Слова жгли горло и губы, горчили на языке, но он заставил себя договорить, озвучить разрушительные, пугающие мысли вслух. — И я тоже тебе давно чужой. Ты даже не помнишь, что у меня аллергия на лилии.       — Ебать, ты лох, конечно, — из анабиоза Тэ вывел голос Макао, полный яда и направленный в сторону ошарашенного Тайма. Парень крепко взял руку Тэ в свою и повернулся к нему, легонько погладив по щеке: — Пи’мали, давай встречаться? Я еще ни с кем такого не испытывал. Обещаю держать руки при себе, быть тебе верным, каждый день носить вкусную еду и подарки и не пускать к лилиям.       Тэ отстраненно заметил, как дрогнули в его руке сильные жесткие пальцы в ожидании вердикта. Как хрупкая, светлая надежда отразилась на юном улыбчивом лице. Почему-то ярко вспомнились эти полные мягкие губы на его губах. И то, как Макао во время подготовки к поцелуям на камеру заботливо подложил свою ладонь под его затылок, чтобы даже случайно не поранить.       — Ну и на что ты рассчитываешь, мелочь? Тэ — элитная сучка, он не станет размениваться…       Тэ одним порывом подался вперед, оплел шею парня руками и поцеловал в губы не менее горячо и страстно, чем получасом ранее. Макао улыбнулся и с готовностью ответил, толкаясь языком навстречу. Он первым отстранился, но ласку не прервал, пока не оставил в уголках и ямке над губой пару-тройку нежных крохотных поцелуев.       — Тише, пи’мали, тише. Все будет так, как ты захочешь, не торопись, — теперь поцелуи-бабочки достались кончику носа, лбу и обоим вискам. — Пойдем отсюда. Покатаемся на качели, может, рыбок погоняем. Или охрану. Будет весело, обещаю.       В саду было свежо и чуть прохладно, самое то после пусть и вентилируемых, но замкнутых и темных помещений. Макао, как и обещал, повел Тэ к фонтану с рыбками, но до него они не дошли — с подачи Таэчина повалились в идеально подстриженную траву под каким-то не слишком развесистым деревом.       — Пи’мали, постой, — Макао навис над Тэ на локте, внимательно заглядывая в лицо в слабом, неверном свете далекого фонаря. — Я не против тебя целовать хоть всю ночь, но давай сразу решим, какой у нас план. Я могу тебе отсосать или подрочить. Могу обнимать, сколько захочешь. И целоваться тоже будем, пока не устанешь. Ты только скажи словами, чтобы я не навредил.       — Тебе точно восемнадцать, а не двадцать восемь? Даже я до такой осознанности пока не дошел, — прохрипел Тэ наполовину насмешливо, наполовину раздраженно.       — Восемнадцать мне, пи’Тэ, можешь у Кинна спросить. Просто пи’Пит со мной несколько разъяснительных бесед провел, с иллюстрациями и примерами, как можно делать, а как нельзя. Поверь, он умеет убеждать. Ты такой сладкий и отзывчивый, что у меня точно случится передоз. Пожалей меня, пи’мали, пошути как-нибудь глупо, чтобы я не думал, что обнимаю идеал.       Парень снова погладил Тэ по щеке, скользнул большим пальцем по губам, нажимая, и быстро облизал свои, будто пытался удержаться от соблазна снова поцеловать.       — К черту все, Као. Целуй, пока не появится кровь, — попросил Тэ, лукаво щурясь.       — Я не буду делать тебе больно, — предупредил Макао и тут же наклонился, кусая за доверчиво открытую шею, но так, чтобы следов не осталось. — Могу вот что. Хочешь?       — Хочу. Не хочу сейчас секс, только целоваться, — попросил Тэ, чувствуя себя капризной, избалованной принцессой.       — Держись, пи’мали, теперь я с тебя не слезу, — пообещал парень и снова поцеловал: глубоко, настойчиво, мокро и по-взрослому, погружая Тэ в то чудесное вязкое и томное состояние, что так пришлось ему по душе. Не нужно было думать о Тайме и своем разбитом сердце — только о горячих, умелых губах, недлинном широком языке, ровном ряде зубов и теплой ладони на щеке.       Они валялись на прохладной и мягкой траве больше часа, целуясь, обнимаясь и мурлыча о всякой ерунде. После Макао помог Тэ подняться на ноги, и, изредка прерываясь на очередную ласку или объятие, отвел в одну из гостевых спален с личными ванными.       — Помыть тебя? Обещаю, лапать не буду.       — Помой, — согласился Тэ и сам потянулся к пуговицам на рубашке.       Макао отдал пару коротких приказов горничным, оставшимся в коридоре, зашел в ванную и встал позади Тэ. Пальцы скользнули в невинной ласке по обнажившейся талии, пересчитали ребра, прошлись по солнечному сплетению и легли поверх сердца. Макао наклонился к плечу мужчины, несколько раз поцеловал выступающую косточку и перешел на ключицу, скользя по ней приоткрытыми губами. Эта легкая, невинная ласка запустила вдоль позвоночника Тэ волну покалывающего жара. Он откинул голову на широкое плечо и медленно выдохнул, наслаждаясь тем, как осторожно и дразняще те же самые пальцы прошлись по соску.       — Не делай так.       — Прости.       — Нет, это приятно. Просто… слишком приятно.       — Пи’мали, твои желания изменились? Поцелуи, обнимашки, ванна, спать или все-таки хочешь большего?       