million dollar: passion

— Ты же есть хочешь? — на больное давит, потому что найти деньги и нос всем утереть хочется. В этой некоторой эгоцентричности и любви к победам они с Кехно во многом сходятся. Для духа где победа, там и еда. — Ну смотри, если мы находим — ты ешь мясо сегодня. Хорошее причем. Варя говорит вслух, а внутри чувствует, как разгорается голод, приправленный алчностью, и этим чувствам от Кехно ухмыляется. Знает, как мотивировать, пусть дух и своенравный очень. — Если ты не находишь, то сегодня без мяса, — не забывает и про кнут, потому что иначе нельзя. И хотя сейчас она больше дурачится, драконя Кехно, пройти испытание хочет всё-таки. Чтобы всем показать, чего она стоит. Чего они стоят. — Обещаю, на всю пятнашку накормлю, — шепчет над ухом ведущий, и Варя хихикает, потому что Кехно брезгливо морщится внутри. Не любит он мужчин, что тут поделать. Но шаманке помочь соглашается, вылезая из своего угла. Полдела сделано. — Ну ты понимаешь, мы бабок срубим, — продолжает алчность духа подпитывать, пока глазами по книгам пробегается, собственные чувства тоже обостряя. И Кехно позволяя все видеть. «Смотри, книжка какая хорошая, — открывает рот Кехно, взгляд Вари подталкивая в нужную сторону. Та серьезно всматривается, а потом цокает раздраженно». — Хватит меня стебать, я уже со всеми разошлась, — сдерживается, чтобы глаза не закатить, потому что концентрируется на задании. — Стебет меня, блин… Кехно забавный, на самом деле, особенно в обычной жизни, где он ей компанию составляет тоже. Они общаются почти постоянно, и такой сосед Варю не смущает. Кроме редких случаев, но она и закрываться от него может, так что это не проблема. Дух принюхивается, чуть забирая контроль тела у шаманки, и та в его чувства вслушивается тоже. Любопытно, на самом деле, куда они деньги засунули… — М, ага… Нет, ну… Тут их много, ты типо уверен? — уточняет Варя, когда дух на верхнюю полку с книгами указывает, отметая все остальные. «А ты? — язвит Кехно». — Я? Я, ты типо меня спрашиваешь? — чуть возмущённо отзывается Варя, — давай быстрее. Тот что-то ворчит не очень понятное, и руки варины поднимает, чтобы постучать ноготками по дереву полки, всматриваясь пристально. Варя к этому чувству привыкла давно. В ней живёт другой, что тоже телом управлять может, и это иногда к забавному приводит. Иногда не очень, но все равно весело. Ты — это ты, но порой действия не контролируешь и это ощущение странное. Но родное. — Та тихо ты, стеллаж-то не трогай, — все же отдергивает духа она, потому что ногти новые, не хотелось бы их сломать. Это Кехно плевать на такие мелочи, хотя ворчать, мол, опять в грязное тело запускаешь, он горазд. Привереда. «Мне хочется, дура, — бросает в ответ Кехно, — я ж почувствовать должен, а не ты». — Не ну… ладно. Хорошо, — смиряется Варя. Раз ему так удобнее. «Ну смотри… — начинает наконец дело делать, — я думаю…» — Нет уж, давай на выбор, — перебивает Варя, потому что в голосе чужом подъебку слышит. — Мне вот эта может нравится, — пальцем на книжку тычет. «Плохой выбор, — категорично отзывается дух, — медицина… фе». — Мы с тобой не поступили, — полузадумчиво-полувопросительно, вспоминая не самые приятные моменты жизни, — ой господи, — вздыхает, начиная слышать, как Кехно тоже расстраивается, злится и начинает с ума сходить. — Ну я эту книгу хочу взять — отвечает она на вопросы ведущего, — он говорит не эта. — Справочник практического