Любовь по расписанию

Серый питерский рассвет едва просачивался сквозь плотные шторы отеля, окрашивая комнату в холодные стальные тона. Этери проснулась первой. Сон был рваным, наполненным призраками ночных признаний и вкусом текилы на чужих губах. Она повернула голову: Женя спала, свернувшись калачиком в своей одежде. Одеяло сползло на пол, обнажив её хрупкие плечи. Этери замерла. В этом утреннем свете Женя казалась лишенной своей обычной колючести. Беззащитная, со спутанными темными волосами. Этери осторожно, кончиками пальцев, подтянула одеяло, укрывая девушку до самого подбородка. Спустя полчаса, уже в своем привычном образе: безупречном костюме и с ледяным спокойствием на лице - Этери вышла на улицу. Холодный воздух, пахнущий дождем и гранитом, ударил в лицо. Она зашла в небольшую кофейню и, ожидая заказ, набрала номер. — Даня, я в тупике, – выдохнула она, отойдя в дальний угол. — Ночью она... она призналась. Сказала, что я ей нравлюсь. Пыталась... – Этери замолчала, подбирая слова, которые не хотели складываться в логичную цепочку. — Я её остановила. Но теперь я сама не своя. Глядя на неё, я чувствую себя преступницей. Ей двадцать с небольшим, у неё вся жизнь впереди, карьера, амбиции... Зачем ей такая старуха, как я? Это же пропасть, Даня. Разница в возрасте, мой характер, эти бесконечные стены, которые я строила годами. — Этери, прекрати, – голос Глейхенгауза в трубке был спокойным. — Ты не старуха. И если она влюбилась, то не в твой статус, а в тебя. Но мой совет: выдохни. У вас сегодня конференция. Грант - это ваш приоритет на данный момент. Для начала выступите, а потом решай, что делать со своим вулканом. Когда Этери вернулась в номер, Женя всё еще была в царстве Морфея. Этери поставила кофе на стол, налила стакан воды и приготовила таблетку. — Евгения Армановна, подъем. Нам пора. Женя открыла глаза и тут же застонала, закрываясь ладонью от света. Голова раскалывалась, во рту было сухо, как в пустыне. — Как я... как мы... – она с трудом села, глядя на Этери с немым вопросом. — Я помню только Лизу. И каких-то идиотов в баре. А потом - чернота. Этери почувствовала, как внутри что-то болезненно кольнуло. «Чернота». Значит, все те слова, от которых у неё до сих пор горели уши, для Жени просто стерлись. — Все вопросы - потом, – отрезала Этери, скрывая разочарование за привычной строгостью. — Ваше поведение вчера было верхом непрофессионализма. У нас выступление через два часа. Немедленно в душ, таблетка на столе. Приведите себя в порядок, коллега. Когда Женя, бледная, но собранная, вышла из ванной, Этери внимательно проследила за её движениями. — Вы совсем ничего не помните из того, что было ночью в этом номере? – голос Этери прозвучал почти обыденно, но за этой простотой скрывалось напряженное ожидание. — Я же сказала: помню парней, которые к нам пристали, – Женя виновато отвела взгляд. — А что было? Я наговорила лишнего? Обидела вас? — Ничего особенного, – Этери отвернулась к зеркалу, поправляя воротник рубашки. — Мне позвонила ваша подруга, я забрала Вас на такси. В номере Вы просто упали на кровать и сразу уснули. Женя нахмурилась. Она чувствовала, что Этери лжет. В её голосе была какая-то новая, едва уловимая горечь, а спина казалась еще более напряженной, чем обычно. Но допытываться не было времени. Лобби Санкт-Петербургского университета гудело. Воздух был наэлектризован ожиданием. Пока они ждали своей очереди, к ним стремительно подошел рослый мужчина в дорогом шерстяном пальто. — Этери! – он бесцеремонно притянул её к себе, целуя в щеку. — Какая встреча. Ты всё так же ослепительна. — Эдуард Аксёнов, – представила его Этери, чуть отстранившись, но не убирая его руки со своего плеча. — Старый знакомый. А это Евгения Медведева, моя коллега. Аксёнов не сводил с Этери жадного взгляда. Он по-хозяйски приобнимал её за талию, перебирал пальцами её ладонь, шепча что-то о «былых временах». Женя чувствовала, как внутри всё закипает. Ревность, острая и первобытная, накрыла её с головой. Этери, эта неприступная ледяная королева, сейчас спокойно позволяла этому «павлину» нарушать свои границы. «Как