Такой милый омега

Бессмертный Бэйдоу всегда был загадкой для окружающих людей. Не мучимый жаром гона и течки, не испускающий феромоны. Кто он? За всё время Чу Ваньнин ни разу не проявил особенности своего вторичного пола, а его внешность, с виду суровая и очень подходящая под определение "альфа", имела, всё же, мягкие черты, которые наводили на мысль, что он может быть "омегой". Многие сошлись на мнении, что этот старейшина — бета. Кто-то больше склонялся, что он просто научился скрывать гон и феромоны, как стойкий и волевой альфа. И лишь его прекрасный супруг знал, что Чу Ваньнин — омега. Мо Жань знал это с прошлой жизни, ещё когда впервые трахнул ненавистного учителя и из-за тесного контакта ощутил едва уловимые феромоны омеги. Это было большим потрясением для Императора, и оттого ему больше нравилось проводить ночи с Чу Ваньнином. Пока он совершал насилие, тело омеги реагировало: выделяло небольшое количество смазки и скольжение было особенно приятным. В этой же жизни, зная, кто на самом деле его любимый супруг, Мо Жань старался оберегать секрет, как мог. Их первые разы, полные нежности и любви со стороны альфы, проходили с помощью дополнительной смазки, потому что тело Чу Ваньнина не выделяло достаточно слизи. Лишь через десятки попыток и нежных ухаживаний омежье тело приняло альфу и подстроилось под него, Ваньнин перестал смущаться и зажиматься, поэтому во время секса его возбуждение было ярче. У Чу Ваньнина не было течек с подросткового возраста. Из-за постоянного совершенствования тела и духа его вторичный пол подавился и внутренний омега заснул. Одному Будде известно, как держалась гормональная система этого мужчины. Из-за этого он не мог забеременеть и выносить дитя. Его здоровье и без того было слабым, поэтому, наверное, было даже лучше от того, что он бесплоден и не течёт. Но Мо Жань был здоровым альфой, который имел регулярный цикл. Его гон был коротким, но в эти дни парень был слишком сладострасным и не выпускал Чу Ваньнина из постели. Его внутренний альфа требовал оплодотворить омегу, но Мо Жань стойко выдерживал и не позволял себе вязать старшего. Хотя в прошлой жизни Император каждый гон давал омеге принять узел. В этой же Мо Жань не хотел навредить. Отсутствие течек было плохим знаком и вязать омегу без цикла — большой риск. Образцовый наставник Мо был нежным и заботливым альфой и мужем. Рядом с ним Чу Ваньнин всё чаще ощущал, что он — омега. То, как молодой мужчина обходился с ним, вызвало мурашки по коже. От неиссякаемой нежности хотелось улыбаться без остановки и лениться в объятиях младшего. Чу Ваньнин расслабился в отношениях с Мо Жанем, стал ленивее и капризнее. Его характер казался совсем невыносимым. Но Мо Жань с улыбкой наблюдал за ним, ведь то было его хитрым планом. Он хотел пробудить омегу Ваньнина своей заботой и феромонами альфы. Даже если на это потребуется вся жизнь. Он хотел, чтобы Чу Ваньнин стал собой, принял узел и подарил ему ребенка. Ведь он так любит этого омегу. Однажды Мо Жань осмелел и серьезно поговорил с Чу Ваньнином, выразив своё желание завести с ним ребенка. "Я не смогу забеременеть, ты ведь знаешь."— со вздохом сказал Чу Ваньнин. "Если позаботиться о твоём здоровье и теле, вернуть течки... Тогда я смогу тебя повязать и у нас наверняка получится!"— не унимался Мо Жань. Чу Ваньнин в ответ лишь покачал головой, совсем не веря в эту затею. Он уже старый, к тому же, слаб здоровьем. Его омега не проснется никогда. Последующие разговоры прошли так же: Чу Ваньнин не верил, Мо Жань не сдавался. Ушло несколько лет на то, чтобы Чу Ваньнин, в некотором роде, округлился. Из-за этого он стал казаться "сочнее" для альфы. Мо Жаня вело каждый раз, когда он трогал своего омегу. И этой ночью он не мог отлипнуть от него, потому что его Ваньнин самый чудесный и лучший. — Я люблю тебя.