Альпенгольд

Чимин когда-то думал, что самая сложная вещь в его жизни — это сдать экзамен по квантовой механике, не уснув на пятой странице задач про туннельный эффект. Оказалось, он сильно заблуждался. Ну что сказать, глупец, жизнью не наученный. Настоящий пипец начался тогда, когда он впервые надел кремовый фартук и встал у входа в ресторан «Прибой», натягивая слащавую улыбку. Мизерная стипендия не покрывала даже часть аренды квартиры, которую он снимал вместе со знакомым, а родители тонко намекнули, что «взрослая жизнь начинается с финансовой самостоятельности». Так студент факультета ядерной физики превратился в жонглёра тарелками, а расчёты сечений рассеяния сменились табличками «столик зарезервирован». Пак Чимин быстро усвоил главное правило заведения: клиент всегда прав, даже когда он туп как пень; воняет, будто не мылся со времён палеолита, или требует «кофе без кофеина, без молока, без воды, но чтоб бодрил». Держи печеньку. Клиентов с прибабахом за полгода работы он повидал столько, что мог бы защищать по ним кандидатскую — научрук, наверное, заплакал бы от умиления. А Чимин просто кивал, поправлял кремовый фартук, и мысленно считал до десяти, надеясь на повышенную социалку от университета. Интерьер «Прибоя» напоминал застывшую морскую стихию: потолок украшали массивные деревянные панели, вырезанные в форме плавно изогнутых волн и выкрашенные в глубокий насыщенный синий цвет. Повсюду царил контраст между тёплым, медового оттенка полом и бархатной мебелью — мягкими диванами цвета ночного неба. Зона бара, отделённая изящной аркой, подсвечивалась синим неоном, создавая атмосферу то ли дорогого лаунжа, то ли подводного царства, в котором Чимин чувствовал себя на редкость умиротворённым. Он сам выбрал этот ресторан, чтобы во время работы глаз радовался, но как жаль, что клиентов не выбирают… Как вот, например, сейчас один за столиком номер четыре. Мужик в сером классическом костюме, от которого веяло дорогим парфюмом и непоколебимой уверенностью в собственной правоте, внезапно отложил меню, сложил руки на скатерти и уставился на Пака так, будто тот должен был решать вопрос жизни и смерти. — А у вас вообще курить нельзя? — поинтересовался абсолютно серьёзно, на что Чимин лишь помотал головой, виновато улыбаясь. — Что, прям нигде? Левый глаз Пака дёрнулся, даруя неприятное желание почесать. Внутри и так закипало после восьмичасовой смены в выходной, так, что просто хотелось разнести всё к чертям, но пришлось лишь снова натянуто улыбнуться, медленно выдыхая. Как там говорится? Дыхательный квадрат — успокоение для нервной системы? Нихера что-то не помогало, хотя Чимин пробовал, и не раз. — К сожалению, согласно правилам заведения и городским нормам, у нас полностью бездымная зона, господин. Но я могу принести вам мятный чай или… э-э… предложить выйти на улицу — там свежий воздух, сможете покурить за углом и вернуться обратно. Мужчина нахмурился, будто Чимин только что предложил ему говна на лопате. — А на балконе? Или у входа? Или, скажем, в подсобке, в туалете? Вы же где-то курите, шпана. — Балкон — это зона для вип клиентов, — ляпнул Чимин, тут же мысленно себя отругав. — То есть… извините, он временно забронирован. А в подсобке пожарная инспекция установила камеру. Вы же понимаете, безопасность прежде всего. Голос прозвучал настолько фальшиво-заботливо, что самому захотелось скривиться. Приходите, в «Прибое» можно отведать отличной лапши на уши. — Понятно, — протянул клиент, кивнув с видом человека, который пережил страшную потерю. О несомненно — в виде целой сигареты. — Тогда принесите мне виски, и чтобы лёд был не кубиками, а колотый, а то напихиваете его больше, чем самого напитка. Знаю я вас. Чимин кивнул, отступил на шаг и записал что-то в своём блокнотике. И почему посетители всегда думают, что сигаретный дым как-то волшебным образом исчезнет в вентиляции… — О, альпенгольд, — раздался за спиной знакомый голос. Тэян возник из ниоткуда с подносом, на котором болтались три бокала с сомнительным будущим. Он поправил рыжую галстук-бабочку, которая явно была куплена в очередном секонд-хенде, и ухмыльнулся. Просто отстойный вкус. — Ты можешь не так жутко улыбаться? Если устал, то расслабься и не криви ебло. — Захлопнись и неси заказ на седьмой, — буркнул Чимин, вытирая невидимую крошку с соседнего стола. — Я тут вынужден девятый час вылизывать задницы, которые путают цезарь с капрезе, а ты ещё стебёшься. — Это называется клиентоориентированность, бро. Давай, выжимай режим лизоблюда на максимум, иначе менеджер снова впишет тебе в график мытьё вытяжки после закрытия. А там, между прочим, воняет хуже, чем в раздевалке. Где, кстати, салфетка цвета бургунди? — У нас вообще-то нет бургунди, — вздохнул Чимин. — Зато есть ебанутые клиенты, которые думают, что есть. Иди отдохни немного, разомни жопу. Чимин кивнул, сделав вид, что пошёл проверять наличие салфеток в дальнем зале и, после отнесённого заказа, свернул к барной стойке, где тихо плюхнулся на высокий стул. Плечи опустились на добрых пять сантиметров. Спина заныла, будто он отработал смену грузчиком, таская мешки с цементом, а не подносы с пастой. Чон Мину за стойкой расслабленно протирал стакан, зажав зубочистку между зубов. Просто кивнул, не отрываясь от работы. На стене за его спиной горела неоновая вывеска «Точка кипения». — Дай угадаю, четвёрка снова хочет, чтобы ты разогрел поке? — Мимо, — Чимин уткнулся лбом в прохладную столешницу. — Спросили, можно ли покурить в туалете. — Кстати про туалет, — Тэян тоже подскочил к стойке, хлопнув Чимина по спине, заставляя чуть ли не подлететь от неожиданности. — Там снова кто-то салфетки влажные накидал в унитаз, забился. Отправили Минсока драить, вот умора. Мину, заказ для дамочек за второй столик: две безалкогольные маргариты, и попросили «с лаймом, но без кислючки». Мину застыл, и тряпка в