One month of us

Его слова ударили не по разуму, а по телу — внутри разлилась тягучая тяжесть, а к горлу подступил ледяной, до невыносимости колючий ком.    - Малыш, пожалуйста, не надо…., - я метнулся к нему, пытаясь обнять, но в ответ встретил поднятую ладонь и стеклянный взгляд.   - Финн…. Прошу… Очень прошу тебя, мне, правда это нужно….   Нутром я прекрасно понимал, что он чувствовал в этот момент. Ноа был очень чувствительным человеком, очень хрупким и такие потрясения абсолютно не вписывались в его картину мира. Оливер не сделал ему ничего плохого. А Ноа сделал. Да еще и признался в своих чувствах ко мне…. Впервые он не солгал, он был честен, хоть и затянул с этим.    Ноа. Самый добрый, самый отзывчивый человек на земле, который и мухи не обидит вдруг причинил кому-то боль. Незаслуженно. Грязно. Ему нужно время примириться с тем, что произошло. Ему нужно время простить себя и отпустить.    Все должно было пройти экологично. Тет-а-тет. Без драм и этих пошлых сцен. Они должны были просто поговорить, честно и открыто. А потом разойтись по разным сторонам. Да, Ноа все равно бы чувствовал себя паршиво, но все было бы иначе. Я бы залечил его раны в сию же секунду. Он позволил бы мне это сделать, я знаю. Но сейчас, как бы я не хотел унять его боль, я был лишним…. ?   - Я…. Не хочу оставлять тебя в таком состоянии….   Он вытер тыльной стороной ладони остатки влаги на своих щеках и поджал ноги.    - Со мной все будет хорошо, Финн….   Его голос звенел, словно лезвие ножа. Ни единой лишней эмоции, ни теплого привычного мне полутона — лишь пугающая геометрия звука, в которой каждое слово падало на стол, как отчеканенная монета.   Как бы я не хотел его ослушаться, мне пришлось встать и уйти. Молча. Так же сухо.    ---- Я доживал этот день как мог. С бутылкой виски, обмякшим попкорном, который Клоэ оставила на столе после посиделок с Эммой и с чувством полной беспомощности и страха.    Первое, что меня пугало - это неопределенность. Во мне как-будто посеяли зерно сомнения. Вдруг чувство вины и жалость к Оливеру сподвигнут его вернуться к нему? Конечно, звучит бредово, но, черт возьми, почему-то это вдруг скользнуло мне в голову.    Второе — Сам Оливер.    Как думаете на что способен обманутый человек? Каков масштаб бедствий? И тут-то вспомнились слова Бри, от чего резко скрутило в районе живота. Тут было два исхода. И один из них мне абсолютно не нравился.    Теплилась надежда, что Оливер не совсем конченный мудак, что бы портить Ноа жизнь, но…. Блядь.   Вопросики как червячки расползались по моим извилинам и разъедали оболочку мозга.    Господи, как я устал…. Как я устал проживать бесконечное дерьмо. Я был так близок к счастливому концу нашей истории, все налаживалось и все было таким прекрасным и это утро….     Меня не было всего полчаса. Ну может минут 40. Каких-то несчастных 40 минут….   И надо было этому гандону вернуться именно в это время?   В который раз все катится к чертям и я уже теряю всякую надежду, что вообще буду когда-нибудь спокоен и счастлив, ну?    Когда-то это должно же произойти. Или вселенная всячески препятствует нашему союзу, либо просто испытывает меня на прочность. Но я уже не вывожу, хватит. Пожалуйста, прекратите.    Но больше всего на свете сводило с ума осознание того, что Ноа совсем один. Проживает этот пиздец самостоятельно, а я ничем не могу помочь. Я связан.    Я написал ему 10 смс. И ни на одно не получил ответа. Мало того, они были даже не прочитаны.  Я позвонил один раз, перед сном….  Длинный гудок. Короткая пауза. Снова гудок и так длилось до тех пор, пока динамик не выдал два окончательных аккорда и не наступила тишина. Густая, давящая тишина. Хуже любой утопии.    Я снова напился. Как черт. И уснул на коленях Клоэ, которая то и дело повторяла весь вечер, как мы уже выебли ей все мозги. И она права.    -----   Машина прибыла как положено, в назначенное время, ровно минута в минуту. Я оделся менее приметно, сел на заднее сиденье и сунул в уши air pods. Я не слушал музыку, она разливалась белым шумом где-то очень далеко и единственное, что выводило меня на мгновение из тяжелых дум — это резкие остановки перед светофором. Водитель вел машину просто отвратительно.    Утро было тоже молчаливым. Ни звонка, ни ответа на смс. Я тоже решил взять паузу и больше ничего не писал.    