врача? — Да, — кивает Варя, а потом задумывается. Возможно, Кехно прав, и к книге этой ее тянет как раз из-за неудачного прошлого, а не потому что там деньги лежат. В этом плане он разбирается лучше, хотя у шаманки и сердце слегка сжимается. — А он вот эту хочет. — Словарь ударений? Странный выбор, думает Варя, но не потому что Кехно так решил, а потому что редакция туда деньги могла положить. С другой стороны, книга достаточно толстая и в себя купюры вместить могла бы. Тьфу, она уже как Виталий начинает рассуждать. — Я либо тебя сейчас слушаю, и мы выиграем… — говорит, к Кехно обращаясь, потому что ей все ещё слегка обидно, что он ее на багажниках подставил, а ведь обещал все по красоте сделать. От духа идёт лёгкая волна вины, тут же накрывает все злостью, и Кехно, кажется, собирается устроить бунт. Варя касается его ментально, чтобы чувства свои передать и успокоить. Чтобы знал, она ему верит. А все остальное — избытки бытия человеком, пусть терпит. Дух глаза закатывает, но штормить его перестает. Шаманка за хороший знак принимает — и выбор свой делает. «Хорошо? — спрашивает, зная, что Кехно поймет». «Хорошо, — ворчливо отзывается, но Варя различать умеет, когда ворчание это искренне, когда нет. Сейчас — нет». — Хорошо, — уже вслух, — вот эту берём. — Какую? — Словарь ударений. — Доставайте. Варя книгу берет, уже по внешнему виду пытаясь понять, она — не она? Кехно молчит, слово интригу натягивая, а шаманка книжку листает под взглядами экстрасенсов, ведущего и десятка камер. — Ого, — от одного из коллег доносится, когда Варя на нужной части книгу открывает, перед собой две стопки взглядом вылавливая. — Они здесь! — торжественно объявляет ведущий, и Варя на радостях мысленно бросает: «Кусок мяса — твой». «Кто бы сомневался, — предвкушающе ухмыляется Кехно». — Прикол, — вслух озвучивает, слыша хлопки и поздравления. Приятно, черт возьми. Ей побеждать нравится. И так, чтобы окружающие ее победу признавали. Из всех она единственная найти смогла. Они смогли. Ведущий упрекает, мол, не верила Кехно, но она на поводу не идёт. Она знает, что тот ее неверие простит, и все у них в порядке будет, а за возможность победить он и вовсе благодарен. Как и за мясо обещанное. Так что плевать на чужое дилетантское мнение. Победили? Победили. — Пятнадцать косых, Марат, — говорит, кажется, Виталий, и ведущий честно три купюры отсчитывает, чтобы ей вручить. Деньги грязные, но горячие, потому что лично заработанные. Кехно внутри тоже радуется. Облизывается, на самом деле. Кажется, будь его возможность, он и сами купюры бы сожрал. А Варя улыбки сдержать не может, потому что нравится вот так. Когда все хлопают, поздравляют. «Молодец, малая, — передразнивает кого-то Кехно, и Варя смеётся мысленно. — С чего этот мужик взял, что я маленький помощник? Может его тоже умельчить?» Шаманка его слушает, но ничего не говорит, потому что привыкла, да и, на самом деле, триумфом наслаждается. Мужиков они и потом смогут пообсуждать и поосуждать. Она эмоциями окружающих питается, расцветая, и только расстройство Дженнифер из этой кучи сильно выбивается. Варя понимает это чувство. Жаль только, сделать ничего не может. Или… Она ухмыляется, а Кехно внутри тоже лыбу давит. Или кое-что, всё-таки, может. — Дженни, — обращается она к ведьме, едва съёмки заканчиваются, — у тебя планы есть какие? — Не было, вроде, — задумывается Дженнифер, на Варю глядя своими глазами невозможными. — А