его руке остановилась в воздухе. Он поджал губы, тоже уже выдроченый сегодняшней дикой сменой. В баре на секунду воцарилась тишина, нарушаемая лишь тихим жужжанием холодильника и далёким смехом из зала. — Пусть, блять, тогда хлебнут лимонада, — отрезал бармен наконец. — А маргариту оставят в покое, без текилы это просто сладкая вода с солью. Я им не клоун, что за издевательство. — Они сказали, что хотят почувствовать вайб и сделать фотку, — парировал Тэян, уже смеясь. — И дольку лайма не забудь. — Чтобы закусить? — буркнул Мину, с грохотом ставя на стойку два стакана с газировкой, долькой лайма и щепоткой соли. — Мы сегодня будто реально в цирке. — Как и всегда, — тяжело выдохнул Чимин, прочесывая рукой блондинистые волосы. — Ты когда-нибудь думал, почему мы это терпим? — Да мне как-то похуй. — Деньги, — прощебетал Тэян без раздумий. — И заёб, что если уйду, то придётся объяснять предкам, почему бросил «стабильную работу в сфере гостеприимства». Они до сих пор не догадываются, что моя работа — просто хостес, хотя по словам менеджера, я должен чуть ли не в космос летать по просьбе посетителей. — А ещё говорить «с удовольствием» каждый раз, когда тебе тычут в лицо чаевыми в пятьсот вон, будто это грёбаный миллион, — Пак медленно помассировал виски, желая избавиться от головной боли. — Потому что, — Мину вытер руки и оперся о стойку, — если бы мы не терпели, этот клоповник бы закрылся. Поэтому и платят нам нормально, где еще таких жополизов найдут. Менеджер не глуп. Тэян хмыкнул, отпил минералку из стакана, поставленного другом, и посмотрел в потолок на синие деревянные волны. — Ты хоть раз видел, как человек смотрит на тебя, когда ты приносишь не то блюдо? Это не злость — экзистенциальный ужас, будто ты ничтожество, харкнувшее прямо в тарелку. Чимин кивнул. Он помнил тот вечер, когда парень потребовал заменить стейк «на более розовый, но не сырой, и чтобы прожарка была минимальной». Пак тогда стоял на кухне пять минут, глядя на шеф-повара, который молча резал лук и кидал недовольные взгляды, будто сам Чимин его лично оскорбил. — Зато на меня один раз блеванул какой-то старик после десятого шота. Думаю, навряд ли тебе это понравилось бы. — Фу блять. — А та дамочка, которая спросила, можно ли пронести свою псину сюда, а потом, когда сказали нет, запихнула её перед дверью в сумку попросила подать ей пиалу воды и поставить рядом с ножками стула, типа просто так? — бармен что-то смешивал в металлическом шейкере. — Ладно, пойду проверю столы и вернусь, — Тэян послал воздушный поцелуй, затем ушел в сторону главного зала, оттолкнувшись от барного стула. — Мину, помнишь того парня за третьим столом вчера? Я так и не рассказал, — подхватил Чимин, уже чувствуя, как по телу разливалось приятное расслабление. — Попросил принести ему вилку из другого набора. Из какого другого? Я так ахерел в моменте, принёс такую же, он подул на неё и рявкнул, что «всё равно холодная, видимо, металл не тот». Стрёмно как-то… сказал, что опять наведается на неделе. — Тогда в следующий раз всучи ему деревянные палочки, — усмехнулся Мину, закатывая глаза, — и скажи, что это эко-прибор с нулевой теплопроводностью, он купится. Сейчас всё, что звучит как псевдонаучный бред, воспринимается как премиум-сервис. Тэян вернулся быстро и швырнул на стойку небольшую квадратную плитку шоколада. Бумага шуркнула, открывая знакомый логотип: Alpen Gold. — Твой еженедельный паёк, — ухмыльнулся он, кося в сторону Пака. — Первый столик снова передал с запиской. Иди, альпенгольдик, к своему папику. Чимин замер, стыдливо поглядывая на парочку, усевшуюся рядом чтобы сделать заказ бармену. Он кивнул им в знак приветствия, затем обернулся на придурковатого друга и прожёг его недовольным взглядом. — Я же просил не называть меня так при гостях, — прошептал, но пальцы уже потянулись к обёртке. — И вообще… «Не растай к закрытию». — Так не мой проёб, — Тэян сделал шаг назад, ехидно хихикая и открыто издеваясь. — Кто виноват, что ты сладкий, как шоколадка, и к тебе липнет всякая бяка? Подумай. Прозвище прижилось мгновенно. Сначала оно было просто забавной отсылкой среди своих, но спустя пару недель «альпенгольд» превратился из шутки в локальный мем, который знал весь персонал, и главным его спонсором оказалась вовсе не Тэян… а столик номер один: вип-зона, скрытая от посторонних глаз аркой из морского стекла и полупрозрачными шторами цвета морской пены. Там почти всегда сидел один и тот же парень. Высокий, в безупречно сидящих свитерах из кашемира или идеально отглаженных рубашках, с расслабленной, но отстранённой манерой держать себя. Он не заказывал много, обычно брал только чёрный кофе, иногда десерт, который редко доедал. Зато оставлял такие чаевые, что Чимин порой подозревал, не хочет ли тот случайно выкупить заведение. И всегда, абсолютно всегда, рядом с чеком лежала небольшая шоколадка. Молочный, белый, с миндалём, с карамелью, с фундуком… ассортимент менялся, но суть оставалась прежней. Кстати, к шоколадке всегда прилагалась короткая записка от руки на плотной бумаге: «лучшему работнику», «от усталости», «сегодня вы особенно прекрасны». Впервые Чимин заметил закономерность в свой третий месяц работы. Парень, которого в базе обозначили просто как «гость №1», ловил его взгляд, когда тот нёс поднос мимо. И задерживал свой на секунду дольше, чем требовал этикет, а уголки губ приподнимались в едва уловимой полуулыбке. — Чего завис, хватит ломаться как блаженная девственница, — Тэян закатил глаза, замедляясь рядом с подносом, на котором болтался пустой стакан от виски. — Или боишься, что он тебя прям там возьмёт? — Проверяю, не украл ли он ещё одну ложку, — буркнул Чимин, ловя чужой тёплый взгляд, отворачиваясь и делая вид, что протирает столешницу, которая и так сияла как зеркало. — В прошлый раз, пока я нёс счёт, он спиздил одну случайно. Я потом