он смеет лапать мою женщину?», — внезапно пронеслась мысль в голове у Жени, и она испугалась этой фразы. С каких пор Этери стала «её»? И тут, глядя на тактильность Аксёнова, Женя почувствовала резкий толчок памяти. Кадры всплывали вспышками: темнота кузова такси, номер отеля, тепло чужой шеи под пальцами. И шепот... её собственный шепот: «Вы мне нравитесь». Всё вернулось. И поцелуй, и холодный отказ Этери. Она вспомнила всё. Защита прошла на одном дыхании. Весь свой гнев, всю ревность и обиду Женя вложила в доклад. Она была блестящей, страстной, убедительной. Комиссия не сомневалась ни секунды - грант был их. В холле, когда всё было позади, Этери вдруг подошла к Жене и, вопреки своей сдержанности, крепко прижала её к себе. — Вы были великолепны, Женя. Спасибо Вам. Это было так искренне, что у Жени защемило в груди. Она хотела сейчас только одного - тишины и правды. — Без Вас я бы не справилась, это наша общая победа — начала она, чуть отстранившись. — Этери Георгиевна…Давайте… — Этери! – Аксёнов снова возник между ними, бесцеремонно разрывая момент. — Хотел предложить поужинать сегодня вечером, не откажешь «старому знакомому»? - подмигнул он ей. Этери заколебалась. Она посмотрела на Женю, которая стояла рядом, сжимая кулаки. — Женя, Вы что-то хотели сказать? — Ничего важного, — ледяным тоном бросила Женя. — Просто хотела сказать, что Вы заслужили этот праздник. Приятного вечера, Этери Георгиевна. Надеюсь, «старый знакомый» не разочарует. Женя развернулась и почти бегом направилась к выходу, игнорируя оклик Этери. Тутберидзе осталась стоять на ступенях. Аксёнов что-то весело рассказывал, приобнимая ее за талию, но она его не слышала. Она смотрела вслед уходящей Жени, и в голове бились слова Дани. Перед ней был выбор. Аксёнов - это безопасно. Один ужин, один вечер, понятные правила игры и никакого завтра. А Женя - это огонь. Это непредсказуемость. С ней не получится «на один раз», она слишком глубоко пустила корни под кожу. С ней будет больно, сложно, но по-настоящему. Этери посмотрела на Аксёнова, и сделала свой выбор. — Эдик, прости, но.. – Этери мягко, но решительно высвободила свою руку. — Я никуда не поеду. — Этери, ты серьезно? – Аксёнов недоуменно вскинул брови. — Не потеряется твоя коллега, если ты из-за неё. — Дело не в ней, а в том, что я больше не хочу тратить время на то, что мне неинтересно. Она развернулась и пошла прочь, уже набирая номер на ходу. У неё созрел план, который требовал идеального исполнения и пары звонков старым петербургским знакомым. Тем временем Женя сидела на кухне у Лизы, бессмысленно помешивая остывший чай. — Я уверена, что она согласилась пойти с ним. Ты бы видела, Лиз, как он на неё смотрел своим похотливым взглядом, а как она ему улыбалась.. Не понимаю зачем было отвечать на мои поцелуи, когда у нее есть с кем целоваться… — Женя, – Лиза присела напротив, внимательно глядя на подругу. — Я видела Тутберидзе в ту ночь в баре. Она смотрела на тебя не как на коллегу. В её глазах была такая паника и такая нежность, что я сразу всё поняла. Поговори с ней. Она неровно к тебе дышит, я тебе клянусь. — Она уехала ужинать с этим павлином, вероятнее всего, - горько усмехнулась Женя. — О чем тут говорить? Я запуталась. Мне кажется, я для неё просто досадное недоразумение, со свалившейся статьей. Проведя остаток дня в попытках отвлечься, Женя к вечеру вернулась в отель. Мысль о том, что им завтра вместе возвращаться в Москву, казалась невыносимой. Зайдя в номер, она обнаружила пустоту. Этери не было. Злость и обида вспыхнули с новой силой. «Наверное, останется у него», — подумала Женя, с силой бросая вещи в чемодан. Она хотела собрать всё сейчас, чтобы утром не провести в этом номере ни одной лишней секунды. Дверь открылась, когда Женя как раз застегивала молнию. Вошла Этери. Она выглядела подозрительно одухотворенной, на её губах играла легкая полуулыбка, которая окончательно вывела Женю из себя. — Не думала, что вы сегодня вернетесь, Этери Георгиевна, – Женя даже не подняла головы от чемодана. — Что, свидание не удалось? Или вы за вещами зашли, чтобы завтра не терять