Lilac Paradise

Вечерний город таял в ярких огнях, которые появлялись всё больше и больше. Свет в окнах зажигался сначала в высоких башнях, потом ниже, ближе к улицам, пока всё не начало светиться и переливаться. Город засыпал, рождаясь заново в новом, более честном виде. Он становился другим, машины текли, редея. Музыка пробивалась из открытых дверей со смехом, обрывками разговоров и чьими-то криками — всё смешалось. Закрытый комплекс Velarium утопал в неоновом зелёном, отблескивая на зеркальных поверхностях, делая лица чужими. Главный зал greenbar раскрывается не сразу — постепенно втягивая в себя. Неоновая зелень мягко пульсирует вдоль изогнутой барной стойки, будто светится изнутри, отражаясь в стекле бокалов и в ленивых движениях рук бармена. А дальше всё пространство похоже на огромный лабиринт: сначала небольшая сцена, окружённая стойками, залитая фиолетовым. Там, на отведённых нишах, танцуют стриптиз в блестящих откровенных нарядах. Следом длинный коридор с чёрно-белой плиткой на полу — ведёт на второй этаж, в red room, соответственно в приглушённом красном, с мягкими диванами и леопардовыми накидками на кроватях, изголовья которых увешаны всякими ремнями и секс-игрушками — эскорт одна из фишек заведения. Можно полюбоваться любой танцовщицей или танцовщиком и снять либо в приват либо на ночь. Сердцем сего шикарного места всё-таки считались the veil — круглые зоны с диванами, углубленными в пол, окружаемые длинными полупрозрачными шторами и мягким светом, тут создаётся ощущение, словно мир исчез, оставив только мягкую мебель и стол, тоже оснащённый шестом. Стекло дробит пространство, умножая, и иногда становится непонятно: где ты, а где отражение. Из всего разнообразия, что тут имелось, именно это было самое любимое место Майса и его компании. Музыка текла по воздуху. Тяжёлая, с низкими пульсациями, отдаваясь где-то под рёбрами. — скучно, — лениво протянул Егор, откидываясь на спинку дивана и прокручивая в пальцах бокал, лёд внутри тихо стукнулся о стекло. Марк неотрывно следил глазами за брюнеткой в стрипах, что крутилась в пластичном танце на пилоне и наконец сняла бюстгальтер, Артём лениво листал телефон, не особо вникая в происходящее. Всё это было слишком привычно. Вот и официант принёс огромный поднос с разнообразными суши и гунканами. Сергей жестом попросил обновить бутылку джина. Он сидел чуть в стороне, локтем упираясь в кожаный подлокотник, тоже следя взглядом за танцовщицей. — ну что это за параша,— даже не повысил голоса, но музыка словно стала тише. — это и всё? Девушка сбилась буквально на долю секунды. Егор усмехнулся: — а тебе чё, мало? Майс лениво наклонил голову: — я просил что-то, на что хочется смотреть. — а чем горячая латинка не то самое? Я, например, хочу с ней пойти в красную комнату… — ехидно ухмыльнувшись, Егор протянул девушке в трусики скрученную купюру. Брюнет же был непоколебим: — пусть сначала наберёт пару килограмм, а потом задницей трусит, пошла вон! Её увели сразу, аккуратно, будто тут и не было такой. — чё с настроением у тебя, Майс? — пробормотал Марк, пихаясь гунканом с тунцом. — да ну а что, каждый раз одно и то же, — раздражённо сказал Майс, поднимаясь с места в направлении к зелёному бару. Там, за стойкой, на стульях с узором зебры сидел Толя — владелец "райского места". Хотя по виду не особо скажешь. Светлые коротко торчащие волосы, простенькое лицо, да и одет по-обычному в какую-то неброскую велюровую рубашку и рваные джинсы. — комплементарный напиток для постоянного гостя? — спросил он, полубоком развернувшись к Майсу. Тот одарил короткой улыбкой, сел рядом, и практически через несколько секунд бармен подал зелёный, под стать заведению, алкогольный мохито. — не понравилась девочка? Могу заменить, для вас мне ничего не жалко. Между ними было что-то привычное, даже дружеское. — тебя, Майс, с каждым годом всё сложнее удивить. — ну так ты постарайся, уверен