полчаса её искал по полу по всему залу, как шавка. — Ага, конечно, — фыркнул Мину, не отрываясь от приготовления коктейля. — Он, Чим, пускай пиздит хоть всю кассу, если захочет. Чаевые-то какие лично тебе оставляет? Я видел, как ты в прошлый раз конверт в карман сунул, как крыска. Там, блять, моя месячная выручка… — Не твоё дело, — Чимин почувствовал, как уши предательски вспыхнули. — Это просто…клиентоориентированность. Он платит за сервис! — Сервис, это когда ты приносишь кофе и говоришь «приятного аппетита», — взглянул исподлобья Тэян, ухмыляясь. — А у вас с ним уже какие-то отношения, получается. Шоколадки, записки, взгляды… Чим, ты хоть знаешь, как его зовут? Или он просто «вип-стол-один»? Нам же тоже интересно, не молчи как партизан! Вот тут то Пак и замер. Имя… Действительно, он никогда и не спрашивал. В бронировании стояло только «Мин», и то не всегда, а в записках обычно не было ни подписи, ни контактов, только фразы, которые смущали и заставляли сердце трепетать. Чимин мысленно перебирал их, пытаясь уловить закономерность, но находил только нарастающее раздражение и ожидание. Чёрт возьми, он реально как краснеющая девка. — Давай вали, и не сдохни там от смущения, — прикрикнул Тэян. Чимин лишь с досадой тряхнул головой, сбрасывая наваждение. Пора было работать, столик номер один ждал. — Не сдохну, — проворчал в ответ на нетерпеливый взгляд, поправил кремовый фартук и взял меню. Ноги гудели так, что хоть на стену лезь. Чимин направился к арке из стекла, отделяющей вип-зону от основного зала. Здесь воздух казался другим, менее пропитанным кучей смешанных духов, более дорогим, с нотами сандала из аромодиффузора. За столиком, скрытым полупрозрачными шторами цвета морской пены, сидел Он. Сегодня «гость №1» выглядел иначе, чем обычно: вместо привычного кашемирового свитера на нём была белоснежная рубашка. Небрежно закатанные до локтей рукава открывали худые, но жилистые предплечья. Галстук с мелким геометрическим узором висел свободно, создавая образ человека, который только что сбежал с важной встречи, устав от неё до чёртиков. Тёмные, почти чёрные волосы были слегка растрёпаны, а на пальцах блестело несколько массивных серебряных колец, странно контрастировавших с официальной обстановкой ресторана. Мужчина опирался подбородком на руку, лениво крутя в пальцах зажигалку, хотя курить здесь было нельзя. Взгляд, тяжёлый и изучающий, тут же скользнул по приближающемуся Чимину. Официант остановился у стола, стараясь унять дрожь рук, когда принялся раскладывать меню на скатерти. Вблизи этот парень, Мин, как значилось в бронировании, хотя Чимин до сих пор не был уверен в этом, казался ещё более привлекательным. — Добрый вечер, — начал привычную песню Чимин, стараясь, чтобы голос звучал профессионально-безразлично, а не как у загнанной лани. — Вы готовы сделать заказ или вам нужно ещё время? Гость не ответил сразу, лишь убрал зажигалку в карман и откинулся на спинку мягкого дивана, продолжая сверлить Чимина взглядом. Глаза, узкие и проницательные, скользнули по лицу напротив, задержались на тёмных кругах, которые никакой тональный крем уже не мог скрыть, и на том, как официант незаметно переносил вес с одной ноги на другую, чтобы разгрузить спину. — Выглядишь так, будто тебя только что переехал камаз, — произнёс низким тембром с лёгкой прокуренной хрипотцой, от которой у Чимина по спине пробежали мурашки — внезапно показалось, что его профессиональная маска треснула. Пак моргнул, сбитый с толку такой прямотой. Обычно клиенты либо игнорировали его существование, либо извращались с требованиями. — Извините? — только и смог он выдавить, натягивая свою дежурную, слащавую улыбку. — Всё в порядке, просто… насыщенная смена. — Насыщенная, — Мин поджал губы, и в голосе проскользнуло что-то вроде усталой насмешки. — У тебя глаза на лоб лезут, вцепился в поднос так, будто это единственное, что удерживает в вертикальном положении. Чимин почувствовал, как внутри вскипает раздражение, смешанное со стыдом. Он действительно устал как физически, так и морально, но слышать это от клиента, даже от такого, который подкармливает его шоколадом и оказывает знаки внимания, было унизительно. — Я справлюсь, спасибо за беспокойство, — отрезал чуть резче, чем планировал. — Так что будете заказывать? У нас сегодня отличный стейк из тунца… Гость перебил его, подняв руку во властном жесте. — Сядь. Это что ещё за приколы? Сегодняшний день что, и вправду решил выжать из него все соки что-ли? — Что? — Сядь, — повторил Мин, кивнув на свободное место на диване напротив. — На пять минут. Я закажу тебе кофе, или что ты там пьёшь, чтобы не упасть в обморок. В голове вдруг что-то щёлкнуло, наверное тот самый предохранитель, который его сдерживал последние месяцы. Внезапно все эти шоколадки, записки и долгие взгляды сложились в единую, уродливую картину: он был не «лучшим работником», а похоже приятным развлечением. Милым официантиком с красивыми глазами, которого можно купить парой плиток «Alpen Gold» и несколькими комплиментами. Посетитель, видимо, заметил, как изменилось лицо Чимина: улыбка исчезла, уступив место холодному, отстранённому выражению, которое Пак оттачивал у зеркала. Учился не плакать от задач по термодинамике во время ответа перед орущим преподавателем. — Послушайте, — голос всё же немного дрогнул от сдерживаемой злости. — Моя работа приносить еду, убирать грязные тарелки и улыбаться, даже когда устал. — Я знаю, — спокойно ответил тот, не понимая подтекста. — Именно поэтому я и предлагаю тебе сесть. Ты вымотан. Я могу поговорить с твоим менеджером, сказать, что ты мне нужен, например, для уточнения деталей меню. Я заплачу. «Договорюсь с менеджером». Это стало последней каплей. Чимин почувствовал, как кровь приливает к лицу, но на этот раз это был не румянец смущения, а жар унижения. Он не какой-то мальчик на побегушках