Глава 1
14 апреля 2026 г., 23:56
Тесей упал на колени, его трясло от страха и предвкушения.
— Пожалуйста, кто-нибудь, помогите мне! — отчаянно взмолился он, надеясь, что хоть кто-то сжалится и спасет его. Унесет за миллионы миль от ревущей толпы, от деревянной трибуны, скрипящей под ногами, от семьи, избегающей смотреть ему в глаза. Он отвернулся от палача с веревкой в руках, готового его повесить.
Спустя вечность отец, царь Филза, взглянул на него. Надежда вспыхнула в сердце Тесея, но слезы продолжали капать на пол.
— Принц Тесей из Спящей Империи, обвиняетесь в покушении на убийство, распространении запрещенных веществ, государственной измене и связях с врагом. Наказание — казнь через повешение.
Сердце Тесея рухнуло. Кто-то схватил его за плечи, и он закричал:
— Нет, отец, братья! Я бы никогда... Пожалуйста, кто-нибудь, помогите! — Но отец отвернулся к толпе. Тесея подняли на ноги и потащили назад, — НЕТ! — закричал он. — Уилбур, Техно! Помогите! Скажите, что это неправда! Я бы никогда...
Техноблейд смотрел на отца, Уилбур — на младшего брата, когда на шею Тесея накинули веревку. Он закричал, но старший брат лишь усмехнулся и отвернулся.
В этот момент Тесей потерял волю к жизни. Опустив голову, он тихо всхлипывал под крики толпы. Горожане требовали его смерти, называя отвратительным.
В толпе Тесей заметил Ранбу, который ухмыльнулся. На этот раз в сердце не вспыхнуло ярости. Если бы не веревка, он бы снова обессилел. Филза обернулся и сказал:
— Действуй.
Тесей услышал щелчок. Пол под ним исчез. Он упал, не успев вскрикнуть. Его шея хрустнула, и он умер. Семья не выказала ни раскаяния, ни сожаления.
______
Томми резко проснулся, схватившись за горло. — Святые угодники! — выдохнул он, увидев обшарпанную спальню, и с облегчением опустил плечи. Это был худший сон. Он провел рукой по лицу. Но постойте. Сон оказался не просто кошмаром. Он был из книги, которую Томми читал вчера. Почти все страницы позади, осталось пятьдесят. Томми гордился: раньше он не любил книги, но друзья увлеклись, и он не хотел отставать. Особенно после их обсуждения «Четвёртый этап» Бекка Яррос. Они назвали книгу чушью. Томми посмотрел на будильник, удивляясь, почему тот не сработал. — Вот черт! — он вскочил с кровати, понимая, что через десять минут открывается кафе. Нельзя снова опоздать на работу! Он швырнул будильник в стену. Как он мог не справиться с такой простой задачей? Натянув первое, что попалось под руку, и схватив рюкзак, он выбежал из дома. Конечно, он бы почистил зубы — он ненавидел кариес и уже сталкивался с ним. Но он не из мультфильмов, где успевают сделать все по дороге. Ботинки не зашнурованы, волосы растрепаны. Но он не просил, чтобы они всегда выглядели идеально. Начальник устроит взбучку, но это лучше, чем снова опоздать. Томми бежал по улице, сбивая детей. Пусть поплачут: цены на аренду взлетели до небес. — Нет, нет! — Он смотрел в телефон, осознавая, что опаздывает. — Я облажался! — Смеясь, он пугал пожилую женщину. Добравшись до кофейни, он с грохотом распахнул дверь, напугав посетителей. Как люди получают напитки? Он же кассир... Его менеджер сверлит его взглядом. День обещает быть долгим. Женщина на несколько минут отозвала его в подсобку, извинившись перед дамой, которая пыталась заказать капучино. — Томми, где тебя носило? Ты уже третий раз на этой неделе опаздываешь! Ну, это потому, что парень засиделся допоздна за чтением какой-то гребаной книги, но его менеджеру об этом знать не обязательно. — Просто в моей жизни сейчас много всего происходит, — лучшая ложь с толикой правды. Его жизнь была в хаосе. Начальница вздыхает, потирая переносицу. — Мне жаль это слышать, но заведение на грани. Если это повторится, тебя уволят. Ты понял? — блондин