Все это очень сильно выводило меня из себя. Я люблю его, он меня, я единственный человек, кому он может поплакаться в жилетку, доверить свои переживания, но он отверг это…. Еще вчера я его понимал, принимал его действия, как некую самооборону, как желание уединиться и пережить это в одиночку. Но сегодняшнее молчание длинную в половину ёбаного дня начало уже дико нервировать….    Бри встретила меня у черного входа в Метрополитен музей и не дав выйти из машины тут же нырнула в нее с таким счастливым лицом, будто сегодня мне выдадут Оскар.    - В The Pierre отель, пожалуйста. Быстро, -  указала она водителю и открыла блокнот с таймингом.   - Это еще зачем? - я вынул затычки из ушей.   - Дурень, ты планировал переодеваться прям на красной дорожке? Нас жду в отеле. Твой костюм уже там. И еще надо будет сделать небольшую фотосессию для GQ. Фотограф приедет через час. Думаю управимся. Опаздывать никак нельзя.   - Ты не говорила про фотосессию.   - Я вообще-то хотела сказать, тогда, по телефону, но ты вроде куда-то торопился, нет?   Тут же вспоминаю ее звонок во время внепланового минета Ноа.   - А, ну да…. Ок. Хорошо. Ладно.   - Что с лицом опять?   Да прекратит она когда-нибудь уже???   - Все нормально. Просто…. Не в настроении.   - А ты когда-нибудь в нем вообще бываешь?   - Бываю. Когда ты не задаешь бесконечно этот вопрос.   - Потерпи немного, Вулфхард. Это для твоего же блага.   - Ага. Я просто раб….   - Ты просто придурок.   Она уткнулась в блокнот, делая какие-то пометки и то и дело поглядывала на часы.    Мы приехали в отель и сразу поднялись в номер люкс, возле которого уже терлось много людей.    Бри толкнула меня во внутрь и тут я понял всю серьезность мероприятия. Стилисты, визажисты тут же оккупировали меня со всех сторон и не давали сделать лишнего вдоха. Все вокруг улыбались, смеялись, травили какие-то пустые шутки, а мои мысли были на Брум стрит, в квартире Ноа и я все еще никак не мог сделать что-то с лицом.    Когда мои волосы были уложены, а лицо засверкало от тона, Бри вынесла костюм и я потерял дар речи. Я не любил наряжаться, я ненавидел костюмы, но эта вещь была и правда потрясающей и правда казалось было сшита на меня. Классический черный деконструированного кроя пиджак, поверх белого холщеного пальто, белые широкие брюки, белая рубашка, галстук. Это было правда красиво.    Когда я оделся, в дверях показался Мэтью. МэтьюТайлер Пристли. Фотограф. Его-то я давно знал и облегченно вздохнул. Он снимал нас несколько раз с Ноа. С ним всегда было комфортно, быстро и без всяких проблем. Ибо другие фотографы зачастую были очень навязчивыми. А мне, блядь, совсем сегодня не до чего.   Мы сделали несколько кадров, после чего Бри, взяв меня под руку вывела из отеля и мы выдвинулись в сторону музея.    Сбор гостей тянулся невероятно долго. Я топтался с ноги на ногу, то и дело поглядывая на пустой экран телефона в ожидании хоть чего-то от Ноа. Но телефон молчал.   Завтра. Я поеду к нему завтра утром.  В пизду все это…   Когда дошла моя очередь выходить на дорожку, Бри что-то шепнула мне на ухо и я сделал несколько шагов. Под вспышки сотен фотокамер, ослепляющих не хуже полуденного солнца, я вступил на алый бархат и тут же почувствовал себя до безобразия неловко.    Гул стоял ужасный. Я терялся куда смотреть и просто одаривал каждый объектив по очереди, задерживаясь лишь на пару секунду.    Все кричали мое имя, а во мне кричало отчаяние и казалось, что мое лицо тоже не безмолвствует. На нем все отпечатано. Я уверен.    И, о Боже, как все это чуждо мне…. Я никогда не посещал такие громкие мероприятия. Я вычеркивал их из списка в первую очередь, как только видел. Мне всегда было неловко на публике, особенно когда каждый наровит бесцеремонно сделать со мной удачный кадр.   Но этот экзамен более менее я прошел, ибо Бри даже ничего не сказала в укор моей физиономии. Хотя скорее всего ей было не до этого, ее основной задачей было соблюдение тайминга и лишь иногда припудривать мне щеки.    Далее была выставка, потом коктейли. Бри отобрала у меня телефон, ибо с ними нельзя.    Господи, надеюсь она не увидит сообщения Ноа, если тот соизволит вдруг написать.    Я прибивался как гавно в проруби к разным людям, стараясь показывать свою заинтересованность в данном мероприятии и каково было мое удивление, что практически никто, НИКТО меня не узнавал.    Счастье-то какое.   Ужин, концерт Джошуа Генри и вот наконец я свободен.   