для мгновенного удовлетворения потребностей. Он вообще-то просто студент, который временно, временно!, продавал свои силы, чтобы выжить. Но не душу, и уж точно не своё достоинство. — Мне не нужно, чтобы вы договаривались с моим менеджером, — отчеканил Чимин, выпрямляясь во весь рост, игнорируя боль в пояснице. — И мне не нужен ваш кофе. Мин нахмурился, брови сошлись на переносице. — Ты чего? Я просто хочу помочь. Выглядишь так, будто сейчас рухнешь. — Я выгляжу так, потому что я работаю! — голос Чимина сорвался на полушепот. — И я не нуждаюсь в вашей благотворительности или что там это у вас. Он сделал паузу, собирая волю в кулак, чтобы сформулировать главную мысль, которая жгла горло. Похоже сегодня его выкинут за шкирку, причем без полумесячной выплаты. — Послушайте, мистер Мин, или как вас там. Я ценю ваши чаевые, правда. Они помогают мне платить за квартиру. Но я не продажный мальчик по вызову и не «развлечение», которое можно купить, пригласив сесть за свой столик. Я официант. У меня есть обязанности, и сейчас рабочая смена. В вип-зоне повисла тишина. Даже фоновая музыка с шумом прибоя казалась слишком громкой. Гость смотрел на него широко открытыми глазами, в которых читалось искреннее недоумение. Казалось, он никогда в жизни не сталкивался с тем, что кто-то отказался от его помощи. Ну что ж, получите и распишитесь! — Ты всё неправильно понял, — тихо сказал тот, и в голосе впервые прозвучала неуверенность. — Я не думал, что ты… что это выглядит как… — Неважно, что вы думали, — оборвал его Чимин, чувствуя, как дрожь в руках усиливается. Адреналин бил в виски. Этот день знатно его заколебал. — Важно то, что я не буду с вами сидеть, и мне не нужны подачки и отношения. Ни деловые, ни какие-либо ещё, особенно с клиентами. Сделал шаг назад, хватаясь за поднос как за щит. — Так что, если вы закончили издеваться над моим чувством собственного достоинства, может быть, всё-таки сделаете заказ? Или мне позвать другого официанта? Парень медленно выдохнул, провёл рукой по волосам, взъерошивая их ещё больше. Выглядел немного растерянно. — Капучино, — наконец произнёс, отводя взгляд. — И чизкейк, тот, с солёной карамелью. — Будет сделано, — сухо ответил Чимин. Резко развернулся и почти побежал прочь из вип-зоны, от этого запаха сандала и подавляющего присутствия. И только когда оказался за стойкой бара, рядом с Мину, лениво нарезавшим апельсины для Апероля, Чимин позволил себе выдохнуть. Ноги подкашивались от усталости и нервного перенапряжения. — Чего такой красный? — поинтересовался друг, не поднимая глаз. — Папик всё же схватил быка за рога? — Я отказал ему, — выпалил Чимин, опираясь ладонями о холодную столешницу. Мину замер с ножом в воздухе, начиная ржать. Тэян, которого запрягли протирать бокалы неподалёку, обернулся. — Чего?! — переспросил. — Отказал? В чём? В сексе? В деньгах? — Он предложил мне сесть с ним. Сказал, что договорится с менеджером, чтобы я отдохнул, и заплатит мне, как будто проститутке, — Чимин закрыл глаза, хмурясь. — А я послал его. Ну, не совсем послал, но дал понять, что я не мальчик на побегушках и тем более не дешевая эскортница. В баре повисла тишина. — Чим, ты идиот, — Тэян удрученно взвыл, шлёпая рукой по своему лбу и оттягивая кожу на лице. — Молодец, — Мину вернулся к нарезке цитрусов, затем пародируя младшенького. — Показал этому снобу, где раки зимуют! «Мы же не шлюхи, в конце концов». — Мы работаем в сфере услуг, — взбесился Тэян, напоминая. — Если клиент предлагает перерыв и готов за него заплатить, то ты берёшь перерыв. Это не проституция, а тайм-менеджмент. Ты мог бы посидеть двадцать минут, выпить бесплатный кофе и получить двойные чаевые. А вместо этого, скорее всего, получишь выговор от менеджера, если тот узнает, что ты огрызнулся на випа. Чимин поморщился. Логика Тэяна иногда подводила, но порой была безупречна и оттого неприятна. — Я не мог, — тихо сказал он. — Это даже звучит унизительно. Ой, бедный мальчик устал, давай я тебя спасу. Я что, малолетка что-ли, в такое верить? — Гордость желудок не наполнит, бро, — философски заметил Мину, подталкивая к нему стакан воды. — Но… респект. Мало кто может отказать випу, тем более если тот может выкупить этот район. Чимин усмехнулся, отхлёбывая воду, как раз в горле пересохло. — Ладно, несите капучино и чизкейк на первый, и пусть это будет самый медленный чизкейк в истории человечества. Смена закончилась в двенадцать ночи. Чимин стягивал фартук, чувствуя, как тело превращается в один сплошной синяк. Подошёл к кассе, чтобы получить свои чаевые за день. Менеджер, толстый мужчина с вечно красным лицом, молча отсчитал купюры. — Столик номер один оставил это, — буркнул он, протягивая Чимину конверт, который был толще обычного. Официант сжал его в руке. Сердце ёкнуло. Он, признаться честно, не ожидал. Или, может быть, это прикол и конверт напичкан фантиками от шоколада, в качестве наказания за дерзость. Пак вышел на улицу в прохладный ночной воздух и только тогда, прислонившись к кирпичной стене под тусклым фонарём, посмотрел что внутри. Всё-таки денег оказалось действительно много, больше, чем обычно. Намного больше. Настолько, что этого хватило бы не только на аренду, но и на новые учебники, покупку которые он откладывал уже месяц. И, конечно, шоколадка: «Alpen Gold» с миндалём. Под обёрткой лежал плотный лист бумаги. Чимин развернул его, вглядываясь в уже знакомый размашистый каллиграфический почерк. «Ты прав, извини. Я не хотел тебя обидеть или, о боже, купить. Просто заметил, что ты сильно замотался, и забыл, что гордости-то хоть отбавляй… Надеюсь, эти деньги помогут тебе оплатить не только аренду, но и, может быть, купить билет на тот концерт, о котором ты болтал с коллегой недавно. (Да, я услышал случайно). Отдыхай. Ты действительно отлично работаешь, и я не не считаю тебя просто мальчиком для развлечения.