что? — Хочу тебя занять на этот вечер, — говорит прямо, чтобы Дженни не подумала отказаться. — Приглашаю. — И чем же занять? — улыбается лучезарно, и Варя понимает, что та уже согласилась. — Тратить чужие деньги, конечно! — как само собой разумеющееся бросает, растягиваясь в наглой ухмылке. Дженнифер смеётся, заливается звонко, и Варя на нее смотрит, по ощущениям, бесконечно долго. Невозможная такая эта Дженнифер. — Согласна? — От такого отказаться грешно, — чуть хриплым голосом отзывается Дженни, ладонь на плечо варино кладя и вперед подталкивая. — И где будем тратить? В ближайшем КБ? — Ну мы ж не подростки какие, чтобы по углам с пивом жаться, — возмущается Варя экспрессивно, руками махая. — Мы будем культурно пить в культурном месте. — В баре? — Естественно! — опять руками машет, улыбаясь. И Дженни ей улыбается. Ну вот, уже настроение немного подняла. Варе видеть расстроенную Дженнифер самой грустно. Внутри что-то шевелится, чтобы это исправить. Она ведьму почти под ручку за собой ведёт, трещит что-то безостановочно, потому что эмоций внутри много, а с Дженнифер делиться этим приятно. Почему бы и нет, собственно? Женщина и сама в диалог втягивается легко, смеясь и рассказывая что-то. У Вари в груди тепло. Фейс обязательно спрашивает у нее паспорт, потому что очевидно, но привычно, и они спокойно заваливаются в заполненное где-то наполовину заведение. Дженни ее подхватывает, чтобы тут же у бара устроиться. — Алкашня-я, — хихикает Варя, утыкаясь в меню. Дженнифер цокает над ее ухом, в плечо слегка толкая. — Сама-то, — ворчит она, — кто пригласил, а? — Не знаю, о чем ты, — прячет улыбку шаманка, уже подзывая бармена. — Мне, пожалуйста… Дженнифер ей нахлестаться сразу не даёт, удерживая своим медленным темпом, и Варе приходится подстроиться. Она, в общем-то, и не против, хотя Кехно внутри «бр-бр-бр», потому что ему весело, когда шаманка не в себе. Та на его бурчание внимания не обращает, зато к Дженнифер глазами прилипает. Та сидит задумчиво, озадаченная вопросом Вари, и это кошмарно красиво. Лицо переливается разноцветно под светодиодами, глаза кажутся сильно темнее, чем есть на самом деле, а губы так и манят — Дженни ещё, в задумчивости, вечно облизывает нижнюю, не давая Варе собрать мысли скользкие в кучу. «Хочешь? — Кехно спрашивает». «Хочу, — соглашается». «Хоти, — дразнит тот, и Варя цыкает недовольно». — Тоже мне, — бурлит вслух, продолжая из трубочки тянуть что-то сладкое и алкогольное. — Поганец, блин… — Ты это о ком? — раздается над самым ухом, и Варя вздрагивает: Дженни оказывается ближе, чем она запомнила, на стойку наваливается, едва носом вариного лица не касаясь. Шаманку обжигает резко от такой близости, она сглатывает и чуть-чуть ближе придвигается. — О Кехно, конечно, — шепчет почему-то, чувствуя чужое дыхание на коже — теплое, обволакивающее. — О ком ещё… — А чего он? — с интересом спрашивает, пальцем мягко по шее вариной пробегаясь. У той мурашки, как муравьишки, бегут и не стесняются, дрожать еле заметно заставляют. — Стебет, — губы чуть кривит. А внутри ураган закручивается плазменный, настолько обжигает, почти плавит внутренности. Кехно прятаться только остаётся, настолько мысли другие, да желания горячие Варей овладевают. Не до духа становится. — Что говорит? — продолжает свой допрос Дженни, вновь облизываясь соблазнительно, сука. Варя хайбол в сторону отодвигает, чтобы руку освободить и на плечи Дженнифер