— признался в который раз юноша, параллельно оглаживая голое тело омеги. Хорошо уловимый сладковатый запах смазки витал в воздухе, кружа голову молодому альфе. Сегодня её как-то много. — И я тебя.— выдохнул Чу Ваньнин. Из-за страстных поцелуев его лицо раскраснелось, а кожа стала горячее. Гораздо горячее, чем это обычно происходит. Мо Вэйюй наклонился и поцеловал его в губы, задрал длинную ногу и прижался разгоряченной плотью к мокрому отверстию. Затем мягко надавил, раскрывая, и легко проскользнул внутрь, вынуждая старшего застонать ему в поцелуй. Чу Ваньнин обвил ногами его талию и принял полностью. Внутри омеги было горячо и влажно, поэтому Мо Жань, как юнец в гоне, принялся скорее трахать своё сокровище. Горячие стоны заполонили комнату, а кровь вскипела в жилах альфы, побуждая проникать глубже, резче. Его супруг выгибался под ним и смотрел с такой страстью в ответ, что хотелось засадить по самую глотку. Мо Жань сминал бедра своего омеги и не контролировал свои феромоны, позволяя телу активно их выделять и дурманить сознание нижнему. В какой-то момент он вышел и перевернул Чу Ваньнина на живот, а после вошёл вновь и быстро вернулся к прежнему темпу. Старший тянулся по постели, сминал руками одеяло под собой и покорно подставлял зад под грубые толчки. Их запахи и выделения смешались, полное страсти соитие переросло в настоящий шторм, среди которого они не заметили пару деталей. Чу Ваньнин обильно потёк. Его запах стал слаще, нежнее, как цветы крабовой яблони. Ему было присуще теряться во время секса, полностью погружаться в удовольствие и растворяться в их соитии, настолько, что он переставал замечать происходящее вокруг. Поэтому Чу Ваньнин совсем не обратил внимание на сильный жар внизу живота, считая, что он вызван горячим членом внутри. Его тело становилось горячее, как во время частых простуд зимой. А запах... Он полностью утонул в аромате своего мужа, отчего не сразу ощутил собственный. Когда же его признаки течки стали настолько явными, что он осознал, что происходящее необычно, Мо Жань перешёл на ещё более быстрый темп и отвесил шлепок по упругой ягодице. Чего думать, этот юноша вовсе не замечал очевидного, пока не покажешь пальцем. Однако, некоторое предчувствие в груди альфы начало нарастать. Чу Ваньнин поднял голову, всё ещё сладко щурясь от удовольствия, жадно хватанул ртом воздух и приподнялся на локтях. Пришлось приложить усилия, чтобы обратиться к своему телу. Когда же он понял, что происходит, его мелко затрясло. Запах, лужа смазки, которая натекла под ними с яиц Мо Жаня и становилась только больше с каждой минутой, жар тела и дикое желание трахаться, которое пеленой туманило его взгляд. У него началась, мать её, течка! Чу Ваньнин в испуге замер, на время его сознание прояснилось. Он сжал руками край одеяла, а после подался вперёд и соскочил с члена мужа. Пока Мо Жань в замешательстве провожал взглядом аппетитный зад, Ваньнин живо сбежал на другую сторону кровати и сел, смотря загнанно. — Золотце, я сделал больно?..— первым делом задал вопрос Мо Жань, а после нахмурился, принюхиваясь. Он поднес к лицу перепачканную смазкой Ваньнина ладонь и ощутил сильный аромат яблочных цветов и феромоны омеги. Его глаза округлились. Чу Ваньнин мелко дрожал и смотрел испуганными глазами на своего альфу. Его длинные волосы растрепались и прядками спадали на бледную грудь. Губы припухли и налились цветом, а глаза покраснели в уголках и увлажнились так, что несколько слезинок сорвались вниз по щекам, когда он заморгал. — Н-не трогай меня.