М.Ю».

Чимин перечитал записку дважды. Потом вспомнил, как неделю назад, протирая стол рядом с баром, жаловался Тэяну, что хочет сходить на выступления любимого исполнителя, который приехал в город в рамках тура, но билеты оказались слишком дорогие. Он нахмурился, снова поглядывая в конверт. — Вот чёрт, — прошептал в пустоту ночной улицы, сжимая в руке шоколадку. — Кажется, я всё-таки облажался.

🍫

Две недели… Четырнадцать дней, которые Чимин мог бы потратить на работу, на зарабатывание денег и отдых с друзьями. Вместо этого он лежал на продавленном от времени диване в съёмной крошечной квартирке, закутанный в три одеяла с температурой тридцать восемь и пять, и чувствовал себя полным неудачником. Просто лох. Всё началось с экзамена по квантовой механике, того самого, ради которого он так усердно готовился, жертвуя сном, едой и временем. Зубрил этот долбанный туннельный эффект, волновые функции, уравнение Шрёдингера до такой степени, что ему начали сниться наркоманские сны. Пак был уверен просто на все сто, что сдаст! А потом получил «неуд»… Просто так, из-за главной задачи, которую решил не совсем верно: из-за одного глупого минуса, который пропустил в самом начале. И всё, цепная реакция ошибок, и вот он уже стоит перед преподавателем, который смотрит на него с презрением и унижает, выплёвывая прямо в лицо: «Пак, приходи на пересдачу через месяц». Месяц! Без стипендии, без возможности работать полную смену, потому что нужно готовиться. Чимин тогда лишь кивнул, сглотнул мерзкий ком в горле и вышел из аудитории, чувствуя, как земля уходит из-под ног. А потом его организм решил, что одного унижения мало, и решил ударить простудой или гриппом, фиг его знает. Чимин расклеился. Сначала першило в горле, потом появилась ломота в теле, а к вечеру он уже лежал, закутанный в плед соседа, и не мог даже встать, чтобы выпить воды. И вот сейчас, лёжа в полубреду, слушал, как Тэян тараторил в трубке. — …и представляешь, этот твой папик опять за своим столиком сидит, но знаешь, что самое смешное? Он мне почти не оставляет чаевых! Совсем по-другому смотрит, как будто я его лично оскорбил. Вчера вообще спросил, где ты. Я сказал, что ты заболел. Он так на меня посмотрел, будто я ему сказал, что ты помер. Жуть, Чим, просто жуть. Чимин слабо усмехнулся, смахивая слёзы усталости и прижимая телефон к уху. Голос был хриплым, горло саднило. — Может, он просто на самом деле скупердяй, — еле прошептал. — Не всегда же быть щедрым. — Ага, конечно, — фыркнул в трубку Тэян. — Особенно тому, кто закрывает нашу получку каждую неделю и отстёгивает тебе бабки? Сомневаюсь. Ладно, не суть. Как ты себя чувствуешь? — Как дерьмо, — честно признался Чимин, закрывая глаза. — Температура не спадает, голова раскалывается, и я пропустил уже четыре смены. Менеджер, наверное, меня убьёт. — Жизнь тлен, держи-ка член, — успокоил его Тэян. — Да не ссы, не убьёт, просто скажет, что ты слабак, что в наше время болеть — это роскошь, и впишет тебя в график на ночные смены. Держись там, альпенгольд, — и противно-сладко протянул его прозвище. — Заткнись, — беззлобно пробормотал Чимин. В этот момент из другой комнаты донёсся ритмичный звук, Чонгук, его сосед по квартире, снова решил устроить тренировку. — …девяносто восемь, девяносто девять, сто, — отсчитывал Чонгук, отжимаясь на полу в гостиной. — Блять, вот сука, ниже не получается… Чонгук был студентом спортивного факультета, будущим тренером. Короче, тем самым челом, не пьющим энергетики и постоянно жрущим килограммы творога и деревянные батончики. И его энтузиазм по поводу здорового образа жизни иногда переходил все границы. Особенно когда Чимин болел или валялся весь день без дела на диване. — Эй, Пак! — крикнул сосед, не прекращая теперь уже качать пресс. — Ты бы встал, подышал свежим воздухом или хотя бы метнулся до ванной. А то воняешь. Болезнь отступает перед силой воли. — Иди на хер, Чон, — прохрипел Чимин в трубку. — Что он там опять несёт? — поинтересовался Тэян, не расслышавший часть диалога. — Говорит, что афигел в край, — процитировал Чимин, закатывая глаза. — От самого после тренировок несёт как от бомжа с помойки, и ничего, я же терплю. Скоро с своими отжиманиями крышу двинет. — Эй, — донеслось из гостиной, — это не просто отжимания. Хорошая физическая форма — база, а вы, заднеприводные, походу никогда этого не поймёте. Чимин фыркнул и тут же закашлялся. — Ты слышал? — обратился он к Тэяну. — Он назвал нас заднеприводными слабаками. — Включи-ка на громкую, — рассмеялся Тэян. Пак ткнул пальцем экран, закрывая красное лицо руками. — Слышь, бейби, думаешь я тебя на лопатки не смогу уложить? А ты попробуй в следующий раз мне в лицо что-то вякнуть, раз смелый такой. — Я не привык быть снизу, Ли, — хмыкнул Чон. — Передай этому херу, что я ему ещё покажу, — уже шипел Тэян. — Да пошёл он, — отрезал Чимин, возвращая телефон к уху. — И так обойдется. — О боже, у нас тут пиздец. — На фоне у Тэяна послышались крики, смешанные с взрывами поздравительных хлопушек. — Погоди минуту, Чим. Чимин отложил телефон и закрыл глаза, пытаясь уснуть, но сон ни в какую не шёл. В голове крутились мысли о пересдаче, о деньгах, о том, как он подвёл родителей, о том, что… Внезапно в дверь позвонили. Вот бы Чон додумался открыть сам. — Я открою, — донёсся бодрый голос Чонгука из гостиной, и послышались шаги, скрип двери. — Эм… здравствуйте? Чимин приподнялся на локтях, прислушиваясь. — Добрый вечер, доставка для Пака Чимина, — раздался вежливый голос незнакомого человека. — Подпишите здесь, пожалуйста. — Для Чимина? — переспросил Чонгук. — А что? — Цветы. Цветы? Чимин нахмурился ещё сильнее. Кто мог прислать ему цветы? У него