Капитан Джек Воробей и Странная Страна

Город «Притяжательные» Они вышли на площадь, и Армандо замер. Воздух здесь был густым, тяжёлым, словно пропитанным пылью и отчаянием. В этом городе царила не просто разруха — здесь властвовала алчная тишина, нарушаемая лишь надрывными, истеричными выкриками. — Мой! — Нет, моя! — Это моё, я первый увидел! Слова эхом отражались от стен полуразрушенных домов, создавая жуткую какофонию. Казалось, сам город был болен жадностью. Люди здесь были похожи на тени самих себя. Их одежда висела лохмотьями, лица осунулись и покрылись грязью, но в глазах горел один и тот же безумный огонь — одержимость. Они не ходили, а метались от одной кучи хлама к другой. Кто-то с рычанием вырывал из рук другого ржавый гвоздь, кто-то, сидя в грязи, баюкал треснувшую чашку, прижимая её к груди так, будто это была величайшая драгоценность мира. Всё это рассказывала Какая. Её голос звучал ровно и отстранённо, словно она описывала не ужасающую реальность, а заученный урок. Джек слушал её вполуха, не в силах оторвать взгляда от происходящего. Было видно, что она путешествовала по этим городам — слишком уж привычно звучали в её речи названия и термины. «Сумасшествие», — подумал Армандо, чувствуя, как по спине пробегает холодок. Он повидал многое: убийство родных, штормы и даже собственную смерть. Даже несносные пираты с их вечными склоками за добычу казались ему теперь образцами здравомыслия по сравнению с этим. Здесь жадность была не пороком, а болезнью, разъедающей разум до основания. Ветер гонял по брусчатке обрывки газет и тряпок. В одном из переулков он заметил груду костей — не человеческих, а каких-то мелких животных, обглоданных до блеска. И над всем этим хаосом, словно издевательский девиз, висел на чудом уцелевшем столбе старый дорожный знак. Краска облупилась, но надпись ещё читалась: «Притяжательный».