времени? Внутренне Этери едва сдержала смех. Ревность Жени была настолько очевидной и искренней, что это казалось почти трогательным. Но она сохранила маску невозмутимости. — Почему Вас так волнует моя личная жизнь, Евгения Армановна? И куда Вы собираете вещи? Наш рейс только завтра вечером. — Я не намерена больше оставаться здесь ни минуты! – Женя резко выпрямилась, её глаза сверкали. — Ваша личная жизнь меня не касается, Вы правы. Поэтому эту ночь я проведу у Лизы или в первом попавшемся баре. Не хочу мешать «влюбленным», если Ваш Аксёнов решит заглянуть к вам на ночной чай! Женя схватила куртку и попыталась проскочить мимо Этери к двери, но та преградила ей путь. — Да пустите же! – Женя толкнула её в плечо, пытаясь вырваться. — Стой, – Этери перехватила её запястья, рывком притягивая к себе. — Хватит устраивать сцены. — Пустите! Идите куда Вы там собирались со своим павлином! — Женя почти кричала, задыхаясь от эмоций. — Жень, – голос Этери вдруг стал низким и вибрирующим. Она заглянула прямо в глаза девушки, останавливая её бурю одним взглядом. — Ты мне нравишься. Понимаешь? Очень нравишься. Не этот павлин, как ты выразилась, а ты… Прежде чем Женя успела осознать смысл этих слов, Этери накрыла её губы своими. Это был поцелуй, в котором не осталось места для недомолвок. Страстный, глубокий, лишающий воли. Женя ответила мгновенно, вплетая пальцы в волосы Этери, притягивая её так близко, что, казалось, между ними исчез сам воздух. Руки Жени уже начали судорожно стягивать пиджак с плеч Этери, ей хотелось всего и сразу — здесь, сейчас, на этой огромной кровати, чтобы заглушить всю боль последних дней. Но Этери мягко отстранилась, тяжело дыша. — Нет, Женя... Еще рано. Не сейчас. — Почему? – выдохнула Женя, её губы припухли, а взгляд был совершенно затуманенным. — Потому что у меня для тебя сюрприз. И я хочу, чтобы этот вечер начался не с гостиничного номера. Идем. Такси привезло их к одному из старинных особняков в центре Петербурга. Этери провела Женю на закрытую террасу с видом на каналы. Там, в окружении мерцающих свечей и охапок белых цветов, был накрыт стол. Тихая музыка, вино в хрустале и огни ночного города, отражающиеся в воде. Женя стояла в ступоре, переводя взгляд с этой красоты на Этери. — Когда ты... когда ты успела всё это? — Вместо ужина с Аксёновым, — тихо ответила Этери, подходя ближе и беря Женю за руку. — Он - это прошлое, которое давно стерто. А я хочу... я очень хочу, чтобы ты была моим будущим. Женя почувствовала, как на глаза наворачиваются слезы, теперь уже от счастья. — Мне очень страшно, Этери... – прошептала она. — Но я так сильно хочу дать нам этот шанс. Вечер прошел в удивительной гармонии. Алкоголь мягко расслаблял, но разум оставался чистым. Они говорили обо всём: о страхах, о разнице в возрасте, которую Этери так боялась, и о том, как одна статья перевернула их жизни. В свете свечей лицо Этери казалось Жене самым прекрасным, что она видела в жизни, а холодная преподавательница Тутберидзе окончательно капитулировала перед чувствами к этой несносной, пламенной девушке. В салоне такси было полутемно, и только оранжевые блики уличных фонарей ритмично разрезали пространство. Этери сидела, глядя в окно, пытаясь сохранить остатки своего хваленого самоконтроля, но Женя не дала ей ни единого шанса. Тонкая ладонь Жени уверенно легла на бедро Этери, обтянутое дорогой тканью брюк. Медленно, дразняще, она вела рукой выше, к самому краю дозволенного. Этери инстинктивно сжала колени, пытаясь перекрыть доступ к самой чувствительной зоне, её дыхание сбилось, превращаясь в прерывистые вдохи. Женя склонилась к её самому уху, обжигая кожу горячим шепотом: — Раздвинь... Этот приказ, произнесенный низким, порочным голосом, окончательно сломал волю Тутберидзе. С едва слышным, надрывным стоном Этери подчинилась. Пальцы Жени тут же нашли то, что искали, проникая глубже, дразня и лаская через ткань, заставляя Этери судорожно вцепиться в подлокотник сиденья. Всю оставшуюся дорогу Женя вела эту изощренную пытку, наслаждаясь тем, как «ледяная» Этери Георгиевна плавится под её руками, кусает губы и