— Чу Ваньнин резко потянул одеяло и по пояс закрылся им, словно это действительно спасёт его от возбужденного альфы. Мо Жань сел, внимательно глядя на мужа. — Ваньнин, я не трону.— пообещал он и попытался прокрутить в голове все свои познания об омегах. Обычно в течку те сами просились на член, но его учитель... Ох, этот прелестный учитель напуган и дрожит, как же Мо Жань мог забыть, что в течку любой омега становится слабым и уязвимым. Текущий омежка нуждается в заботе и сексе в равных долях. А Чу Ваньнин, не испытывавший течек больше десяти лет, испугался своего уязвленного состояния. — Золотце, я не обижу. Почему ты убежал? — Мо Жань рискнул и сел перед мужем, глаза которого моментально залило влагой, а дрожь усилилась. — Не трогай меня! — Не трону! Видишь?— Мо Жань прикрыл куском одеяла свой каменный стояк, который начал уже болезненно ныть, а руки завел за спину, давая омеге понять, что он его слушается. — Объясни мне, что не так? У тебя началась течка, я вижу, но почему ты так испугался меня? Я ведь люблю тебя и никогда не обижу. Чу Ваньнин зажмурился, стер руками слезы и ощутил себя униженным, когда увидел, сколько влаги осталось на пальцах. — Альфы вредят текущим омегам. Он помнил, как проходили его течки в подростковом возрасте: его запирали в храме и заставляли на коленях молиться предкам, чтобы те послали ему благословение и отрешили от цикла. Его никто не трогал. Но он видел, как трогали других. Как будучи юным, он стал свидетелем насилия и на подкорке отпечаталось на всю жизнь: течка равно опасность со стороны альф. — Но я твой альфа. И я никогда не причиню вред своему омеге. — Мо Жань заглянул в глаза своего мужа.— Обещаю. Он незаметно для Чу Ваньнина сел ближе, а после ласково стёр остатки слёз с его глаз. Неужели его любимый омега стал таким хрупким, что расплакался? Какой же он милый. — Ребенок... — неожиданно произнес Чу Ваньнин. — Что ребенок?..— Мо Жань растерялся и заглянул в лицо супруга. Чу Ваньнин молчал, а Мо Жань, кажется, сам всё понял. — Ты боишься, что я тебя оставлю с ребенком? Ваньнин, как же можно?.. Я же так люблю тебя и хочу от тебя дитя. Мо Вэйюй немного расстроился. Он годами доказывал свою надёжность, а в итоге ему не доверяют. Парень просто крепко обнял возлюбленного. — Глупый, ты не сможешь от меня отделаться, особенно беременный. Кажется, лед в сердце омеги начал таять, ведь он в ответ обвил руками талию альфы. — В обоих жизнях я хотел быть с тобой. И если представится ещё раз, я и его хочу провести лишь с тобой. Всегда хочу быть только с тобой... Чу Ваньнин робко поднял голову, смотря на Мо Жаня. Речи молодого альфы звучали складно и им хотелось верить, но заводить полную семью и заботиться о ней было той вещью, с которой многие, даже самые сильные мужчины, не справлялись. А что Мо Жань? — Если я не смогу забеременеть, что тогда? — Попробуем ещё раз. Если и тогда не получится, то ничего страшного. Нам и вдвоём хорошо.— молодой мужчина улыбнулся тепло и чмокнул омегу в нос.— Я буду тебе подчиняться. Хорошо? Чу Ваньнин заглянул в полные решимой любви и нежности глаза Мо Жаня, а после подался вперёд и осторожно чмокнул альфу в губы. Он выдохнул и откинул одеяло. Парень улыбнулся тепло и Чу Ваньнин отдался ему на растерзание. Со страхом где-то под рёбрами, но с большой надеждой, что всё будет хорошо. Он уязвим сейчас и не сможет за себя постоять в таком положении. Но его мужчина обещал быть нежным. Мо Жань подтянул на себя омегу, а тот забрался на его бедра сверху. Придержав половой орган, он направил головку в