положить; проскользить плавно и на лопатки надавить. — Хоти, говорит, — отвечает еле слышно, потому что почти губ уже касается. — А я хочу. — Чего хочешь? — также тихо спрашивает, руку с шеи на затылок перекладывая, и волосы прочесывает. — Тебя, — выдыхает Варя, прежде чем двинуться на миллиметр вперед и к чужим губам прижаться. Наконец-то. Сначала медленно, распробовать пытаясь, подминая осторожно, но Дженнифер этого, кажется, мало, ибо она к себе тянет сильнее и давит напористо. Языком пробегает между губ, словно разрешения спрашивая, и Варя ей открывается. Ей тоже мало. Она руками на талию скользит, не обращая внимания, что коленями сталкиваются, мешаются друг другу — мешаются друг в друге. Губы поджигаются от желания, стираются — как и границы между. Варя языком тоже лезет, руками сжимает, к себе, ближе, больше, а Дженнифер податливо поддается. Отстраняется, только когда понимает, что ещё чуть-чуть — и руки уже под одежду полезут. — Тш-ш, Варенька, — выдыхает на ухо, носом ведя по виску, — тебе уже хватит. — Почему это? — возмущенно спрашивает Варя, вздрагивая от горячего воздуха на коже. Губы облизывает, потому что ей хочется ещё. — Ну мы ж не подростки какие, чтобы в сопли нажраться, — нравоучительным тоном объясняет Дженни, а у самой взгляд плывет и руки промахиваются слегка. — И в туалете трахаться тоже не про нас? — уточняет пьяно Варя, ведя пальцем по краю хайбола, чтобы взгляд чужой не словить, иначе точно в туалет потащит. — Зачем туалет, когда есть вип? — недоуменно спрашивает Дженнифер. Варя от неожиданности все же оборачивается, в глаза красивые втрескиваясь с головой. — Ты когда уже успела узнать? — Когда поняла, что с красивой девочкой выпивать иду, — ухмыляется Дженнифер, подмигивает. Варя замирает, пытаясь сдержать желание ведьму схватить и кислорода лишить поцелуями. Чертовка такая, думается ей, а руки чешутся. — Дже-е-енни, — тянет она приторно, придвигаясь к женщине, и ладонь на чужое колено кладет, — а что ты думаешь о том, чтобы переместиться куда потише, а? — Положительно думаю, — наклоняется в ответ, — а что? Приглашаешь?       — Приглаша-аю, — улыбается по-кошачьи, — пойдем? — М-м. — кивает Дженни, подзывая бармена, — а есть ли у вас свободные комнаты? Варя едва в руках себя сдерживает, пока они от чужих глаз закрываются, а потом к Дженнифер прилипает, кажется, насмерть. Пьяный мозг фиксирует происходящее автоматически, а шаманка руки распускает рьяно. Словно тормоза все сорвало: она на Дженни наваливается жадно, толкая на диванчик, и та выдыхает шумно ей на ухо, когда Варя на колени верхом усаживается и в шею целует влажно. — Ва-арька, — тянет имя длинно, сладко и с придыханием — так, что Варя едва мурчать от удовольствия не начинает, — опасно с тобой пить. — Еще скажи, что не нравится, — целует в челюсть, поднимается выше плавно. — Молчать буду, — смешок раздается, и Дженни руками в волосы варины вплетается, тянет выше, чтобы вновь поцеловать. Она на себе весь мир Вари концентрирует, не оставляя место всему остальному, пространство сжимается вокруг, и шаманке это сумасшествие так нравится, что она несдержанно кусается. Следы свои оставляет по шее, лезет ниже — на груди поцелуями бесконтрольно осыпается, вынуждая Дженни для нее быть громче. Податливее, мягче, чтобы затем с колен на ворсистый ковер соскользнуть и — снизу-вверх взглядом безумным смотреть, по бедрам руками наглыми вести. — Дженни, ты красивая