Тэ всерьез задумался, помогая Макао разоблачиться. Парень уже успел обнажиться по пояс и расстегнуть ширинку, откуда сексуально проглядывало серое нижнее белье и натянувший ткань член. Вокруг головки расходилось большое влажное пятно предэякулята.       — Нет, не смотри туда. Не думай обо мне вообще, — Макао перехватил Тэ за подбородок, заставляя закинуть голову вверх и заглянуть в хитрые темные глаза. — Только твои желания, пи’мали. Чего ты хочешь?       — Тебя. Но я не смогу сейчас быть активным и отдавать равноценно, поэтому давай ограничимся ванной и сном?       — Кто тебе сказал, что ты всегда должен выкладываться на все двести? Если хочешь меня, просто скажи, я сам все сделаю. Я не против, правда.       — Не хочу. Должно быть честно, — возразил Тэ, уплывая в нирвану от того, как ласковые ладони правильно и в меру властно разместились на его талии, поглаживая чувствительные ребра большими пальцами.       — Хорошо. Поцелуи, объятия, ванная, мой рот на твоем члене и твоя рука на моем. Как тебе такой расклад?       — Упрямый, — рассмеялся Тэ, стянул оставшиеся вещи и снова поцеловал парня, первым залезая в наполняющуюся теплой водой округлую продолговатую ванну. Макао тоже в два счета разделся, влез следом, улегся спиной на холодный бортик, затащил Тэ на себя и принялся поливать водой из сложенных лодочкой ладоней.       — Ты такой красивый и хрупкий. Если бы я реально был твоим парнем, научился бы рисовать только для того, чтобы рисовать тебя.       — Да ты романтик, — Тэ удобно уперся затылком о чужое плечо и полностью расслабился. Ему было непривычно тепло, лениво, сладко и хорошо, разве что в поясницу упирался твердый член, но Макао не выказывал и тени неприятия или неудобства, и Тэ тоже отпустил ситуацию, позволяя ухаживать за собой.       — С тобой и не таким станешь, — с тихим смешком ответил парень и провел носом по щеке Тэ, запустив очередную волну мурашек. — Я тебя давно заметил, еще с лета. Подумал тогда, что этому придурку жутко повезло, что ты с ним. Блять, пи’Тэ, ты пахнешь так сладко, хочу откусить кусочек.       — Ну так откуси! — расхохотался Тэ, еще больше подставляя беззащитную шею.       — Нельзя такие вещи первому встречному говорить, — мягко, совсем без строгости пожурил Макао и все-таки прикусил кожу на шее, заставляя Тэ выгнуться ивовым прутиком.       Возбуждение моментально, вспышкой тепла захватило тело, истомившееся по ласкам и нормальному, неторопливому сексу. Тэ безумно захотел еще хоть раз ощутить себя желанным и любимым. Согреться наконец в чьих-то руках, почувствовать вкус губ и ловкость рук, побыть для кого-то ценным и нужным не из-за привычки или долга. Слезы навернулись на глаза, когда он повернулся к парню, встал на колени на дно ванной и подался вперед, целуя со всем накопившимся отчаяньем и желанием.       — Пошли в постель, — восхитительно низким голосом пророкотал Макао через пару минут, когда у обоих напрочь сбилось дыхание.       Он помог Тэ выбраться из ванны, наскоро обтер обоих одним полотенцем и подхватил мужчину под бедра, закидывая на себя. Прервался пару раз, когда тот жадно приникал к его губам, требуя ласки, но все же перенес в спальню и преувеличенно аккуратно опустил на кровать, нависая на коленях и локтях над распростертым телом.       — Расслабься. Я не сделаю тебе больно, а если сделаю, то говори сразу, и я перестану, слышишь?       — Да… — отозвался Тэ тихо, уже прикидывая, как бы посподручнее отлепить себя от постели и сделать любовнику приятно — Тайм приучил его, что сначала удовольствие получает актив, затем они много и долго целуются, потом наступает очередь Тэ и снова Тайма.       В этот раз Тэ даже не успел приподняться на локтях, как на него налетел ласковый и заботливый ураган, почти сразу унося в мир удовольствия и неги. Сосал Макао на пятерочку — Тэ растекся по кровати в лужу уже после пары десятков пробных, размеренных движений. Затем тот начал без стеснения вылизывать член по всей длине, ловко проходя языком во выступающим венам и толкаясь кончиком в уретру, обласкал языком головку, с которой уже давно сочились вязкие прозрачные капли смазки. Тэ било разрядами удовольствия от каждого нового движения, он судорожно, до алых лунок цеплялся за литые бронзовые плечи и зарывался пальцами в короткие темные пряди, позволяя доставлять удовольствие в удобном для отдающего темпе. Он даже не думал давить или принуждать к минету, по себе зная, насколько это бывает унизительно и неприятно. Макао и сам выкладывался на все сто, не показывая и тени неприятия или неудовольствия.       Оргазм подступил мягко и легко. В какой-то момент растянутого во времени наслаждения от жара рта и ловкости языка Тэ осознал, что еще шаг — и он кончит партнеру в рот, поэтому вежливо отстранил увлекшегося Макао и обхватил себя рукой, завершая гонку за удовольствием сильными спазмами в паху и растекшейся по животу вязкой спермой. Несколько секунд после он пялился в потолок бессмысленным взглядом, восстанавливая дыхание и успокаивая сердцебиение, сорвавшееся в галоп. Макао дотянулся до бумажных салфеток на тумбочке, аккуратно почистил кожу Тэ от спермы и слюны и потерся гладковыбритыми щеками о поджавшийся живот.       — Ты тоже должен… — Тэ с огромным трудом наскреб в себе силы, приподнялся на локте и потянулся второй рукой к паху парня, но не успел добраться до все еще твердого и влажного члена. Макао перехватил его ладонь и расцеловал от кончиков пальцев до локтевого сгиба.       — Только если ты сам этого хочешь, пи’мали.       Вместо ответа Тэ выпутал руку из некрепкой хватки и снова потянулся вниз. Глубокие, жадные поцелуи следовали один за другим. Ладонь Тэ двигалась на члене рваными, хаотичными толчками — сам он так не любил, а вот Макао сдавленно постанывал и целовал его еще крепче, не давая толком дышать. Тэ дурел от чужого, пряного запаха возбуждения и пота, от сбившегося дыхания и покалывающей боли в распухших от бесконечных поцелуев губах. Наконец Макао накрыл его собой, облегчая движения, толкнулся бедрами в кулак, часто задышал и кончил на живот, чудом удерживая свой вес на локтях. Тэ лениво усмехнулся, повернул голову и игриво укусил сначала за напряженный бицепс, а потом и выступающую ключицу.       — Эй, ты как? Сильно устал? — Тирапаньякул пришел в себя довольно быстро, чмокнул Тэ в нос и щеку, слез с него и повторно помог очиститься.       — Все хорошо, не переживай, — глаза мужчины слипались от усталости и разнеженного состояния — после оргазма он всегда становился вялым и безынициативным, что особенно бесило Тайма, становящегося лишь бодрее и активнее.       — Спи сладко, пи’Тэ.       Макао заботливо накрыл его одеялом и прижал к себе спиной, обнимая двумя руками поперек груди и талии. Получился уютный теплый кокон, выбираться из которого не хотелось совершенно. Тэ промурлыкал что-то согласное и уткнулся носом в кожу на смуглом предплечье, буквально дыша ароматом чужого тела. Думать о завтрашнем дне, расставании с Таймом и сопутствующих этому решению проблемах не хотелось. Грудная клетка Макао размеренно колыхалась за его спиной, от дыхания шевелились пряди на макушке, и это ощущалось правильно и привычно, будто они делали так уже сотни раз.       Тэ сглотнул неожиданно появившийся в горле комок и еще крепче прижался к партнеру, заворачиваясь в его объятия целиком.       — Повернись ко мне, пи’Тэ. Ну же, больно не будет.       Тэ послушался, хоть и не хотел смотреть партнеру в лицо сразу после секса. Возбуждение схлынуло, остались лишь усталость и разочарование в себе, сдобренные легким чувством вины. Макао пропустил руку под шеей Тэ, прижал его к себе покрепче, утыкаясь носом в лоб, пару раз поцеловал в переносицу и вбил бедро меж ног.       — Засыпай, пи’мали. Я буду рядом, постерегу твой сон. Тебе удобно так?       — Да. Очень, — Тэ бросил бессмысленную борьбу с самим собой и расслабился.       Объятия сна были теплыми, мягкими и крепкими.

***

      Утро началось с умелого минета, только впервые за двадцать пять лет минет делал не Тэ, а ему. Он едва продрал глаза, вспомнил, что находится в гостевой спальне Кинна, затем вспомнил вчерашний вечер, Макао и то, что между ними было, и неожиданно для себя кончил, не успев предупредить.       — Прости, — голос после сна был хриплым и отрывистым. Тэ прокашлялся и опустил руки под одеяло, поглаживая растрепанную смоляную макушку.       — За что? Ты вкусный. Даже алкоголь не особо повлиял, — отозвался Макао, не торопясь вылезать. Наоборот, он чуть ли не улегся на бедрах Тэ, обхватив их руками и используя вместо подушки.       — Я не предупредил, это дурной тон, прости еще раз. И вылезай, там душно. Я не мылся, тебе не стоило делать минет.       — Пи’Тэ, давай сразу проясним: если мне что-то не понравится, я сразу и прямо об этом скажу. Если я молчу — значит, меня все устраивает.       — Пусти, упрямец. Мне в ванную нужно.       — Ладно. Но просто чтоб ты знал — я делаю это через силу. Твоя кожа для меня как наркотик, — Макао выполз из-под одеяла, щурясь на солнечный свет, как сонный кот.       Его губы были опухшими после минета, контур смазался, в уголке осталась маленькая капля спермы. Тэ убрал ее пальцем и засунул его себе в рот, морщась от неприятного горького привкуса алкоголя. Глаза Макао резко почернели от расширившихся зрачков, он медленно, явно на счет выдохнул и скомандовал железным тоном:       — В ванную, Тэ. Бегом.       Тэ не осмелился спорить — да и незачем было, аппетит пришел во время «еды», плюс Макао явно недополучил свою долю ласки и секса. В ванной он вымылся и использовал по назначению микроклизму, благо Порш и Кинн на приблудах для секса никогда не экономили и распихивали их по всем доступным местам. Теплый душ взбодрил и окончательно прогнал сонливость. Тэ завернулся в полотенце и вышел из ванной, мысленно готовясь к новому раунду.       