****

 

Я приехал почти за полночь, без сил, выжатый как лимон. Тело походило на свинец и каждое движение требовало неимоверных усилий. Мышцы гудели, как натянутые струны, а глаза слезились от количества впитанного яркого света и вспышек, будто в них рассыпали тонну песка.    Клоэ должна быть уже спит. Я тихо открыл дверь ключом. Свет в гостиной исходил только от кухонной подсветки и маленького торшера у дивана. Стянул с себя ботинки и размял пальцы на ногах, испытав неимоверное облегчение.    Я сразу двинулся в сторону минибара, мне необходимо было срочно выпить, ибо шампанского с ужина было явно недостаточно, что бы как минимум уснуть без роя мыслей.    Шарканье шагов из комнаты Клоэ.   Как всегда не спит. И бдит. Святая моя женщина.    Тянусь за бутылкой, попутно разминая плечи и тут же слышу.   - Как прошел вечер?   Я бы точно не спутал ее голос. Я узнаю его из миллионов голосов, каким бы не был ее тон, но это точно не она. Оборачиваюсь и вижу…. Ноа. Он стоял, оперевшись о стену с сонной улыбкой на лице и не менее сонным взглядом.  На нем были мои шорты, моя футболка и мои, блядь, домашние носки.    - Ноа? Что ты тут….   Не успеваю сказать, как он тут же накидывается на мою шею и я, чувствуя тепло его тела, тут же пьянею не сделав не единого глотка алкогольной воды.    - Ноа…. Стой…. Боже… Ноа…., - я буквально подкашиваюсь под его весом, - что… это значит? Где Клоэ?   - Она уехала к родителям. Точнее…. Я ее попросил уехать. На пару дней. Я видел твои сообщения, Финн…. Я не мог ответить, а когда смог, решил сделать это лично….. Прости…. Прости за мою истерику вчера…..   Я был так зол на него. Я готовил утром целую речь, что бы сказал ему в лицо, если бы увидел. Но все растворилось в воздухе между нами в один момент, как только его запах врезался в мои ноздри.    Я и тут слабак.    - Я переживал за тебя, Ноа…. Боже, мне было так страшно за тебя, за нас….   - Тшшш, - он запечатывает мой рот указательным пальцем, - все хорошо, Финн…. Со мной правда все хорошо… И у нас теперь тоже будет хорошо…..   - Но как же….   -…. Сегодня утром я позвонил Оливеру…. Мы встретились. И….   ЧТО, ПРОСТИТЕ?!   - … И у нас был разговор…. Тяжелый разговор…. Но он мне был нужен. И ему тоже….. Я не мог пустить все на самотек….. Это было бы неправильно…..   Он говорил так быстро, так сбивчиво и так тихо, почти шепотом. И этот шепот накрывал меня с головой точно невесомое одеяло.    - Конечно я виноват перед ним…. Но мне было жизненно важно что бы он понял и простил меня…. Прости… Прости, что говорю все это тебе…. Я просто хочу быть честным с тобой…. Понимаешь?   - Ноа, милый мой, Ноа….   - И прости, что выгнал тебя вчера…. Это было неправильно. Грубо. Ты не заслужил этого. Но я был не в себе….   - Все в порядке, Ноа…. Я понимаю тебя…   Ох и лжец ты Вулфхард. Влюбленный, мать его, лжец.    - Мы расстались на нейтральной ноте… И он уехал обратно в Париж. И не переживай, Финн…. Оливер не скандальный человек, проблем не будет. Ни у кого из нас….   Тревога, ходящая за мной по пятам весь день, резко испарилась, словно грозовой фронт, уступая место первому лучу солнца, пробивающемуся сквозь тучи. На душе стало так тихо и так, наконец, спокойно, что я не мог сразу поверить в реальность только что услышанного.    Я ничего не сказал и в ответ просто крепко прижал его голову к своей груди, запрокинув свою, что бы задержать первые слезы.    - Я люблю тебя, Финн. Теперь все будет хорошо. Мы вместе. Мы всегда будем вместе.   Он сжимает мою талию и хлюпает носом. А я наконец мысленно отпускаю Оливера в далекое плавание. Из своей головы. И из нашей жизни.    Теперь уже точно точка.   - Мой принц. Как ты красив сегодня, - он чуть отсраняется, с ног до головы одаривая меня влюбленным взглядом.   Да, я не переоделся. Мне разрешили вернуть костюм завтра, ибо я был не в состоянии возвращаться обратно в отель.    - Тебе нравится?   - Не то слово. Я сталкерил инстаграм весь вечер. Как ненормальный. Клянусь.   Иисусе. Наконец я не один заложник этой привычки.    - И что ты там еще видел?   - Очень грустного актера из сериала «Очень странные дела». На его лице была вся печаль мира, надеюсь об этом не напишут в СМИ.   - Пусть, что хотят пишут. Мне все равно. Я еле пережил этот день.   - Пойдем в кровать, я хочу собственноручно раздеть своего принца.   - Подожди, я хотел бы сначала в душ….   -…. а потом искупаю своего принца.   - …. Ладно. Согласен. Но сначала….. Принц хочет много-много поцелуев.    Прижимаю его к стене, мягко и неотвратимо. Его руки тут же спускаются на мои бедра и вжимаются в них до легкой боли. Я бережно коснулся его подбородка, приподнимая лицо.    Блядь, как же мне повезло….    Каждый раз смотрю на него как в первый раз и заново учусь дышать. Эти брови, ресницы, глаза, его пухлые мягкие губы. Я провел по ним большим пальцем. Они такие поддатливые, словно согретый воск. Осторожно, почти невесомо касаюсь их своими, словно боясь спугнуть этот момент. Это было так нежно, что ощущалось как долгожданный глоток чего-то до безумия сладкого. Мы не торопились, нам уже не надо никуда спешить. Есть только мы в полумраке гостинной и этот медленный, теплый выдох на двоих. 

 

Я безумно его люблю. 

