В последний раз

Он помнил лишь силуэт Фаенона, затем Каосланы. Помнил, как его воспоминания перетекали в следующее тело… Не было ни страха, ни боли, только умиротворение. Его час настал. Но где-то в самых глубоких, почти истончившихся крупицах исчезновения он вдруг увидел ЕГО. Светлые волосы с алыми кончиками, яркие, как расплавленное золото, глаза… Он помнил шрамы, помнил голос. Не помнил лишь одного — его улыбки. Улыбки Мидея. Такой искренней. Такой тёплой, что от неё можно было согреть мёртвую вселенную. — Вот бы… снова… её увидеть… — Это были последние слова, прежде чем темнота поглотила его без остатка. Он думал, это конец. Конец его истории. Ведь явился СПАСИТЕЛЬ из-за предела неба, чтобы оборвать этот несчастный сюжет. Но вдруг, свет ударил в глаза. А потом… он снова стоял в Охеме. — Ч-то… — Голос мужчины дрогнул, сломался. Ривер похолодел: неужели Первопроходец не справился? Неужели проклятые циклы начались заново? Снова всё повторится?! Паника окатила его с головой, руки задрожали. Но внутри… внутри не было привычного огня. Только странное, пугающее умиротворение. — Хватит стоять! Беги к нему, пока есть время! — Женский голос раздался за спиной Мечника. Он обернулся и увидел Кирену… Нет. Не её. Демиург. Та Кирена, которую он знал, пожертвовала собой, стёрла себя из кода Скипетра. — Его… — Ривер не сразу понял, о ком речь. А потом поднял голову и замер. Мидей. Наследный принц стоял на той самой крыше, где любил сидеть часами, глядя вдаль, в бесконечное небо. И Ривер побежал. Забыв обо всём на свете. Спотыкаясь, задыхаясь, чувствуя, как время утекает сквозь пальцы… Он видел только одну цель: добраться до Мидея. Сказать то, что вечно молчало в груди. Увидеть его улыбку. Когда Ривер ворвался на крышу, он остановился, тяжело дыша. Мидей стоял к нему спиной, а потом медленно повернулся. — Чего застыл? Долго мне тебя ждать? — В его голосе всё ещё звучала привычная грубоватость, но сквозь неё пробивалась такая больная, такая родная теплота. Ривер шагнул вперёд. Неуверенно. Словно по тонкому льду. Он заметил, как его собственный плащ начал таять, рассыпаться искрами. Времени на сантименты почти не осталось. Он был выше, шире в плечах, но сейчас просто подошёл и обнял Мидея. Так крепко, как только мог. С отчаянием смертника, который держится за последний миг жизни. — Прости меня, Мидей! — вырвалось у него громким, разбитым всхлипом. — Прости за всё, что я сделал! Я не хотел! Я никогда не хотел! Он плакал навзрыд, безудержно, взахлёб, потому что давно не чувствовал ничего. Эмоции умерли в нём много циклов назад. А теперь ожили, чтобы разорвать сердце. Мидей на мгновение оцепенел. А потом обнял в ответ. — Тебе не за что извиняться, Ривер… — тихо сказал он, прижимая к себе дрожащего мужчину. — Ты делал это, потому что надо. Без жертв не бывает побед. И вдруг принц почувствовал, как тело Ривера становится легче, прозрачнее. Отстранился, в ужасе вглядываясь в его лицо. — Пожалуйста, Мидей… — прошептал Ривер, бережно беря его лицо в ладони. — Улыбнись мне… в последний раз. Я хочу запомнить. Я хочу вспомнить твою улыбку… Мидей закусил губу до боли, не желая верить, что это действительно конец. Но он заставил себя. Выдавил из самого нутра ту самую, искреннюю, родную, любимую до слёз, до хруста в груди - улыбку. — Не уходи… — одними губами выдохнул принц. Вместо ответа Ривер легонько коснулся губами его губ. Почти неслышно, почти невесомо куснул, будто пытаясь оставить на них хоть что-то от себя. А потом исчез. Рассыпался серебряной пылью, которая тут же унеслась ветром. Осталась только пустота и ноющий, разрывающий изнутри ком в горле наследного принца Кремноса.