закрывает глаза от невыносимого, пульсирующего желания. Едва машина затормозила у отеля, они выскочили из неё, почти не глядя на водителя. В лифте было невыносимо душно. Они стояли в разных углах, но напряжение между ними можно было потрогать руками. Голодные, темные взгляды встретились, и дистанция схлопнулась сама собой. Они слились в поцелуе, который больше походил на битву. Руки Этери собственнически зарылись в волосы Жени, а та уже вовсю исследовала изгибы тела старшей женщины, не заботясь о камерах или приличиях. Резкий звонок прибывшего лифта заставил их отпрянуть друг от друга лишь на секунду. Не разрывая поцелуя, они почти ввалились в номер, с трудом попадая ключом в электронный замок. Дверь номера захлопнулась с глухим стуком, и они даже не успели зажечь свет. Этери нащупала замок, заперла его, и в ту же секунду Женя прижала её к стене, не давая сделать и шага. В полумраке коридора их дыхание казалось оглушительным. — Ты издевалась надо мной всю дорогу, теперь моя очередь – прошептала Этери, её голос вибрировал от сдерживаемого напряжения. Она перехватила инициативу, разворачивая Женю и вжимая её лопатками в холодную поверхность стены. Руки Этери действовали решительно: она рывком задрала платье Жени, одновременно впиваясь в её губы поцелуем, лишающим кислорода. Пальцы Этери скользнули под белье, находя горячее, пульсирующее средоточие желания. Женя всхлипнула, закидывая голову назад и ударяясь затылком о стену, её бедра начали непроизвольно двигаться навстречу этой ласке. — Этери... о боже... — сорвалось с губ Жени. Она не осталась в долгу, её руки залезли под рубашку Тутберидзе, лаская напряженную спину и спускаясь ниже. Это был хаос из рук, губ и сдавленных стонов прямо там, у входа. Они довели друг друга до первого, резкого пика одновременно, содрогаясь в объятиях друг друга, пока ноги Жени едва не подогнулись. Но этого было мало. Жажда, копившаяся неделями, не могла быть утолена так быстро. Этери, всё еще тяжело дыша, подтолкнула Женю вглубь комнаты, к огромной кровати. — На колени... Стань на колени, – скомандовала Этери низким, властным голосом. Женя подчинилась беспрекословно, чувствуя, как внутри всё снова вспыхивает от этого тона. Она опустилась на матрас, опираясь на локти. Этери оказалась сзади, её тело, теперь полностью обнаженное, прижалось к спине Жени. Она обхватила её за талию, притягивая ближе, и её движения стали более грубыми, собственническими. — Обопрись на руки, — выдохнула Этери, её пальцы вошли в Женю резко, заставляя ту вскрикнуть. Это была та самая Этери Тутберидзе, которую знали все - требовательная и властная, но сейчас эта сила была направлена только на удовольствие Жени. — Ты моя. Слышишь? Только моя. Женя кусала подушку, чтобы не закричать на весь отель, пока Этери задавала жесткий, неистовый ритм, доводя её до предела, пока мир перед глазами Жени не рассыпался на тысячи искр. Когда они, обессиленные, упали на простыни, Женя первой пришла в себя. Она перевернулась, глядя на Этери. Та лежала с закрытыми глазами, её волосы разметались, а на бледной коже проступал нежный румянец. — Повернись ко мне, – тихо попросила Женя. Этери открыла глаза и повернулась к девушке. Женя нависла над ней, нежно целуя в лоб, в кончик носа, в подбородок. Её прикосновения теперь были невесомыми, почти благоговейными. Она медленно разводила бедра Этери, любуясь каждым изгибом. — Какая ты красивая... — прошептала Женя, лаская её так бережно, словно Этери была самым хрупким сокровищем в мире. — Ты невероятная, Этери. Она двигалась неспешно, смакуя каждую реакцию, каждый тихий вздох, который вырывался у Тутберидзе. Женя смотрела ей прямо в глаза, не разрывая контакта, пока Этери не начала выгибаться под её пальцами, шепча её имя как молитву. — Ты прекрасна... – Женя не могла оторвать взгляда. — Моя... Когда последняя волна накрыла их, они просто лежали, сплетясь руками и ногами, слушая, как выравниваются их сердца. За окном начинался рассвет, золотя шпили Петербурга, но для них время остановилось в этом номере, где были только они двоем. Это было зарождение чего-то нового и прекрасного.