горячее нутро старшего и проник внутрь. Чу Ваньнин чувствовал, как зудит у него внутри от желания. Бедра намокли, пока он сидел, ещё и промочил соками половину постели. Это первая течка омеги, которую он проводит с альфой. Чу Ваньнин обнял Мо Жаня за шею и стал осторожно скользить вдоль толстого длинного члена, который, кажется, стал ещё крепче, когда омежка принял свою природу. Мо Жань не давил, хотя хотелось завалить супруга и трахать грубо и глубоко, чтобы он плакал и просил ещё. Альфа рядом с течным омегой то ещё животное, особенно с любимым омегой. Желание обладать, подчинять и метить дурманят разум. Но Мо Жань контролировал каждую клеточку своего тела, лишь бы не напугать Ваньнина, который, по сути, переживал свой первый опыт в таком положении. Как же хорошо, что их течка и гон не совпали, иначе Мо Жань натворил бы делов. Когда Чу Ваньнин убедился, что Мо Жань в состоянии себя контролировать, то позволил уложить себя на спину. Младший с нежностью огладил бедра и бока омеги, толкнулся в него сам, а после сжал его талию и в быстром темпе, с громким хлюпаньем выделений, принялся брать. Ваньнин дышал тяжело и громко, пытаясь сдерживать стоны, но вскоре сдался и его голос заполонил собой комнату. Мо Жань щупал, сжимал и иногда шлепал его, а губами старался обласкать каждый сантиметр длинной шеи. У Чу Ваньнина внутри всё бурлило от желания, которое, кажется, становилось лишь сильнее. Он сам лез к альфе, хватался за его плечи, вжимал бедрами в себя и тихо просил: "Ещё", "Глубже", "Ах, Мо Жань, поверни его!". Он словно вышел из снов Мо Жаня, где вечно холодный учитель вдруг превратился в развратную сучку. И Мо Жань с удовольствием выполнял каждую просьбу, не оставлял без внимания ни один стон, ни одну мольбу. Он давал то, что хотел его омега, одаривал его любовью, и в ответ получал безграничное доверие и удовольствие. Омега стал просить настырнее, а его стоны смешались со слезами. Ему было мало и он не знал, куда себя деть, пока узел на члене Мо Жаня не начал разбухать. — Ч-что это, Мо Жань?— омега взглянул покрасневшими глазами на своего альфу, а тот в очередной раз убедился в том, что омеги — невероятные существа, особенно его Ваньнин, который под влиянием течки превратился в свою противоположность. — Узел. Я повяжу тебя. Не зажимайся...— Мо Жань с рвением поцеловал покусанные губы Чу Ваньнина, вжал его в постель, и позволил себе толкаться быстрее и грубее, пока омегу гнуло от невероятно сладких ощущений, которые давал узел. Это именно то, чего ему не хватало! Чу Ваньнин раскрывал бедра для Мо Жаня и вбирал в себя всю его плоть, полностью, до самых яиц, и если бы Мо Жань дал ещё — Ваньнин бы принял и это. Узел внутри распух, заполняя собой всё нутро омеги, Мо Жань толкнулся ещё пару раз, протолкнул член к матке и излился, задрожав от волн неисчерпаемого удовольствия, от чего даже пальцы на его ногах поджались. Узел плотно засел в обмякшем теле, не давая сперме вытечь. Чу Ваньнин от осознания, что сейчас в нем невероятное количество семени, от которого немного раздуло живот, содрогнулся и кончил, сжав Мо Жаня внутри до боли. — Блять...