 

*****

 

Мы вернулись в его квартиру ранним утром. Я, он и мой чемодан. И все вдруг встало на круги своя…. Будто бы и не было никаких потрясений и не было всех лет той безответной любви. Он тут же поспешил готовить нам завтрак, а я тут же выбежал в цветочный и купил самый огромный букет его любимых сухоцветов.    Мы не спали всю ночь, но я не чувствовал себя сонным и разбитым. Внутри меня будто распустился ослепительный бутон энергии, и казалось, что законы притяжения перестали работать: мысли стали легкими, как перышки, а тело наполнилось невесомой силой. В моей груди пульсировало чистое, ничем не замутненное счастье, словно весь мир вдруг замер, аплодируя именно мне.   

Финну Вулфхарду, который наконец выиграл эту жизнь. 

 

Мы не знаем, как будет складываться эта жизнь. Но мы точно знаем, что наша любовь сделает все возможное и невозможное.    Несколько дней мы провели только вдвоем, дома, отключив телефоны и исчезнув из этого мира. Нам жизненно необходимо было насытиться друг другом до одурения, ибо неизвестно, когда еще получится это сделать.    А потом я вернулся домой. Скрипя сердце. Так было нужно. Мы не могли быть вместе постоянно. Увы…..  

***********

 

Канада. Ванкувер. 16 мая 2026г.

  За окном тихо сгущались сумерки, а в комнате горел мягкий свет торшера, падая на взъерошенные волосы брюнета. Пахло свежесваренным кофе и круасанами. Впервые не алкоголем и снэками.   И впервые все ощущалось иначе. Укутавшись в легкое одеяло Финн Майкл Вулфхард уютно устроился на кресле с листом пергамента и ощущением абсолютного спокойствия, будто именно в этот момент он контролировал все вокруг.   Он долго думал, смотрел то в стену, то на этот лист и будто собирался с мыслями. Шариковая ручка перекатывалась в его ладони, пока в какой-то момент нужные слова не нашли свое пристанище и не начали изливаться на пергамент, суетливо дрожащими руками.   Он писал без остановки, размашисто, увлеченно. Так пишут откровения, что-то особо личное. То что значит так бесконечно много и то что предназначается только одному единственному в жизни адресату.   Он писал письмо. Сокровенное письмо. Он улыбался перечитывая каждое предложение и продолжал писать дальше, боясь упустить мысль.   Когда оно было готово, брюнет бегло окинул его взглядом, сложил вдвое и аккуратно всунул в маленькую книгу, которая величественно лежала на журнальном столике и ждала своего часа.   Он провел по пустой матовой обложке ладонью, словно запечатлевая на века то, что было написано с таким трепетом и словно оставлял на ней частичку своего тепла.   Положив книгу в желтый конверт он тяжело выдохнул, сделал последний глоток напитка, выключил торшер и лег спать. Он не проверил телефон перед сном, как обычно это делал. Он не рефлексировал перед тем как уснуть, он был пуст, спокоен и опьяняюще счастлив. И впервые он уснул с блаженной улыбкой, будто только что познал рай.   

