Так что прыгай со мной..

Это какой-то кошмар. В каждом человеке Леон видит его. Он не хочет, но не может перестать. Каждый выход на улицу заканчивается тем, что сердце сжимается от боли и сильной тоски. Тоски по человеку, покинувшему этот мир 4 года назад. Да, Леон уже тысячи раз глубокими ночами думал о том, что Луиса могли спасти, но прекрасно понимал, что это не так. И он больше никогда не увидит его красивые глаза, не услышит его голос и не почувствует прикосновения рук. Ни-ко-гда. Это осознание въедается всё глубже и глубже. Оно оставляет рану, которая никогда не будет залечена, так как больше некому её лечить. Ему почти физически больно от мыслей о испанце, но он не может, а точнее не хочет, прекращать думать о нём. Теперь дошло до того, что Луис мерещится ему на улице, в торговых центрах, в тенях тёмных переулков, но Кеннеди понимает, что его больше нет и всё это просто фантазия его мозга. А ведь на несколько минут так хочется увидеть перед собой это чудо, обнять так крепко, как никогда не обнимал, и больше никогда не отпускать, чтобы он не покинул его снова. И ведь сон даёт ему такую возможность. Леон всегда хочет спать, так как сон означает встречу с ним, так как хотя бы во сне Леон может сказать всё, что не смог сказать тогда. Он действительно ждёт ночи, но почему-то уснуть не получается. Мысли лезут, и их всё больше с каждым разом. Они всё сильнее убивают, а похуй, если не получается уснуть, то Леон закинется снотворным. Ему действительно очень нужно уснуть, ему нужен сон, ему нужен Луис. Пусть и ненастоящий, но хоть какой-нибудь. Пожалуйста. И его совершенно не смущает, что за последний год ему всё чаще мерещится этот человек. А ещё его не смущает то, что уже как целый год Луис “живёт” с ним. Леон помнит то, как они с мамой праздновали Новый год, когда он был маленьким. Везде мерцали огоньки гирлянд, и в гостиной стояла красивая, пусть и искусственная, ёлка. Приходили знакомые и некоторые друзья Леона. Ему казалось, что эта праздничная атмосфера витает в воздухе, ощущается в запахах мандаринов и свечей. Он каждый год ждал этого праздника, так как там всегда было круто, все веселились, играли, дарили подарки, и это единственный день в году, который был самым лучшим. Маленький мальчик действительно очень сильно ждал этот праздник и с каждым годом любил его всё больше. А сейчас всё по-другому.. Мамы нет рядом. Друзей тоже. Он даже не уверен, живы ли они вообще? Теперь Леон не понимает, как он мог ждать этого дня? Если это такой же обычный день, как и все. Каждый день стал обычным, новый год, день рождения, Пасха, Рождество... Ничего не меняется. Только число. И ему по-детски обидно, что он не может так же радоваться всем этим мелочам. Запах сладостей, мандаринок, какао.. Но это всё не то. Этот переход с одного года на другой означает лишь время, которое и так очень быстро проходит. И проблема не в том, что он любит философствовать и думать о смысле жизни, неумолимом течении времени.. Нет.. Проблема в том, что с каждым годом он забывает. Забывает друзей, которых потерял на заданиях, тех, кого не успел спасти. И в конечном счёте он забудет и его.. А Леон не хочет. Он не хочет думать о том, что всё могло бы быть иначе, что Луис мог выжить. Могли ли его спасти?.. Последний вопрос режет более всего. Леон не раз возвращается к нему тёмными ночами, не раз представляет их встречу и явно не раз думает о блядских сигаретах, которые курил этот испанец. Их запах впитался в кофту, в подушку, в кожу рук. Он везде. А Леон и вовсе не против. Если есть то, благодаря чему он может вспоминать о нём, то Кеннеди не будет мучить себя вопросами, а зачем он его вспоминает и мучает себя..? На самом деле он скучал.. Так сильно скучал по его испанским словечкам, невпопад вставленным шуткам, по его таким