вздрагивает. Это ужасно. — Да, мэм. — Хорошо, иди на пост. Томми возвращается к кассе и заканчивает заказ. Он манипулировал, но женщина не поддалась. Это раздражает. Он думает: «Какой же я стерва; смирись с тем, что облажался, и теперь расхлебывай. А она тебя пощадила». Он продолжает работать и думает о книге. Не терпится домой, чтобы завершить чтение. Хотя она паршивая. Эта история о придурке по имени Дрим. Он был павшим принцем павшего королевства из-за Спящей Империи. Чувака буквально одарил бог, подарив ему какую-то древнюю хрень, которая помогала ему предсказывать будущее и тем самым навлечь беду на эту Империю. Да, черт возьми, да. Так называется империя. Буквально «Спящая» — автор явно думал о том, что выдал "шедевр", когда писал это название. Дрим выбивается в люди и становится учителем. Нереалистично, чтобы он стал королевским учителем. Но такова логика героя. Ему достается младший принц Тесей, у которого не задалась жизнь. Как будто этому парню не везло. Как будто этот подросток был боксерской грушей для королевской семьи, которая почему-то его ненавидела. Ах да, это из-за того, что королева умерла при родах или что-то в этом роде. И почему-то он в этом виноват? Что ж, эта часть вполне реалистична. В прошлом эти королевские засранцы были не прочь поразвлечься. В общем, когда Дрим манипулирует королевской семьей, он убеждает их, что их младший напал на какого-то слугу — Ранбу, который, блядь, вел себя так, будто пытался убить принца, так что Тесей, просто защищался. Но из-за того, что тот был каким-то ненавистным ребенком из чертовой серии Gacha Life, его просто убили. Да. Повесили. Мёртв. Мёртвее не бывает. Покойся с миром. С этого момента в книге начинается хаос. Дрим буквально разрушает королевство, что, с одной стороны, жестоко, а с другой — ужасно. Однако в книге этот персонаж раздражает своим самодовольством и высокомерием. Он считает себя богом и не проявляет ни капли хладнокровия. — Томми, — голос вырывает подростка из раздумий. Блондин поднимает глаза и видит своего старшего брата Уильяма, стоящего у кассы. — О, привет, — неуверенно здоровается Томми. — Дай я быстро разберусь с заказами, ладно? — Уильям закатывает глаза и скрещивает руки на груди. — Тебя всё ещё достаёт эта компания? — Что? — он чувствует, как краснеет. Почему тот не может поговорить об этом в общественном месте? — Клэй, Ник и ещё кое-кто. — Нет, — резко отвечает Томми, — дай мне закончить. «Отвали, Уильям», — мысленно говорит он. Но брат не обращает на это внимания. — Я слышал, что они подходили к тебе на прошлой неделе. Почему ты мне не сказал? Воспоминания о том, как Клэй, Ник и их друзья с глуповатыми ухмылками шли в его сторону, всплывают в голове Томми. После этого он неделю прятался в своей комнате, избегая общения с братьями. Это было несложно: они всегда так поступают, даже когда он этого не хочет. Женщина в очереди благодарит Томми за сдачу и уходит. Томми хотелось бы сделать то же самое и исчезнуть из этого места. — Почему? — Томми начинает трясти от злости. — А может, потому что тебе всю жизнь было на меня плевать? — Смотри у меня, — рычит старший. Последний в очереди отступает и выходит из кофейни. — Ты никогда раньше не вмешивался в мою жизнь. Зачем теперь? Просто отвали уже! — блондин испепеляет брата взглядом. — Я сказал, следи за ним! — кричит на него брат и дает ему пощечину. На мгновение в кафе воцаряется тишина, которую нарушает звон бьющегося стекла. Мальчик чувствует на себе горящие взгляды, которые прожигают его насквозь. Черт. Блядь. Младший тут же отталкивает старшего и выбегает из кофейни, не обращая внимания на глазеющих на него людей, на испуганное лицо брата и на то, что менеджер зовет его по имени. Да пошло оно все! Томми бежит по тротуару, заливаясь