сегодня не день рождения, не годовщина и не праздник… ну разве что, если всё-таки не откинется ближе к полуночи. Да и вообще, кто знает его адрес? — Чонгук, что там? — крикнул он, сползая с дивана. Ноги были ватными, голова кружилась, но любопытство пересиливало. Кое-как доплёл до прихожей, держась за стены, и замер на пороге, увидев картину, которая заставила усомниться в адекватности происходящего. Чонгук стоял посреди коридора с абсолютно ошарашенным выражением лица, а перед ним возвышался курьер с охапкой цветов. С огромным, просто гигантским букетом нежно-розовых, пушистых, ароматных пионов. Его любименьких… — Это… это вам, — сказал курьер, протягивая Чонгуку документ для подписи. Чонгук перехватил его и механически расписался, принимая букет, который был шире его торса. — Пак, — медленно произнёс, поворачиваясь к другу. — Что за выкрутасы? Чимин лишь вылупился на цветы, не в силах вымолвить ни слова. В этот момент в трубке, которую он оставил на громкой связи на диване, раздался голос друга: — Чимин, ты ещё тут? Что там? Чимин подбежал и поднёс телефон к уху, всё ещё не сводя глаз с пионов. — Тэян… — прошептал. — Здесь… цветы. — Какие ещё цветы? — не понял тот. — Дофига пионов. В трубке повисла пауза, а затем раздалось громкое: — Что?! И Тэян сбросил вызов, даже не попрощавшись, выкрикнув напоследок что-то вроде «вот блять», что Чимин расслышал отчётливо. Но это было только начало. Не успел Чонгук свалить первый букет на столешницу в кухне, как в дверь снова позвонили. — Доставка для Пак Чимина, — сказал другой курьер, держа в руках корзину с пионами. Чимин моргнул. Затем позвонили в третий раз, и в четвёртый, и в пятый. К тому времени, когда курьеры ушли, вся их крошечная прихожая, гостиная и даже часть кухни были заставлены пионами: они стояли на полу, на столе, на подоконнике. Корзины с цветами занимали каждое свободное пространство. Аромат был таким сильным, что у Чимина, несмотря на заложенный нос, закружилась голова. — Пак Чимин, — медленно произнёс Чонгук, обводя взглядом цветочное поле, которое теперь занимало их квартиру. — Объяснишь, что это за хуйня?! Чимин лишь покачал головой, не в силах оторвать взгляд от этого цветочного безумия. Пятнадцать букетов и корзин. — Я… я не знаю, — честно признался, пытаясь догадаться, кто посмел. Может какая-то ошибка? Навряд ли несколько цветочных перепутали получателя и адрес. — Не знаешь? — Чонгук поднял брови. — Тебе присылают дохера букетов твоих любимых цветов, а ты не знаешь кто?! Пак, кому ты соснул, признавайся! — Нет, я… — Чимин запнулся, пытаясь выстроить логическую цепочку, — это долг, — наконец выдавил он, пытаясь хоть как-то спасти ситуацию. — Какой ещё к чёрту долг? Цветочный? Это как? — переспросил Чонгук, скрестив руки на груди. — Не беси, Пак. Чимин не ответил. Вместо этого начал лихорадочно искать среди букетов записку. Она должна быть, обязательно. И нашёл. Среди всех доставок только одна корзина сопровождалась конвертом из плотной бумаги, той самой, которую он узнал бы из тысячи. Чимин дрожащими руками открыл конверт и вынул листок. Почерк был тем же: уверенным, размашистым, с лёгким наклоном вправо. «Выздоравливай и не грусти, альпенгольд. Твой коллега тебя сдал… P.S. Пионы — чтобы поднять настроение и улучшить самочувствие. Отдыхай и набирайся сил, там ещё лекарства завезут через час.

М.Ю.»

Чимин перечитал записку, чувствуя, как по щекам предательски расползается румянец. Этот… Мин — что, всерьёз на него запал? Да ну, бред какой-то. Хотя Чимин последнее время не уверен в принципе ни в чем. Тэян намекнул ему сразу, сказав, что гость давно уже пускает слюни на блондинчика. — Ну? — нетерпеливо спросил Чонгук, заглядывая ему через плечо. — Что там написано? — «Выздоравливай и не грусти». Это от коллеги, — процитировал Чимин, пряча записку в карман. — Коллега? — Чонгук прищурился. — Тот самый, из-за которого ты тогда так нервничал? Который оставляет тебе шоколадки? Ну да, пришлось немного спиздеть Чонгуку. Он, кстати, в основном этот шоколад и точил. — Это не из-за него я нервничал, — автоматически возразил Чимин, но голос прозвучал неубедительно. — Пиздёж, — фыркнул Чонгук. — Слушай, а цветы-то недешёвые. Пятнадцать букетов пионов осенью — это же целое состояние. Твой «коллега», видимо, неплохо зарабатывает. Ладно, признаю, может и стоит научиться глубокому горловому отсосу… Чимин лишь вздохнул, снова обводя взглядом цветочное царство. — Он это просто так, — тихо буркнул в ответ. — Чтобы я не грустил. — Романтишно, — признал Чонгук, ухмыляясь и откровенно измываясь. — Ну ты всё равно номерок дай. — Захлопнись, Чон. — Не, не, не. Теперь у нас есть пятнадцать причин, чтобы ты выздоровел как можно скорее. Когда пионы завянут, я не хочу таскать их на помойку один. Чимин невольно усмехнулся, чувствуя, как в груди теплеет. Несмотря на всю абсурдность ситуации и то, что он теперь должен был разместить их в крошечной квартире и менять им воду, ему стало гораздо легче. Настроение поднялось. — Знаешь, — сказал вдруг, распластавшись на полу и прижимая букет к себе. — Пионы всегда пахнут так потрясающе! За это я их и люблю. — Ещё бы, — пробормотал Чонгук, пытаясь поставить один из них, запихивая стебли в трехлитровую банку с водой. — По такой цене они обязаны пахнуть как минимум раем. Чимин усмехнулся и, сделав глубокий вдох, наполненный нежным ароматом, почувствовал, что, возможно, выздоровеет быстрее, чем планировал. — Что хихикаешь, Пак, быстрее помогай, щас всё наебнётся…

🍫