— выдохнул альфа, но стерпел. Он оглядел омегу и улыбнулся. Тот лежал с прикрытыми глазами, весь зацелованный, раскрасневшийся и покусанный. Длинные волосы разметались по постели, а ресницы подрагивали. Их промежности были полностью склизкими, а сладкий запах течки распространялся за пределы кровати. Такого Чу Ваньнина Мо Жань видел очень редко, но как же ему шло быть хрупким и нежным омегой, который в руках своего альфы становится податливым, как кусок глины. Мо Жань старался не шевелиться, чтобы не навредить омеге, он ждал, пока спадёт узел и с нежностью гладил лицо Чу Ваньнина, изредка целуя куда попало. Омега ощущал, как распирает изнутри, но терпел, понимая, что это нормально. Младший шептал слова любви и успокаивал, пока их тела были переплетены в одно целое. Когда у Мо Жаня получилось вытащить, Чу Ваньнин заскулил, влага потекла из него на постель, вперемешку с семенем. Омега вовсе не насытился одним разом, его тело было готово вновь принять альфу, поэтому Ваньнин потянулся к Мо Жаню. — Ещё, давай сделаем это ещё... Хочу...— просящий Чу Ваньнин завораживал, низ живота Мо Жаня опять затянуло в возбуждении. Он широко раздвинул ноги учителя и пальцами проник в его отверстие, которое разъебал на славу, раздвинул шире и без того ослабшие стеночки, осматривая. Не было ни крови, ни разрывов, зато смазка горячими каплями стекала вниз и призывно поблескивала. Мо Жань навис сверху и вновь вошёл. Его любимый омега в порядке и просит член, он должен исполнить супружеский долг, тем более, смотреть на счастливого Чу Ваньнина одно удовольствие. Чу Ваньнин принял узел дважды за ночь. Мо Жань не рискнул сделать это больше раз, но зато трахал омегу несколько часов, утоляя его голод, пока уязвленный Ваньнин не начал вздрагивать при каждой мало-мальской стимуляции. Мо Жань лег на спину и затащил под бок ослабшего супруга, крепко обнимая. — Как ты? — Я не чувствую тело.— наваждение от течки спало, как только потребности удовлетворились в полной мере, и Чу Ваньнина начало клонить в сон. Мо Жань убаюкал омегу и всю ночь провел с ним в своих объятиях, думая об их маленькой семье, которая возможно станет больше. На рассвете юноша ласково огладил щеку учителя, думая, что тот настоящая прелесть, оставил пару поцелуев на лбу и ушел готовить для них завтрак на улице, чтобы не шуметь в доме. Чу Ваньнин испытал страх, когда открыл глаза утром и, лежа на животе, сжал руками одеяло. События ночи замелькали перед глазами, и он с ужасом осознал, что его несколько раз повязали и теперь есть небольшая вероятность, что он забеременел. Мо Жань куда-то ушёл, пока омега спал, и это напугало его. Что, если Мо Вэйюй все же уйдет, оставит Чу Ваньнина с ребенком одних? Или, если у него не получится забеременеть, найдет здорового омегу и бросит уже одного? — Сука...— выдохнул Чу Ваньнин и уткнулся лицом в подушку, полностью принимая своё положение и уповая на милость судьбы. Однако. Все опасения бессмертного Бэйдоу оказались простым сотрясанием воздуха. Через месяц омега подал первые признаки беременности, и тогда Мо Жань был вне себя от радости. Когда же через восемь месяцев Чу Ваньнин с круглым животом капризно требовал внимание, альфа не ушел, лишь с улыбкой залюбливал своего омегу, любовался и восхищался его мягкой красотой. Для Ваньнина тема с зачатием была больным местом, он сомневался в себе всю беременность и постоянно переживал, если чувствовал себя как-то необычно или если что-то отличалось от того, что написано в книгах про беременных омег. Он боялся потерять ребенка, но возлюбленный рядом так сильно о нём заботился, что Юйхен не успевал себя накрутить. Когда Чу Ваньнин родил девочку, Мо Жань не ушёл и даже не расстроился вопреки своим ожиданиям мальчика. Маленькая госпожа его тоже устроила, ведь он приложил столько усилий, чтобы любимый омега смог забеременеть. Более того, Мо Жань мог с гордостью сказать, что выстрадал эту беременность. Чу Ваньнин имел сложный характер и приходилось строить хитроумные планы, чтобы не только не попасть под горячую руку, но и угодить ему, а вслед и поменять укоренившееся мышление в его голове. И в результате у него получилось.