слезами. Он отворачивается или опускает глаза, когда проходит мимо кого-то, зная, что потом будет мучиться от стыда за то, что плакал на людях с сопливым носом и в уродливом коричневом фартуке. — Не сегодня, не завтра, не на следующей неделе, не в следующем месяце, не в следующем году, не при моей жизни, не в рамках моей юрисдикции, не в рамках моей биографии, — парень сворачивает в переулок, увидев на улице людей своего возраста. — Нет, спасибо, — бормочет он, убегая по узкому проходу. — Томми? — слышит он резкий окрик. — Это был их младший брат? — смеется другой голос, — или это был гребаный фартук? — О, да пошло оно все, — шепчет парень, дрожа от страха. Эта группа не была никакой гребаной бандой. Черт. Нет, спасибо. Он сказал: «нет, спасибо»? Он использовал слово «спасибо», которое означает, что нужно развернуться и идти дальше. — Томми, ты испугался, увидев нас? — вот черт. Ага. Это Клэй. Томми слышит этот голос в своих кошмарах. Парень несется по переулку. «Я труп, — думает он, — я точно труп». Шипение. Он бежит так, будто за ним по пятам гонится сам дьявол, потому что, честно говоря, Клэй вполне мог бы сойти за какое-нибудь демоническое отродье. Томми слышит шаги. Много шагов. Больше трех. То есть за ним гонятся несколько человек; то есть с Клэем его шайка; то есть Томми в жопе; то есть ему сейчас надерут задницу; то есть если он никогда не верил в бога, то его жизнь вот-вот изменится, и он станет религиозным — просто на всякий случай. Серьезно, он бросит свои красные толстовки, наденет гребаные белые, как салфетка, и превратится в монаха. — Ох, Томми, — протягивает Клэй, тяжело дыша. Он бежит со всех ног. Видимо, он звезда легкой атлетики. А парень, видимо, официально слепой, потому что этот придурок поскользнулся на куске картона и упал прямо на задницу, как будто его запустили из пушки в бассейн. Кстати, забавный факт: Томми никогда раньше не плавал в бассейне. Он не умеет плавать. Ой, погодите, черт. Люди хотят, чтобы его внутренние органы стали внешними. Правильно? Мальчик с трудом поднимается на колени, делает шаг вперед, выпрямляется и тут же падает обратно на бетон. Он издает сдавленный крик, когда его голова ударяется о землю. Томми громко рыдает, пока его руку с силой заламывают за спину, фактически обездвиживая. Кто-то упирается коленом ему между лопаток. Подросток начинает пинаться, толкаться, кричать — делает все, что может придумать. Шокирующая новость: ничего не помогает. Особенно когда кто-то бьет его по лицу, снова прижимая его голову к земле. Да, Томми слышит свой стон; это похоже на сотрясение мозга. Не очень-то кокетливо. — Ты слабак, — цедит Клэй. Он наваливается своим грёбаным булыжником на Томми. — Что ты творишь? Сопротивляйся! — его голос постепенно становится громче, а удары — сильнее. Томми слабо дергается в последний раз и обмякает, жалко повалившись на пол. — Спорим, ты моешь свое тело средством для мытья посуды, — всхлипывает он. Это на секунду приостановило избиение, а справа от блондина раздался растерянный возглас. Через несколько секунд его снова начали избивать. — Ладно, Клэй, успокойся, он как будто сейчас видит Бога, — какой-то голос нервно хихикает. — Ты что, забыл, что со мной сделали его братья? — кричит Клэй в ответ. Все вокруг меркнет, — я посылаю этим двум придуркам сигнал! Подросток почувствовал, как ботинок уперся ему в голову, лениво поднял глаза и увидел, что друг Клэя, бандит, презрительно смотрит на него. — Его братьям на него плевать, — говорит он, и это правда, но в то же время довольно жестоко — указывать на его покрытое синяками тело. — В любом случае, — продолжает Клэй, дергая парня за руку в другую сторону, — я вижу в нем этих придурков. Удар в лицо. Голова снова ударяется о