Чимин закончил смену в одиннадцать вечера, и первое, что сделал, выйдя из ресторана, — глубоко вдохнул прохладный воздух. Две недели болезни позади, первая полноценная смена после больничного отняла все силы, но вместе с тем принесла странное облегчение. Он снова был в строю. Но кое-что всё равно не давало покоя. На протяжении всего рабочего дня Чимин то и дело поглядывал в сторону вип-зоны, надеясь увидеть знакомую фигуру. Вип-клиент не пришёл, и это почему-то расстраивало больше, чем следовало бы. «Да что мне до него», — ворчал про себя, разнося заказы и натягивая улыбку. Но каждый раз, когда открывалась дверь ресторана, сердце предательски трепетало. — Ты сегодня какой-то рассеянный, — заметил Тэян, когда они вместе убирали столики после закрытия. — Всё думаешь о своём папике? Ну подумаешь, разлюбил. — Пофиг, — огрызнулся Чимин, но уши предательски покраснели. Вечер выдался весёлым. Тэян умудрился опозориться на весь зал, когда пытался произвести впечатление на симпатичного парня за третьим столиком. Он так увлёкся рассказом о том, как правильно дегустировать вино, что случайно опрокинул бокал прямо на скатерть, выронив и бутылку. Тот лишь рассмеялся, а официанту пришлось отстёгивать за разбитый алкоголь из своего кармана, и Чимин с Мину ещё час подкалывали друга. — Зато старушка за седьмым столиком оставила на чай целых десять тысяч вон! — гордо заявил Тэян, подсчитывая бумажки в руке. — Сказала, что у меня потрясающе красивые глаза. — У неё просто отвратительное зрение, — хмыкнул Мину. — Или перепутала тебя с кем-то другим. — Завидуйте молча, ушлёпки. Чимин улыбнулся, слушая перепалку, и поправил чёрную кожанку. Сверху, поверх воротника, красовался плюшевый шарф нелепого лососевого оттенка — подарок Мину. «Чтобы, дурень, снова не свалился с температурой и не выпал на полжизни», — буркнул с утра бармен, сунув ему сверток с таким видом, будто вручал противотанковый снаряд. Шарф, конечно, совершенно не сочетался с крутым образом, который Чимин пытался создать, но он всё равно закутался в него по самый нос, на улице и правда было холодно. Подарок щекотал подбородок, напоминая о заботе, которую он не привык принимать и которая каждый раз вызывала странное, теплое сжатие в груди. Кинул на прощание «пока», вышел на улицу и замер. Парковка ресторана тонула в желтоватом свете фонарей, отбрасывавших длинные тени на асфальт. Около чёрного блестящего автомобиля, прислонившись к капоту, стоял Он. Рядом крутилась девушка, высокая, стройная, с длинными тёмными волосами, красиво переливавшимися под светом фонарей. Она что-то говорила, смеялась, и этот Мин… улыбался. Не той сдержанной полуулыбкой, которую Чимин видел в ресторане, а настоящей, широкой, от которой у Пака невольно ёкнуло сердце. Он опять залип, просто не смог оторвать взгляд от того, как Мин жестикулировал: его длинные пальцы с серебряными кольцами красиво двигались в такт словам. Потом Чимин перевёл взгляд на девушку. Она была очень красивой, в общем, идеально подходила ему, такая же ухоженная, элегантная, явно из того же мира дорогого парфюма и кашемировых свитеров. И вдруг внутри что-то резко и неприятно кольнуло. Чимин нахмурился, пытаясь понять, что это за чувство. Злость? Да, определённо злость. Почему? Этот Мин не обязан ему ничем. Он свободный человек, может разговаривать с кем хочет, улыбаться кому хочет… «Просто усталость», — решил Чимин, хотя где-то в глубине души понимал, что врёт самому себе. Будто после подаренных цветов, присланных сладостей и лекарств, он ожидал немного другого. Опять короче накрутил себя, придумывая розовых пони. Девушка рассмеялась, поправив волосы, и Мин улыбнулся шире, наклоняясь к ней, явно доверяя какой-то секрет. Чимин резко застопорился. Щеки горели. Развернулся и показательно зашагал в противоположную сторону, стараясь идти так, будто ему совершенно всё равно. Ветер трепал концы дурацкого шарфа, в горле пересохло, а в груди было пусто и противно. Он почти дошел до угла здания, где тень от козырька скрывала проход к тротуару, когда чья-то рука крепко, но аккуратно перехватила его за запястье. — Чимин! Голос прозвучал совсем близко, и Пак вздрогнул, оборачиваясь. Мин стоял напротив, запыхавшийся, озаряя его счастливой улыбкой. Девушки уже нигде не было видно. — Ну наконец-то я тебя выловил, шоколадка, — хмыкнул он, делая шаг вперёд, и Чимин почувствовал, как лицо заливается краской. Чёрт, ну почему он всегда краснеет будто девчонка, при виде этого человека? — Я иду на остановку, — пробормотал, отводя взгляд. — Домой. — Вижу, — но его руку не отпустили, напротив, большой палец легонько провел по тыльной стороне ладони, посылая по коже электрический разряд. — Поздно и холодно, и ты все еще выглядишь так, будто ветер может тебя сдуть. Поехали, подвезу. Чимин хотел возразить и сказать, что автобус ходит до полуночи, что он не хочет быть помехой, и вообще-то они только-только перестали быть «клиентом и официантом», и теперь должны выстроить границы. Но этот Мин уже тянул его к машине, и сопротивление таяло с каждой секундой, уступая место усталому, но такому желанному согласию. — Ладно, — сдался Чимин, чувствуя себя глупым подростком. И тут он, всё еще не до конца оправившийся от болезни и нервного перенапряжения, зацепился носком за неровность асфальта, выступающий камень. Нога подвернулась, мир качнулся, и он полетел вперед... Но падения не последовало. Две сильные руки перехватили его под локоть и за талию, притягивая к теплому, пахнущему сандалом и морозным воздухом телу. Чимин уткнулся носом в лацкан чужого пальто, чувствуя, как бешено колотится собственное сердце и дрожат колени. Чужие пальцы нежно, но надежно сжимали плечи. — Осторожнее, — тихо сказал парень, не отпуская сразу. Его дыхание коснулось макушки, согревая. — Опирайся на меня, если что. Чимин кивнул, не в силах отстраниться.