красивым и задумчивым глазам, по запаху сигарет, по всему ему.. Он не успел, он не смог. Он так и не признался. Может ли он исправить это сейчас..? Нет.. И этот вопрос, на который Леон не успел дать ответа.. А ведь Луис хотел, хотел услышать его мнение, его мысли, на важный для него вопрос, но Леон не знал, что отвечать, а врать не хотелось совершенно. А сейчас он с уверенностью может сказать: «Да. Люди умеют и могут меняться». Но тогда он не успел.. Рука разжала запястье, сигарета выпала из губ, а Луис перестал дышать.. Блять.. Леон резко поднимается с дивана и пытается прийти в себя после таких мыслей. Да, ему до сих пор больно, хотя прошло уже больше трёх лет.. Он до сих пор не может забыть этого яркого и импульсивного человека. И не сможет никогда. Ни-ког-да. Хотя каждый Новый год говорит ему об обратном.. Он уже забыл своих друзей и маму, хотя знал их гораздо дольше, чем Луиса. И Леон боится. Боится, что Луис перестанет жить снова, если он его забудет.. Но, он же уже мёртв, а значит, и не может умереть снова.. Так ведь? А может, он жив, может Ада спасла его..?. Всё может быть. Но Леон уже давно понял, что это неправда. И следующий год не будет отличаться ничем.. Абсолютно.. Это убивает с каждым годом. С каждым годом становится всё сильнее. Леон очень много раз винил себя, пытался отвлечься на задания, на тренировки и на всё остальное, но ему уже физически сложно не думать о Луисе. Вот как так?.. Как он смог стать так важен за каких-то несколько дней? Как?.. Кеннеди уже никто не сможет ответить, да и он не будет задавать вопросы, но до безумия хочется увидеть его серые глаза, тёмные волнистые волосы, его улыбку. Так хочется оказаться рядом.. Леон уверен, что Луис не хотел бы, чтобы американец грустил из-за него. Так же уверен, что пошутил бы на счёт мыслей и состояния Кеннеди. Не прям уж и обидно, но так, как умеет только он. Он.. Снова. Леон не может сосредоточиться ни на чём. Он идёт по улице, и вдруг в нос ударяет до боли знакомый запах сигарет. Леон как в прострации резко разворачивается и пытается взглядом выципить хоть намек на то, что Луис тут, но быстро отдёргивает себя. На душе становится так паршиво. Уличный воздух, который хоть на несколько секунд позволял отвлечься от депрессивных мыслей, уже не кажется таким спасительным. Леон спешит обратно в свою квартиру. И он вспоминает. Вспоминает то, что не хотел вспоминать. -А ты разве не любишь праздники? - удивляясь, спрашивает Луис. -Новый год там.. Рождество. - он пытается поймать чужой взгляд, но Леон прячет глаза под чёлкой. -Если выберемся, то обязательно встретим Новый год вместе. - воодушевлённо продолжает испанец. -Я не люблю Новый год. - резко говорит Леон. Он и сам пугается этой резкости, но ему нужно было закончить разговор. -Хех. Значит ты не любишь меня. - спокойной произносит Луис и проходит вперёд. -Я не люблю Новый год, но люблю тебя... - в пустоту говорит Леон. Он не хотел тревожить это воспоминание. Оно вообще не должно было всплыть, потому что Леон закрыл его так далеко в голове, что легче вспомнить своё детство, чем это, а детство он почти не помнит. Он выходит на балкон подышать свежим воздухом, и, может быть, ему станет легче. Морозный зимний воздух и правда помогает остудить голову и мысли перестают смеяться с бешенной скоростью. Его взгляд цепляется за разных людей, ходящих внизу, и вдруг среди всех этих людей он видит его. Это действительно Луис. Леон замирает. Он больше ни о чём не думает. Только смотрит. Сердце пропускает удар, а Леон боится закрывать глаза, вдруг Луис исчезнет? Взгляд размывается, а когда Леон снова открывает глаза, то понимает, что это был просто обычный прохожий. Действительно, как он мог увидеть в нём Луиса?.. Леону становится ещё хуже. Он резко разворачивается от окна и уходит