землю. Раздается оглушительный треск. Мир погружается во тьму. Он ничего не слышит. Все тело онемело; ему казалось, что его схватил какой-то потусторонний источник, от которого кровь отлила от лица. Какое-то время он лежал с приоткрытыми глазами. Внезапно он услышал какой-то шум. Он забыл, где находится. Его взгляд был прикован к чему-то серовато-яркому. Неужели это бетонный пол издает такой звук? Сколько он уже здесь лежит? — Нет, нет, нет! — Томми услышал знакомый голос, — нет, нет, пожалуйста, нет! Его взгляд сместился. О, его куда-то везут. Почему у него такая мокрая голова? Это из-за крови в поле зрения. Каштановые волосы. Томми увидел каштановые волосы. Неужели этот человек был двойником? — ...я! Расслабься! — какой-то голос на мгновение вернул его в реальность. — Расслабиться? — кто-то закричал; казалось, что они сгорали заживо, голоса дрожали и были надорваны, — я так и не смог ему сказать. Я никогда ему не говорил. Пожалуйста! — Где эта чертова скорая?! — другой голос, ну да, их тут двое. — Томми! Нет! Что мне делать? Он все смотрит на меня. Даже не моргает. Но он дышит, что происходит, он что, умирает? Томми, ты меня слышишь? — отчаянно бормотал голос. «Да», — хотел ответить парень, — «да, я тебя слышу». Но он не может. Потому что держать глаза открытыми кажется ему непосильной задачей. — Нет, — сказал человек, и его голос упал на октаву. В нем звучал неподдельный страх, — нет. Не надо — он закрывает глаза, — Томми, — он даже не заметил, что его трясут, — Томми. Томми. Томми! ТОММИ! — закричал он. — Нет, не надо так его трясти, его мозг...! — Какой толк от его мозга, если он мертв?! — рявкнул голос. — Он не выживет, — сказал другой, — он... нет, нет, нет... Томми закрыл глаза; голоса, которые становились все громче, превратились в фоновый шум и стихли. Он умер.______
Томми не ожидал, что снова откроет глаза. Конечно, он был не в себе, но не настолько глуп, чтобы не понимать, что умирал. А может, он и не умирал, потому что все вокруг такое белое, что ему приходится снова зажмуриться. Черт, он что, на небесах или где-то еще? Надо было потратиться на индульгенции. — Черт возьми, — пробормотал он. Черт, как же ярко. — Черт... Он слышал, как волны разбиваются о волны, как накладывающиеся друг на друга звуки сбивают его с толку. Это было похоже на белый шум, только громче и не так. Это было... От пронзительного звука Томми зажал уши руками и прижался головой к гладкому полу под собой — постойте-ка. Гладкий пол? Пол, который гладкий? Этот гладкий пол? Пол действительно такой гладкий — серьезный вопрос, — потому что какого черта он чувствует под собой гладкий пол? И тут Томми услышал хихиканье. Вот черт, что за блядь? Серьезно, это точно ад. Он в аду. Черт, это полный пиздец. — Я слышу испуганный шепот твоих мыслей, — произнёс кто-то холодным голосом. — Могу тебя успокоить, дитя, ты не попал в место, которое в твоем мире называют чистилищем. Томми ничего не ответил. Страх держал его на поводке, потому что ему нужно было знать, где он находится. — Он сказал, что ты говоришь как я. Говори, — подросток схватился за горло. Черт возьми. Постойте. — Почему я не дышу? — его голос звучит хриплее, чем ему хотелось бы, — я не могу дышать, — он открыл глаза, и у него отвисла челюсть. Перед ним стоял светловолосый подросток, как две капли воды похожий на него. На нем была длинная белая одежда, в которой он чувствовал себя очень комфортно, в отличие от красной толстовки с капюшоном, которую все еще носил Томми. Подросток смотрел на него с отвращением. Мальчик насмешливо поднял руку: — Можно вопрос? Какого хера ты называешь меня «ребёнком» и всё такое, если сам, блядь, подросток? — Я не ребёнок, — ответил человек, — я мёртв. Как и ты. Томми побледнел. Человек