♪Dress — Taylor Swift

Через минуту они уже сидели в салоне. Машина оказалась роскошной: мягкая кожа сидений, приглушенный свет приборной панели, идеальная шумоизоляция, отсекающая гул ночного города и ветра. Мин завел двигатель, и тихая музыка наполнила пространство, обволакивая их ноткой интимности. Он повернулся к Чимину, пристегивая ремень, и внимательно оглядел его с ног до головы. — Как ты? — спросил, поглядывая вокруг. — Температура спала? Голова не болит? Горло? — Спала, — Чимин расслабился, откидываясь на спинку сиденья. Плюшевый шарф сполз на одно плечо, но он не стал его поправлять. — Горло терпимо. И спасибо за пионы и лекарства. Чонгук, до сих пор ворчит, что я превратил квартиру в ботанический сад, а вода из-под крана кончится раньше, чем они завянут. Тот усмехнулся, включая поворотник. Взгляд снова скользнул по волосам Чимина, и брови чуть приподнялись. — Ты покрасился, — поджал губы, подмечая. — Раньше был светлее. Сейчас… как темный шоколад. Или как тот «Alpen Gold» с миндалем, который я тебе таскал. Чимин невольно коснулся пряди у виска, чувствуя непривычную мягкость. — Мину сказал, что блонд вымывается и выглядит «дешево и по-студенчески». А этот оттенок, мол, солиднее, взрослее, — Чимин фыркнул уже без былой настороженности или сарказма. Он освоился. Атмосфера в машине чувствовалась уютной, безопасной, пропитанной чем-то новым. — Хотя, если честно, я просто устал каждый раз покупать краску и портить волосы. Потом весь день башка чешется. — Тебе идет, — кивнул Мин, возвращая взгляд на дорогу. — Любой цвет, конечно, но этот… особенно. Он мягкий и уютный, прям как ты. Чимин почувствовал, как щеки снова вспыхнули. Отвернулся к окну, но не смог скрыть улыбку, расплывшуюся по лицу. — Льстец, — буркнул с теплотой. — Хотя, знаешь… нечестно всё это. — Что нечестно? — Мин бросил на него быстрый взгляд, поворачивая на широкую улицу, залитую огнями фонарей и неоновых вывесок. — То, что я до сих пор не знаю как тебя зовут, блин, — Чимин повернулся, скрестив руки на груди. — В базе «Мин». В записках «М.Ю.». Ты какой-то секретный агент из фильмов? Я, значит, две недели получаю от тебя сладости, цветы, лекарства… Ты знаешь, где я живу, что я болею и люблю пионы. А я о тебе не знаю почти ничего! Это дисбаланс, Мин. — Дисбаланс, значит? — кивнул, словно соглашаясь с чем-то очевидным. — Ладно, исправим. Мин Юнги, 33 года. Продюсер, по совместительству владелец половины звукозаписывающих студий в Сеуле. И, кажется, самый настойчивый поклонник одного милого официанта в ресторане «Прибой». Чимин замер. Мин Юнги. Он слышал его раньше, где-то в новостях или подкастах, в разговорах однокурсников, обсуждавших музыкальную индустрию и чарты. Но никогда не связывал этого человека с тем, кто оставлял ему шоколадки, смотрел так, будто Чимин был центром Вселенной, и писал записки, от которых сводило скулы. — Юнги, — повторил Чимин, пробуя имя на вкус. Оно звучало твердо, весомо, но в сочетании с улыбкой парня становилось теплым, почти домашним. — Звучит приятно. Машина плавно влилась в поток ночного трафика, а Чимин рассматривал Юнги, пользуясь возможностью. Откровенно и безбожно пялился на то, как тот уверенно держал руль, как легко переключал передачи, и как иногда бросал на него короткие, почти незаметные взгляды, в которых читалось столько всего, что у Чимина отшибало рассудок. Он вдруг понял: Мин Юнги действительно ему нравится. Тот лишь поймал его взгляд, нежно улыбнулся, и тихо, почти шепотом, перекрывая музыку, спросил: — Скучал? Пак не стал отвечать, просто слегка кивнул, едва заметно, но достаточно, чтобы Юнги увидел. Чтобы дать зеленый свет и признаться самому себе: да, скучал. Скучал по запискам, по этому взгляду, по его присутствию рядом. Юнги выдохнул, и в улыбке мелькнуло что-то похожее на облегчение. Включил поворотник, сворачивая к чиминовому дому. — Тогда я буду чаще заходить, если ты, конечно, не против. — Не против, — тихо ответил Чимин, немного смущаясь. — Даже буду ждать. Машина остановилась у подъезда, но ни один из них не спешил выходить. Чимин почувствовал, как по щекам разливается жар, поднимаясь к ушам. Он отвёл взгляд, уставившись на свои сцепленные в коленях руки, но Юнги мягко, кончиками пальцев, коснулся его подбородка, заставляя посмотреть на себя. По коже побежали мурашки, спускаясь вниз по позвоночнику тёплой волной. Губы встретились мягко, почти невесомо. Сначала просто как нежное касание. Чимин вздрогнул от нахлынувшей волны жара, пальцы невольно впились в лацканы пальто, сминая дорогую ткань. Чужая рука скользнула ему за затылок, пальцы зарылись в волосы у шеи, мягко, но уверенно притягивая ближе, фиксируя, не позволяя отступить. Юнги целовал не спеша, нежно сминая губы. Чимин ответил, приоткрывая рот, позволяя вторгнуться и чувствуя, как чужой язык жадно скользит по его. Дыхание смешалось в единый, обжигающий поток. Он на секунду отстранился, пытаясь надышаться. — Я, кстати, ненавижу шоколад. — Чего тогда брал? — Ну ты же зачем-то его покупал.