обратно в комнату. Ложится на диван и засыпает. Такие шутки своего мозга Кеннеди просто ненавидит. Может, он и вправду слишком задумался, может, и вправду пора к психологу с его-то работой, но... Но если он проработает свои травмы, то больше не будет видеть Луиса и со временем больше не будет помнить о нём... А Леон совершенно не хочет забывать его. Совершенно... Американец был прав. Следующий год ничем не отличался. Леон, конечно, просто отлично выполнял задания, так как его мысли не должны мешать его работе, но он всегда отказывался от напарников. Ему, конечно, доверяли и думали, что ему реально так проще, а поэтому он спокойно выполнял свои миссии и в одиночку. Он несколько раз видел Аду... И каждый раз хотел спросить, но он боялся, боялся узнать правду, так как самая малая надежда ещё была. Этот сон повторялся уже много раз, но Леон видел его как будто в первый... И в конце всегда Луис предлагал ему прыгнуть с ним. Куда прыгнуть, зачем? Леон не знал, он отказывался или спрашивал и просыпался, так и не получив ответа... И сейчас ничем не отличающийся от предыдущих сон. Снова Луис, снова они вместе, снова... Это невозможно. Это больно, так больно просыпаться каждый раз и понимать, что это бред сонного сознания, которое не может больше справляться с тоской по человеку. Он больше не может. Он просто не хочет просыпаться больше никогда... Зачем? Зачем, если во сне есть Луис... Реальный Луис... Он понял это случайно, что это не просто его воображение... Так как каждый раз в конце сна он слышал чужие мысли о том, что нельзя прыгать, совершенно нельзя, надо просыпаться. И это был голос Луиса, а значит, и правда не надо шагать за ним... Может быть, Луис его защищал от чего-то? Но сейчас плевать, Кеннеди так хочет его увидеть реального, так хочет... Но это невозможно. Ада подтвердила, что Луис мёртв. Даже время назвала... 18:30... У Леона не было тогда возможности следить за временем, и поэтому ему ничегошеньки не дало это знание. Вонг, конечно, не особо и стоило доверять, но она бы не стала врать о таком, точно не стала бы. Леон действительно настрадался достаточно. -Прыгай со мной... - снова слышит эту фразу, и в этот раз он не спрашивает, не отказывается. Он просто бросается в объятия Луиса. И тот ничего не говорит. Леон не слышит чужих мыслей. Воздух как будто-то выбило из лёгких. По щекам уже текут слёзы, которые Леон даже не заметил. Он наконец-то чувствует реального Луиса, он наконец-то его обнимает... Как же он хотел это сделать... Леон пытается вздохнуть, но не получается. Он задыхается, но чувствует чужую руку у себя на голове... -А ты что здесь делаешь? - немного обеспокоенно спрашивает Луис. Да... Это Луис... Это чёрт возьми реальный Луис. Леон наконец-то может вдохнуть. -Луис... - хриплым от слёз голосом произносит Леон... И просто выпадает из реальности. Глаза Луиса смотрят прямо в его. Такие печальные и живые. -Ты не должен был, Леон... - немного грустно говорит испанец и слабо улыбается, но улыбка вымученная, печальная. -Я очень сильно скучал... - говорит Леон, утыкаясь ему в плечо и прижимаясь ещё ближе. Ему почему-то сложно говорить. -Я знаю... - так же печально отвечает Луис и поглаживает по волосам Леона. Кеннеди хочет сказать, как сильно любит его и вообще, что он буквально то, о чём только и мог думать американец все эти 3 года. -Я тоже, Леон. Тоже. - блондин отрывается от чужого плеча и смотрит в глаза. Что?.. -Люблю тебя сильно... - ну почему же у Луиса такой печальный голос?.. Он же рад, он точно рад... Леон это знает, чувствует. И Кеннеди больше никогда не уйдёт от него. Он не хочет в реальность.. Он не хочет просыпаться. Врачи зафиксировали, что смерть наступила во сне. Причины неизвестны. Леон Скотт Кеннеди умер в 03:18, в своей квартире, на злосчастном диване.