напротив рассмеялся: — У тебя такое мрачное выражение лица. Только крестьяне не умеют скрывать эмоции, как ты, — парень задрожал. — Если ты не ребёнок, потому что умер, то какого чёрта я все еще ребёнок? Ладно, да, с точки зрения реализма, наверное, не лучшее решение — спорить с незнакомцем, о котором он ничего не знает и который только что сказал ему, что он мертв. — Потому что, — ответил человек, глядя куда-то вдаль, за спину другого. А, ну ладно. Видимо, это был очень продуманный ответ. — Я просто хочу домой, — дрогнул голос Томми. Он вздрогнул, когда на него уставились ледяные глаза. — Кто ты такой, черт возьми? — Чувак внимательно его разглядывал. Подросток понял, что они похожи. — Ты говоришь на таком интересном языке. Он сильно отличается от нашего, ты говоришь как крестьянин, — парень прищурился. — А говоришь ты как гребаный богатенький ублюдок, которому каждый день делают массаж ног. А ты знал, что синоним слова «богатый» — толстый? — Неужели это такая ужасная жизнь? Я бы предпочел такую роскошь, а не валяться весь день в грязи, как варвар, — человек улыбнулся, обнажив острые, как бритва, зубы. — Но ты меня так задел. Неужели мы не можем просто поладить? Тем не менее я бы сказал, что это исключительное предложение, особенно учитывая, что ты был не кем иным, как язычником. — Ладно, чувак, во-первых, это невежливо — судить о человеке по внешности, ясно? А во-вторых, что за гребаный школьный мюзикл в стиле Disney XD ты сейчас пытаешься разыграть? Просто переходи к делу — какого хрена я здесь? — Вы верите в монотеизм? То, как вы говорите о своем божественном существе, ужасно. В моем мире за такое человека бы тут же казнили, — человек гордо выпятил грудь. Томми делает вид, что разговаривает по телефону, и прикладывает руку к уху. — Алло? Да, я ищу эту чертову точку? О, ее там нет? Вот незадача, — затем он делает невозмутимое лицо и говорит: — Что тебе от меня так приспичило, придурок? Ты, гребаный король-демогоргон Генрих, триллионная говорящая сука! Вместо того чтобы выстрелить ему в лицо из пистолета или сделать что-то в этом роде, этот человек просто усмехается. Это не совсем реалистичный смех, но и не опасный. — Скажи мне, — злобно сказал он, — неужели тебе так нравится представлять себя единственным объектом этого «намека», который я на тебя наставляю? Ты нарочно отказываешь мне в элементарном достоинстве, забывая о том, что я, как и ты, оказался в этой ситуации не по своей воле — и все ради того, чтобы пожалеть себя? — затем незнакомец усмехнулся и снова отвернулся: — Боже, наверное, быть нарциссом утомительно, — у Томми отвисла челюсть. — Нарциссы… что за хрень ты говоришь? Чувак, ты буквально выдернул меня с Земли или что-то в этом роде! И ты как минимум дважды назвал меня крестьянином — что это вообще такое? XVIII век? Возьми себя в руки! — А ты, — сказал он, кивнув в сторону своего двойника, — так был занят своими личными проблемами, что тебе и в голову не пришло спросить, почему я служу такому презренному хозяину… — Может, хватит этих вычурных словечек, братан? Я, черт возьми, с трудом понимаю, что ты несешь. Ни одна девушка не примет тебя за джентльмена, но, может, какой-нибудь фанат Шекспира — тебе стоит попробовать себя в роли Гамлета. Может, тебе стоит поучиться у него. Парень на мгновение замолчал, а потом резко расхохотался. — С какой легкостью ты меня оскорбляешь, — сказал он с насмешкой в глазах. — Будь ты кем-то другим, я бы тебя казнил. Ты неисправимый негодяй, и я никогда не пойму, как ты мог надеяться стать джентльменом, — Томми с трудом выдавил из себя: — Да пошел ты! Клянусь, я больше никогда не буду вести себя с тобой как джентльмен, придурок! — он просто искал, что сказать. У него был тяжелый день, понимаете? Другой