Макао сидел на краю кровати в таком же полотенце и приглаживал влажные волосы пятерней — видимо, успел освежиться в соседних апартаментах. Тэ обошел кровать и опустился перед ним на колени. Он неплохо сосал, это даже придирчивый Тайм не раз подмечал, а еще в такой позе выглядел уязвимее обычного, что дополнительно возбуждало его партнеров. И тем больнее оказалось услышать категоричное и быстрое «нет».       — Почему?.. Больше не хочешь? Я сделал что-то не так?       — Блять, я его на ленты порву и собакам скормлю, — проворчал Макао под нос, подхватил растерянного Тэ за плечи и с легкостью пересадил к себе на колени, одну руку пристраивая на бедро поверх полотенца, а другой собирая оставшиеся капельки воды с позвоночника. — С тобой все более чем так, пи’мали, не смей в себе сомневаться. Ты все в ванной сделал?       — Имеешь в виду, использовал ли я клизму и готов ли к анальному сексу в пассивной позиции? Да, Макао, готов, — все еще немного раздразненный отказом Тэ не смог не съязвить.       — Отлично, я свистнул у кузена съедобную смазку, так что крутись, будем тебя готовить.       — Съедобную смазку? Зачем? Обычная бы тоже подошла, — Тэ послушно сполз на кровать и встал в коленно-локтевую позицию.       — С обычной лизать неудобно, — дернул плечом Макао и по-хозяйски огладил бедра Тэ пока еще поверх полотенца.       От сказанных как бы невзначай слов у Таэчина невольно поджались мышцы пресса и ягодиц. Он перевернулся на спину и выставил вперед ногу, упираясь стопой в грудь парня.       — Стоп! В смысле «лизать»? Ты разве не хочешь меня трахнуть?       — Хочу, конечно. Это тоже будет, пи’мали, но ты и сам знаешь — сначала подготовка.       — Мне никто никогда… — Тэ осекся, не в силах произнести название столь откровенной ласки вслух. Его щеки медленно, но верно заливал румянец, грозящий переползти на шею и грудь.       — В смысле? — Макао завис, как перегруженная операционка, даже прекратил разминать стопу Тэ.       — Не заставляй меня вслух произносить! — выкрикнул Тэ и закрыл лицо руками. Он бы еще в клубок сжался для верности, но его ногу все еще удерживали и массировали от носка к пятке жесткими пальцами, отчего член под полотенцем затвердел окончательно. До сего дня Таэчин Лертравинот и подумать не мог, что у него настолько чувствительные стопы.       — Как?.. Вот, блять, как ты с ним прожил так долго? — Макао переключился с массажем на вторую стопу, оставив на первой несколько маленьких скользящих поцелуев напоследок. — Я серьезно думал, что тебя каждый раз так балуют. Даже полистал пару видео, как правильно делать, пока тебя ждал. Тебе правда никогда не делали?..       — Нет. Хватит уже меня смущать. И ногу отдай!       — Больно?       — Нет, хорошо. Все так странно, Макао, мы словно на разных языках говорим. И не нужно меня растягивать, я уже все сам сделал в ванной. Просто презик надень и можешь вставлять.       — Хуй там, Тэ. Если б я раньше об этом всем узнал, то сам бы себя для тебя подготовил. Ложись на подушку животом и расслабься, я тебе больно не сделаю.       — Нет, Као. Не надо, — Тэ сел на кровати и потянулся к парню, прижимаясь щекой к солнечному сплетению. В его волосы немедленно зарылись ловкие пальцы, вороша и перебирая пряди. — Не сейчас, хорошо?       — Как скажешь, — теплая ладонь прошлась по шее, пальцы скользнули по углу челюсти, Макао приподнял голову Тэ, вынудив заглянуть в глаза, и наклонился, целуя приоткрытые губы.       В первые секунды проникновения у Тэ перехватило дыхание, а пальцы до красных полос сорванной кожи вцепились в предплечья парня, помогающего опуститься на член в презервативе. Макао не отрывал взгляда от взмокшего лица Тэ, фиксируя малейшие гримасы боли и дискомфорта, и прерывисто, часто дышал через рот, с большим трудом удерживаясь от более жестких и быстрых движений. Тэ дал себе полминуты привыкнуть и робко приподнялся, стремясь сбежать от этого пронзительного, ищущего взгляда.       Боль присутствовала, особенно в первые несколько движений, но он быстро привык и приспособился и под размер партнера, и под неспешный, размеренный ритм. Макао не мешал, лишь придерживал его под бедрами и смотрел-смотрел-смотрел, заставляя краснеть и отводить взгляд. Через пару минут Тэ начал уставать — он давненько не был в этой позиции, да и вчерашние развлечения с алкоголем не прошли даром, и в теле все еще присутствовала неприятная слабость.       Насадившись до конца, он замер, в полной мере ощущая растяжение и собственную тесноту. Грудь Макао была усыпана капельками пота и тяжело вздымалась, руки напряглись так, что вены выступили красивым рисунком, завораживая Тэ, падкого на подобные зрелища.       — Ты такой красивый… — прошептал он растерянно и положил ладонь на середину груди, не боясь испачкаться. По сравнению с Макао его кожа казалась молочно-белой, этот контраст так захватил сознание, что Тэ не успел даже пискнуть, когда парень раскачался и поменял их местами.       Член сдвинулся внутри, чуть выскользнул и на следующем толчке идеально задел простату. Тэ с огромным трудом удержался на краю оргазма, часто дыша и моргая, чтобы прогнать навернувшиеся слезы.       — Ч-ш-ш, тише, малыш, тише. Дыши глубоко, — пророкотал Макао ему в ухо и втянул в рот мочку уха, лишенную привычных гвоздиков.       Тэ жалобно застонал и сам приподнял подбородок, открывая шею. На нее понятливо набросились с поцелуями и крохотными укусами — что-то, а намеки Макао распознавал моментально. Тэ снова впился ногтями в гладкую влажную кожу, на этот раз полосуя широкую спину. И вновь ни единого слова против, наоборот, лишь увеличившийся темп и пара десятков рассредоточенных мелких поцелуев на плечах, шее, груди и висках.       — Макао, я сейчас… Сейчас!.. — Тэ выгнулся, в голос выкрикивая имя любовника. Его сперма размазалась по плоскому смуглому животу, пока Макао продолжал трахать его сквозь оргазм. Внутри Тэ стало еще теснее и жарче, и он приник к парню всем телом, прячась от слишком сильных эмоций.       — Все хорошо, пи’мали. Все хорошо, — первым делом, приподнявшись, Макао принялся выцеловывать одному ему известные узоры на плечах и груди Тэ. Затем перешел на шею и подбородок, приласкал красные от смущения ушки, ткнулся носом под угол челюсти, без стеснения дыша переплетенными ароматами кожи, пота, возбуждения и секса. — Ну что, будешь со мной встречаться?       — Буду. И совсем не потому, что ты шикарно трахаешься, — прохрипел Тэ, пялясь в потолок слепым взглядом, когда Макао скатился с него на кровать и устроился слева, опираясь на локоть.       — А я шикарно трахаюсь? — судя по удивленному тону и приподнятым бровям, Тирапаньякул спрашивал очень даже всерьез. Тэ придвинулся поближе, не обращая внимания на духоту после секса, и уткнулся носом в скользкую кожу, наслаждаясь близостью.       — Более чем. У меня впервые такое, честно.       — Давай помогу все убрать, — Макао быстро съехал с темы и потянулся к тумбочке за рулоном бумажных полотенец, но Тэ не обольщался игривым настроением партнера — тот явно что-то задумал, но не хотел посвящать его в причину раньше какого-то срока.       Закончив с устранением последствий секса, Макао принес из ванной теплое полотенце, обильно смоченное водой. Ласково обтер коленки, локти, подмышки, живот, пах, ягодицы и стопы Тэ, попутно усыпая ближайшие участи кожи поцелуями, засосами и микроукусами. Поднес стакан воды и заставил выпить, чтобы восстановился водный баланс. Вежливо спросил, не хочет ли Тэ чего-нибудь особенного с кухни, и именно этот момент выбрала психика Тэ, чтобы сорваться окончательно.       Он порывисто сел на кровати, подогнул колени к груди и обнял их руками. По лицу одна за другой побежали крупные горячие слезы, которые не было сил вытирать и прятать.       — Эй, что такое? Что не так, пи’Тэ? Тебе не понравилось? Болит где-то? Ты не хочешь встречаться со мной? — суетящийся Макао только добавлял поводов для истерики.       Еще никто и никогда не приносил для Тэ воды после секса. Никто никогда не будил минетом, никто никогда не спрашивал, чего он хочет и как. Всего этого оказалось слишком много, он как-то разом, мгновенно осознал, что именно терял с Таймом все эти годы, и жалость, досада на себя прежнего, страх, что все повторится, и робкая надежда перемешались в такую гремучую смесь, что только и оставалось, что всхлипывать, икать и размазывать по лицу и одеялу слезы.       Макао честно попытался успокоить его сам, но Тэ не реагировал, хотя и видел попытки. Даже дышать сквозь частые всхлипы было трудно, не то что внятно разговаривать. Наконец, осознав, что один не справится, Тирапаньякул несколько раз поцеловал Тэ в волосы, щеки и сморщенный от плача лоб, схватил первые попавшиеся штаны и вывалился из комнаты, хлопнув дверью.       Уже через пять минут над Тэ суетились Порче, Порш, Кинн и Пит, предлагая воды, успокоительного, умыться, успокоиться и тысячу вещей еще. Балаган прервал Танкхун, которому, стоит признать, весьма шел бордово-черный шелковый пеньюар вроде женского. Потуже затянув поясок халатика в тон, он решительно растолкал собравшихся над кроватью мужчин, плюхнулся рядом с Тэ и прижал его к себе, покачиваясь из стороны в сторону и похлопывая по спине, как пингвинчик.       — Все хорошо. Поплачь, если нужно. Потом таблетку навернешь, проспишься и мелкий кузен снова разбудит тебя клубничкой.       — Пи’Кхун!.. — смог сквозь спазмы в горле выдавить Тэ, понемногу успокаиваясь в пусть и тонких, но сильных и надежных руках старшего мужчины.       — Лизал или сосал? — не повелся на упрек тот и хитро подмигнул карим ненакрашенным глазом. Тэ закатил глаза в ответ и почти неслышно буркнул, позволяя обиде и досаде выплеснуться в худое плечо:       — Сосал. А меня к себе… не пустил.       — Куда тебе в таком разболтанном состоянии еще и оральным сексом заниматься? — тонкая бровь вопросительно изогнулась. Кхун покрепче прижал Тэ к себе, не прекращая мягко покачивать влево-вправо, и кивнул кому-то, кого Тэ не видел. — Он все правильно сделал, малыш Тэ. Сейчас тебе нужны ласка, забота, вкусности, много воды и никакого стресса.       — Когда это для меня оральный секс стрессом был? — забота окружающих не прошла для Тэ даром и он успокоился окончательно, но из объятий Танкхуна вылезать не торопился, да его и не гнали.       — Тэ, ну ты же не дурак и прекрасно понимаешь, что Макао не будет делать так, как делал Тайм. Ты это понимаешь, я это понимаю, все это понимают. Но вот твое подсознание все еще живет по старым паттернам, в котором твои чувства мало что значат, и ты можешь прогнуться под Макао там, где прогибаться не стоит. Он уважает тебя и больно делать точно не будет, а еще он боится, что ты под влиянием эмоций сделаешь что-то, о чем потом будешь жалеть. Минет — довольно уязвимая практика для обоих. За себя он не боится, даже если будет больно, переживет. А вот ты можешь пострадать не только физически, но и ментально.       — Это слишком сложно для меня сейчас, пи’Кхун, — пробормотал смущенный отповедью Тэ и залпом выпил стакан воды, поданный молчаливым, но заботливым и понимающим Порче. — Моральные вопросы, личные границы, особенности психики… Я просто не хочу оставаться перед ним в долгу.       — А с чего ты взял, что ты перед ним в долгу? — бровь взлетела еще выше, изгибаясь красивым мостиком. Тэ про себя поразился богатству чужой мимики и обернулся на шум — в дальнем углу Порш и Пит, действуя на удивление слаженно и оперативно, затыкали Макао рот и заламывали руки. Тот дергался, брыкался, шипел и надувался, как индюк, но пока воздерживался от коварных приемчиков вроде укусов и подножек.       — Он довел меня до оргазма. Выполнял любую мою просьбу. Был готов сделать мне… вылизать, в общем, — быстро скатился с темы Тэ, ибо щеки и уши от смущения припекало нещадно. — Он заботился обо мне и до, и после секса. Я хочу, чтобы ему тоже было со мной хорошо.       — Тэ, ты принимающий. Он никогда не посмеет на тебя в этом надавить. То, что ты его в себя пустил — уже достижение и признание, на данном этапе ему больше и не надо.       — Но я хочу, — упрямо возразил Тэ и протянул руку к Макао. Порш и Пит выпустили его, пусть и с опаской, и тот подобрался к сидящему на кровати Тэ, как хищник к добыче, но нападать не стал, а всего-то устроился за спиной, вжимая в себя.       — Перехоти, пи’мали. Я не сержусь на тебя и могу подождать, сколько нужно. Я жадный, слышишь? Хочу всего тебя — не только тело, но и мысли, и душу, — несколько крохотных поцелуев осело на шее, затылке и челюсти Тэ. — А сейчас будь умницей: выпей таблетку и ложись досыпать, а я побуду рядом.       —Тайм…       — Свалил еще вчера. Больше не думай о нем.       — Не могу. Он не только мой любовник, но и бизнес-партнер.        — Значит, Макао войдет в долю. Перепродам ему свои акции в вашей компании — и в добрый путь, — хмыкнул Кинн, ничуть не тушуясь и не прячась от ошарашенного взгляда Тэ. Он сделал несколько размашистых шагов, подходя к кровати почти вплотную, присел на колено, чтобы быть с Тэ на одном уровне, поймал его взгляд и заговорил с той самой спокойной, уверенной интонацией, с которой в студенческие годы усмирял мандраж перед сессией и дипломной. — Тэ, ты сейчас должен понять одну важную вещь: мой кузен от тебя не отступит. Он уже выбрал, я вижу это в его глазах. Так, как и то, что Вегас выбрал Пита, а Ким — Порче. Это навсегда, даже если вы расстанетесь, на время или вообще, он от этих чувств не отступит. Выбор только за тобой, но для того, чтобы выбрать, ты должен успокоиться и выспаться, на тебя сейчас смотреть больно.       Кинн протянул руку и погладил его по щеке, как пугливого котенка. Завел за ухо прядь волос, пощекотал под подбородком — Тэ вскинул встревоженный взгляд на Порша, опасаясь, что тот воспримет эти прикосновения как заигрывания, но Киттисават улыбался и смотрел на них обоих не то с гордостью, не то с восхищением.       — Спасибо. Спасибо вам всем за помощь! — Тэ склонил голову, насколько мог, ограниченный сзади объятиями Макао, а спереди — все еще сидящим на одном колене Кинном. Послушно принял от Пита пару маленьких таблеток в оболочке и стакан воды, проглотил их, запил, заодно охлаждая ноющее от всхлипов горло, и откинулся на кровати, переплетаясь в очень тесном объятии с Макао.       Когда он открыл глаза вновь, за окном царили сумерки, голова уже не болела, хотя в теле ощущалась остаточная слабость. Хотелось пить и целоваться, но в постели он был один. На кровати вместо Макао лежала одуряюще пахнущая ветка дикого жасмина с нежными, белоснежными цветками и изумрудными листьями. Рядом пристроилась записка, написанная от руки убористым, округлым почерком:       «Надеюсь, ты хорошо выспался. Не забудь вкусно поесть и сходить в спа, кузен-павлин знает толк в удовольствиях.       Я подожду столько, сколько тебе понадобится, пи’Тэ. Можешь даже попробовать поцеловать кого-то еще, чтобы сравнить, я не против. Я понимаю, что тебе нужно время и пространство. Когда почувствуешь, что готов к разговору, просто напиши мне, и я приеду, где бы ты ни был.       Не грусти и не скучай. И не думай о своем уебке-бывшем, он ни одной твоей слезинки не заслужил.       