Филадельфия. Штат Пенсильвания. Университет Penn. 18 мая 2026

  Шатен стоял у сцены в ожидании своего имени и вручения заветного диплома. Как только ректор назвал его, а зал взорвался от аплодисментов, Ноа Кэмерон Шнапп поднялся по ступенькам с той самой узнаваемой и привычной кроличьей улыбкой, которая растапливала сердца миллионов на этой планете.   Час пробил. Он закончил лигу плюща. Он единственный, кто не смотря на плотный график и загруженность теперь держит в руке заветную корочку. У него получилось.   Пожав руку ректору, он спустился с другой стороны и направился к своей семье, еле сдерживая эмоции.   - Ноа, это передали тебе.   Клоэ протянула желтый конверт дрожащими руками.   - Что это? - шатен был явно удивлен.   - Не знаю. Мне позвонил курьер 20 минут назад и передал это. Тут твое имя. Думаю, это что-то важное.   Шатен положил диплом поверх конверта и тут же переключился на поздравления своей семьи.   Когда официальная часть закончилась и Ноа направлялся на такси в сторону дома, чтобы переодеться перед намечающейся вечеринкой, он распечатал конверт.   Книга упала ему на колени и шатен на минуту опешил.   Из нее торчал лист бумаги, явно не по размеру. Он вытащил его и открыл, затаив дыхание.   «Мой Ноа.   Сегодня твой самый значимый день в жизни. Боже, как я хотел бы быть рядом с тобой, сидеть рядом с твоей семьей, кричать твое имя, а потом заключить тебя в свои объятия.   За последнее время я пережил столько всего, что это письмо просто капля в море.   Я так сильно тебя люблю. Как сумасшедший. До беспамятства. С самого первого дня нашего знакомства. Тогда я был слишком мал и не осознавалэтого. Но именно тогда, на кастинге, я понял, что не хочу быть далеко от тебя. Годами я копил свою любовь и она разрывала меня в щепки.   Казалось бы, мы знаем друг друга так давно, но я продолжаю влюбляться в тебя каждый день. Даже на этом чертовом расстоянии.    Ты — лучшее, что случилось в моей жизни, Ноа.    Иногда я ловлю себя на мысли, что даже самые красивые слова не могут передать и половины того, что я к тебе чувствую. Ты — мой свет, к которому я стремился всю жизнь и стремлюсь до сих пор.   Я так люблю твою улыбку, то, как ты смеешься, и то, как спокойно становится на душе, когда ты просто рядом со мной. Я люблю тебя сонного, люблю как ты готовишь нам завтраки, как наряжаешься перед выходом, как иногда поешь в душе совсем не в ноты, как стесняешься, смущаешься, как иногда злишься, а потом резко обмякаешь. Как ты смотришь на меня, как говоришь мое имя, как касаешься, как вжимаешься в мое тело перед сном. Мне не нужна эта жизнь без тебя, я готов гореть в аду вечно, лишь бы демоны дали мне шанс прожить с тобой до конца моих дней.   Я писал эту книгу с мыслями о тебе, о нас. Это мое признание, все мои пережитые чувства. Я написал ее за сутки. На одном дыхание и литрами эспрессо. Я хочу что бы ты знал, что я так сильно люблю тебя, что готов положить весь мир к твоим ногам.   Ноа, ты мое все. И если наша участь скрываться всю жизнь - я готов. Я на все готов, лишь бы быть с тобой рядом.   Ты мой воздух, моя пища, моя жизнь.    Когда ты сказал, что любишь меня, я забыл как дышать. Это было так много для меня. Я до сих пор не верю, что достоин твоей любви.   Я хочу одного. Заласкать тебя своими словами, хочу сказать тебе все, что не говорил раньше.   Ты - мой дом. И я хочу бесконечно возвращаться туда, зная что твоя любовь будет моим вечным ориентиром.    Ноа, ты моя обсессия. Ты мой рай. Я всецело, безумно, до одурения люблю тебя, малыш. И до невыносимости сильно жду скорейшей встречи.   Обнимаю миллион раз»  

Твой Ф.

    Ноа Шнапп сам не заметил, как слезы вытекали из его глаз, падая на пергамент и размазывая буквы. Он перечитал его три раза, а потом приложил к груди, будто запечатывая каждое слово навсегда в своем сердце.    Это не просто слова на бумаге. Это послание, в котором нет фальши, лишь чистая, обнаженная нежность и любовь, предназначенная для глаз одного человека. Для глаз Ноа.    Придя в себя через несколько минут, он отложил в сторону письмо и открыл книгу.   

“One month of us”

Это было и я ни о чем не жалею.

 

«Последний раз мы виделись месяц назад.    Это была очередная встреча с фанатами, которая затянулась на лишних 2 часа, потому что все желалисделать фото с Ноа, а тот не мог никому отказать.    В этом был весь Шнапп……..»