подросток с трудом скрыл улыбку за ладонью. — Сэр, какой смысл ставить цель для достижения того, что уже сделано? Ладно, черт возьми, это было круто. Томми подумал: «Погоди, что? Нет! Очнись, Томми!» — Ладно. Хорошо. Не могли бы вы, пожалуйста, объяснить мне, зачем я здесь? — Не уверен, что ты будешь в восторге от этой затеи, — другой блондин скрестил руки на груди, не сводя с лица ухмылки. — Ты серьезно? — невозмутимо спросил подросток. Его собеседник вздохнул и расслабил плечи. — Я подчиняюсь приказам. А еще я — мертвец, — он улыбнулся, но тот понял, что эта улыбка — лишь маска, скрывающая его истинные чувства. Клэй постоянно так делал. — Ты считаешь меня ужасным негодяем. Будто я отнял тебя от твоей такой идеальной жизни. Я этого не делал, — он снова отвел взгляд куда-то в сторону — куда всё это время смотрит? — Ты сам сделал выводы, которые тебе больше всего подходили, и вот к чему это привело. В твоей наивности нет моей вины. — Послушай, прости меня, ладно? Я просто хочу знать, зачем я здесь. Я хочу домой. Другой блондин склонил голову набок: — И вернуться к своим невообразимо ужасным братьям? К тем, кто даже не попытался помочь тебе, когда ты умирал? В этот безупречный дом? — Томми вздрогнул, но все же... — Какие потрясающие навыки проецирования! У тебя, черт возьми, кто тебя обидел? — другой закатил глаза. — Эта история одновременно отвратительна и знакома, и я уже знаю, чем она закончится. Я уже видел последствия твоего поведения. Не так давно ты сломал хребет одному правителю. Я не стану следующим. К счастью, мне предложили сделку, от которой я не смог отказаться. Ты продолжаешь вести себя так, будто у меня есть выбор. Как будто меня не лишили собственного тела только потому, что мои братья были слишком слабы, чтобы помочь мне. Осудили за преступления, которые я даже не мог совершить. — Его голос звучал с горечью, когда он наклонился к двойнику. — Жизнь несправедлива, не так ли? Разве твоя семья когда-нибудь относилась к тебе так, как крестьяне в горных долинах? Разве соперники твоих родственников не преследуют тебя из зависти? Разве тебе никогда не хотелось просто уничтожить все? — при последнем слове его голос стал низким и мрачным, нечеловечески низким. Как в ноте ля малой октавы. К счастью, он успокоился, — хотя я и завидую твоим братьям, ведь мои даже не моргнули, когда мое тело рухнуло, свернув мне шею, прежде чем я успел вскрикнуть, в то время как твои... изящно держались рядом с тобой, — сжимает кулаки, — эти напыщенные подхалимы. — Что, черт возьми, ты несешь? — Томми нахмурился, предпочтя ярость страху. В глазах собеседника вспыхнул гнев. — Да ладно тебе, у нас все так хорошо получалось. Давай не будем возвращаться назад, оскорбляя друг друга демонстрацией невежества. Ты доказал, что гораздо умнее, чем кажешься. — Он хрипло рассмеялся. — Хотел бы я, чтобы мои братья страдали так же, как мы. Я спрошу еще раз: тебе когда-нибудь хотелось, чтобы мир исчез из-за нескончаемого ада твоей ярости? Мертвый парень резко схватил Томми за подбородок, заставляя немедленно посмотреть ему в глаза. — Ну, ты можешь воплотить эту фантазию в жизнь. И я хочу, чтобы ты это сделал, Томми. Я хочу, чтобы ты разорвал их на части. Я хочу, чтобы ты заставил их желать отмены. Я хочу, чтобы ты заставил его страдать, — он улыбнулся, — и знаю, что ты это сделаешь. Знаю, что ты можешь. Так что, черт возьми, сделай это. Не заставляй меня пожалеть об этом, Томми, иначе я отправлю тебя туда, где тебе будет еще хуже, чем в том месте, которое ты называешь адом, — Томми почувствовал, как у него сжалось сердце. — Твоё имя… как тебя зовут? — Я — принц Тесей из Спящей империи. И ты тоже будешь ею править. Томми громко вскрикнул, когда земля под его ногами исчезла, и упал.