Целую твои коленки,

Макао»

      Тэ покосился на свои коленки, покрытые специальными крупными пластырями — прыгая на парне сверху, он изрядно их растер о простыню, и кто-то позаботился о том, чтобы он не испытал и капли боли после пробуждения. Улыбнувшись мыслям и приятным воспоминаниям, Тэ по стеночке добрался до ванной, на ходу набирая сообщение Танкхуну.       Через пару часов он и сам себя не узнал, глядя на ухоженного, восхитительно привлекательного человека, отражающегося в ростовом зеркале в комнате Танкхуна. Стилисты и визажистка постарались над его образом на все сто. Пару засосов на шее Тэ прятать запретил, и теперь алые пятна приковывали досужий взгляд к его шее и открытым ключицам. Он покрутился, еще раз придирчиво осмотрел себя в зеркале и расстегнул рубашку еще на пару пуговиц, открывая грудь и новые следы принадлежности.       — Ты выглядишь восхитительно, красавчик Тэ, — позади него вырос Танкхун и сходу пристроил ладони на талию, вжимая спиной в себя. — Месть Тайму удалась на сто процентов, раз даже мне хочется забрать тебя себе.       — Это не месть Тайму, пи’Танкхун, — Тэ накрыл руки на талии своими и с удовольствием откинулся на подставленное под макушку плечо. — Я хочу, чтобы один конкретный человек не отводил от меня взгляд.       — Он бы и так не отвел, будь ты хоть в мешке из-под риса, малыш, — отмахнулся Кхун, снова покачивая их обоих влево-вправо. — Ты очень красивый и нежный, Тэ, но я чувствую в тебе стальной стержень. Жаль, что ты белые розы не любишь. Я ошибался, считая тебя нежной и сладкой магнолией, на самом деле ты — роза.       — Я гортензия, пи’Кхун. Красивая, но ядовитая, — улыбка Тэ превратилась в оскал, который Танкхун моментально отразил. — Ладно, пойду я, пора напомнить моим родителям, чья во мне кровь. А, и кстати, какое имя у Макао?       Танкхун послушно выпустил его из объятий, наклонился, касаясь невесомым поцелуем губ, все еще восхитительно припухших и красных после долгого и сладкого секса, и прямо в них прошептал нужное имя. Тэ приласкался в ответ, нежа тонкие, но очень мягкие губы старшего и ответно шепча благодарности. Они оба знали, что не зайдут дальше легких, поверхностных ласк, да и вряд ли когда-нибудь повторят это касание, разве только если попадут вместе под омелу на одном из тех пышных праздников, что частенько устраивал старший Тирапаньякул, однако помечтать было приятно.       На набор сообщения ушла пара секунд, улетело адресату оно и того быстрее. Тэ спустился в гараж Кинна и попросил одного из ребят в дежурке отвезти его к дому родителей. Пожелание выполнилось беспрекословно — Тэ тут знали, как близкого друга начальника, и обеспечили высочайший комфорт, кондиционер, воду в бутылке, легкую музыку из динамиков и чистый салон. Даже дверь открыли, но руку вылезающему из машины Тэ подал Макао.       — Тебе идут мои следы, — хриплым голосом заметил он и, не выпуская ладони Тэ, второй рукой закрыл дверь машины и кивнул водителю, одновременно здороваясь и благодаря.       — А тебе мои, — усмехнулся в ответ Тэ, указывая на темную рубашку, точно так же расстегнутую на несколько пуговиц и открывающую красивый вид на сильную шею и широкую грудь, по которой проходила пара свежих перекрещивающихся царапин. Со спиной, как помнил Тэ, дело обстояло куда хуже, но Макао не показывал, что ему больно или неприятно, лишь улыбался тягучей, хищной улыбкой Вегаса и рассматривал Тэ вблизи, так жадно, будто пытался отложить образ в подсознании навечно.       — Ставь, сколько пожелаешь, — легкий поцелуй коснулся безымянного пальца левой руки как раз в том месте, где полагается быть обручальному кольцу.       — Настойчивый, — фыркнул Тэ и собственнически притянул к себе парня, впечатываясь в его губы своими прямо под камерой у ворот дома родителей. Благодаря фонарям, их было более чем хорошо видно и на камерах, и из окон второго этажа, что и требовалось Тэ.       — Ты целовался с Кхуном, — оторвавшись от него через пару томительно-нежных секунд прошептал Макао.       — Откуда знаешь?       — Просто знаю. Чувствую. Тебе понравилось?       — Да. Но повторять это в ближайшее время я не планирую. Это была лишь минутная… нежность, — нашел нужное слово Тэ, позволяя чужим настойчивым ладонями гладить спину поверх тонкой рубашки.       — С одной стороны, я дико ревную тебя к нему. С другой — это наверняка было очень горячо. Вы оба красивые и невесомые, должно быть, картинка была на все двести.       — Не ревнуй, Као, я теперь только твой и целовать буду только тебя. Обещаю. Но я откушу тебе голову, если попробуешь поцеловать Пита, — наполовину в шутку, наполовину всерьез пробормотал Тэ.       — Не волнуйся, пи’мали, Вегас справится быстрее. И не хочу я Пита целовать, это как с родственником лизаться, отдает инцестом. А вот с Порче…       — Признаю, месть удалась, — рассмеялся Тэ, глядя в раскосые темные глаза парня. — Хотя смотрелось бы горячо.       — Месть Кима тоже была бы горячей, уж поверь. То, что они вроде как расстались, не отменяет того факта, что кузен готов ради Порче порвать хоть дьявола.       — Вы все такие собственники, — Тэ подставил под поцелуи губы, и секунд двадцать они отчаянно и жадно целовались прямо на входе.       — Привыкай, малыш. Я не хочу тебя ограничивать, но ревновать буду всегда, это моя природа, — Макао сжал ладони на ягодицах Тэ, обтянутых тонкой тканью шелковых бежевых штанов, подобранных для него известным модником Танкхуном. — Ты слишком красивый, Тэ, я сам себе завидую.       — Мои юристы уже заняты продажей моих акций Кинну и Вегасу. Я на пару недель съезжу в Пхукет, присмотрю местечко под мой личный отель, подождешь меня?       — Только при одном условии, пи’мали.       — Каком же?       Тэ ожидал того, что будет дальше, но все равно оказался не готов, когда перед ним появилась бархатная синяя коробочка в форме куба.       — Это не полноценное предложение. Просто знак того, что ты занят. Если кто-то особо одаренный тебя захочет, его это мало остановит, конечно, но с тобой еще и мои ребята поедут. А это так, на всякий случай.       — Ты давишь. Я специально сбегу и оставлю твоих соглядатаев с носом, — нахмурился Тэ и открыл коробочку. Необычайно нежное кольцо из белого золота в форме цветка жасмина идеально подходило под его повседневный стиль.       — Ты за кого меня принимаешь, Таэчин? — в голосе Макао звякнул металл. — Эти люди не притронутся к тебе и пальцем и стучать о каждом твоем шаге тоже не будут. Но я не отпущу тебя без защиты. Либо они, либо я.       — И ты подумал, что между твоими людьми и тобой я выберу их? — изогнул бровь Тэ и вытащил кольцо из гнезда.       — Не хочу быть навязчивым. Мы и так слишком быстро стартовали, — дернул плечом Макао и завороженно проследил, как его украшение скользнуло по пальцу Тэ и заняло отведенное место. Разумеется, размер подошел идеально, и Тэ мысленно поблагодарил Танкхуна, заранее предупредившего его, что этим и закончится. Он усмехнулся и достал из кармана другую коробочку похожей формы, только черную.       — Я тоже собственник, Макао Сомчит Тирапаньякул. Примеришь?       — И мечтать не смел, — Макао с сияющими глазами открыл коробочку и без колебаний надел широкое кольцо из платины, украшенное тонким, едва заметным узором в виде лавра, символа победителей.       — Пиздец. Пи’мали, ты нереальный. Пойдем, чем быстрее мы разберемся с твоими родителями и бывшим, тем быстрее я смогу утащить тебя в свое логово.       — И трахать до самого утра? — прищурился Тэ, переплетая пальцы на ходу.       — Куда тебе трахаться, малыш, спина, небось, до сих пор болит и все, что ниже, тоже. Но на колени я встану в любой момент, только скажи.       — Пошляк, — Тэ отвесил насмешнику легкий подзатыльник и дал ребятам из дежурки родителей знак открыть ворота. — Я тоже встану.       — Не буди мою фантазию, пи’мали, она у меня буйная, — Макао оплел его талию рукой, поддерживая и помогая. И вместе с ним вступил во двор, где на пороге прилизанного двухэтажного особняка с садом и бассейном стояли родители Таэчина, крайне недовольные его решениями. В сопровождении Тайма, прикладывающего к разбитому лицу пакеты льда.       Тэ больше не боялся. За его спиной ощущалось тепло чужого тела, поясница и задница ныли от хорошего секса, на пальце блестело кольцо, а в бедро упиралась флешка, способная похоронить бизнес его родителей очень быстро и качественно. Солнечный, свободный Пхукет ждал, и Тэ ослепительно улыбнулся, предчувствуя перемены.       Рядом с ним наконец был правильный человек, на которого было не страшно опереться.