такая, знаешь? — мурлычет, раздвигая чужие колени, и сама ближе становится. В коленку целует контрастно-нежно и взгляд поднимает, чтобы ответ услышать. — Знаю, Варька, — краснеет аки девица, или в алкоголе дело — Варя не знает, но ей такое по душе. Так Дженнифер еще желаннее становится, хотя, казалось бы, куда дальше. — А сама-то? — в нападение идет, глазки голубые щуря. — На тебя равняюсь, — улыбается самодовольно. — Молчи, Варя, — просит дрожащим голосом, и та голову опускает — чужая ладонь на макушку давит. Облизывается жадно, словно Кехно, ищущий книгу, чтобы получить свое мясо, прорывается сквозь нее. Кехно — до мяса, а Варя — до Дженни повернутой терминально оказывается. Она поцелуями по нежной внутренней части идет, словно танцует, под руками мышцы напрягаются — Варя ухмыляется довольно. Дженни ладонь в волосах сжимает конвульсивно, стоит лишь языком коснутся, и красиво так звучит. Варя движение дразнящее повторяет, чтобы еще раз в стон женщины вслушаться с удовольствием. И еще, и снова — издевается бесстыдно. — Варь, — тонко зовет, — прекрати, — дергает слегка, явно недовольно, потому что мало — шаманка знает и веселится. — Совсем? — глазками хлопает, мол, я не причем. — Имей совесть, — стонет разочарованно, — вредная ты, — и обратно толкает, чтобы не выебывалась, видимо. Варя того и ждет, чтобы прижаться ближе и на чужом удовольствии сыграть, как на скрипке. Она Дженни попробовать давно хотела, все никак дорваться не могла — а тут повод такой хороший. Подходящий. А Дженнифер и не против абсолютно — сжимается судорожно, подается ближе почти умоляюще, просит себя присвоить без слов, но так громко и сладко, что Варя с ума сходит от удовольствия. Руками чужие бедра сжимает, чтобы не сжимали ее, отрывается, чтобы поцелуями нежный живот покрыть и дать выдохнуть — Дженни, кажется, задыхается вопреки. Но расслабляется, по волосам проводит дрожащими пальцами, а Варя только и ждет, чтобы вновь трястись заставить, протяжно имя ее вытягивать сквозь стоны. Виртуозно на нервах играет, доводя, но не отпуская за край, слушает и слышит, как разочарованно Дженнифер выдыхает, а потом скулит почти, стоит ей продолжить. Варю до трясучки от такой отзывчивости, в животе узел закручивается с каждым горячим звуком, и тем сильнее и больше ласк ей хочется отдать. Круг замкнутый получается, но Дженни из него первая выбывает: ее беззвучно выгибает, а Варя подаётся руке, что на месте удерживает. Она чужую дрожь как свою ощущает, этим жаром напитывается внутривенно. И вредничает слегка: по сверхчувствительному дразнит; Дженни шипит и отдергивает. Варя хихикает самодовольно и облизывается, с колен поднимаясь, чтобы тут же за талию оказаться притянутой ближе. — Съесть тебя хочется, вредина, — Дженнифер в губы ей шепчет, чтобы в них же впечататься смазано, собственный вкус ощущая ярко. Варя отвечает лениво, чувствует бегущие по ребрам пальцы. — А я тебя уже-е, — улыбается похабно — алкоголь плещется в крови сильнее, а Дженни кусает ее за нижнюю губу. — Отплачу, не переживай, — носом по ушку ведёт, и Варя на ней вздрагивает. — Запомнила, — чуть севшим голосом говорит и языком шеи в ответ касается, заставляя всхлипнуть тихо. — Прекрати, — повторяется Дженнифер, голову откидывая рефлекторно. А Варя на второй круг заворачивает ненасытно. — Неа, — головой качает и кусается. Дженнифер устало под ней растекается, сдаваясь на милость со стоном, а шаманка ухмыляется предвкушающе.