на все сто, что тут нет ничего невозможного. Толя улыбнулся ехидно: — как в воду глядишь, есть кое-что новенькое. Майс хмыкнул: — ну хорошо, не разочаруй, — и, взяв бутылку виски, вальяжно, словно властитель мира, пошёл к товарищам. Сел снова, откинувшись, но уже посередине. — ну как, остыл? — с интересом спросил Егор. — да, заказал что-то интересное, щас посмотрим. Если опять хуйня, к чёртовой матери разорю эту контору. Парни посмеялись, чокаясь. Шоу не заставило долго ждать, свет потух, осталась лишь подсветка вокруг их столика и от маленьких таких же зелёных торшеров по бокам ложи. Занавесь приподнялась. Свет сначала выхватил только силуэт — но теперь было ясно: высокий парень стоял, чуть опустив голову, и тень от козырька кожаной кепки полностью скрывала глаза. Лицо оставалось наполовину в темноте, только губы и линия подбородка ловили редкие отблески неона. Музыка ударила глубже. Танцор не спешил. Рука лениво скользнула к вороту кожанки, чуть оттянула — открывая ещё больше татуированную кожу, дразня голым торсом. Цепь на шее тихо звякнула в такт басу. — да ладно… — выдохнул Марк, уже не отрываясь. Кай сделал несколько шагов вперёд и только когда оказался у самого края стола, запрыгнул на него, легко, как будто веса не было вовсе. Кепка всё ещё скрывала взгляд. И это бесило. Он двигался медленно, почти лениво, но в каждом жесте чувствовалась сила и уверенность. Явно кайфует от самого себя. Плечи, руки, корпус — всё работало как одно целое. Кожанка слетела резко куда-то на пол. Марк тихо присвистнул. Свет теперь цеплялся за татуировки, делая их объёмными. Дима провёл пальцами по шее, ниже, по груди — и только тогда, словно вспомнив, что на нём всё ещё есть лишнее, снял кепку. Швырнув в сторону дивана. Сергей поймал её на автомате. И завис: — …блять, — выдохнул почти беззвучно. Теперь лицо было видно полностью. И стало понятно, почему Толя так ухмылялся. Егор тихо засмеялся, но уже без привычной наглости: — Майс, ты куда нас привёл вообще… Но сам не отрывался. Никто не отрывался. Дима уже был у шеста. Обвёл его рукой, прижался спиной, запрокинул голову — волосы скользнули по коже, свет прошёлся по лицу, задержался на губах, на тонкой линии пирсинга. Он двигался так, будто зал ему не нужен. Будто всё это — просто фон. Покусывая губы, джинсы стянул медленно, не разрывая ритм и контакта глазами, с каждым. Никого не обделяя, позволял парням скользить взглядам. Оставшись в кожаных коротких шортах, он на секунду замер — и этого оказалось достаточно, чтобы напряжение в ложе стало почти ощутимым. Прокрутился вокруг шеста ловко, медленно спускаясь головой вниз, при этом пошло раздвигая длинные ноги. В такт песне и опустился на колени. Слишком близко. Рука потянулась к столу — Кай взял первый попавшийся стакан. Сделал глоток, не спеша, и только после этого поднял взгляд прямо на Майса. Тот привык, что на него смотрят иначе. Снизу вверх. С ожиданием. Здесь — не так. В этом взгляде томных зелёных глаз не было ни просьбы, ни попытки понравиться. И это цепляло сильнее, чем должно. Вернул стакан прямо в руки. Марк хмыкнул, сунув купюру под край шорт: — вот это я понимаю сервис… Ицков не среагировал. Он уже снова был в движении. Пальцы скользнули под единственную оставшуюся вещь, подтягивая из неё тонкие красные линии стринг, резко контрастирующих с бледной кожей. Егор тихо выдохнул: — беру свои слова обратно... Музыка нарастала. Свет дробился о стекло. И казалось, что пространство вокруг них просто исчезло. Остался только Кай, возвышаясь на пилоне так, словно всё под ногами просто мелкая пыль. Майс чуть подался вперёд. Впервые за весь вечер — не от скуки. А потому что хотел ближе. Лёгкая усмешка скользнула по губам Кая — почти незаметная, но слишком живая, чтобы быть частью номера. Он медленно выпрямился, перехватывая шест выше, вытягиваясь в линию, собирая всё внимание обратно к себе. Музыка сменила ритм — глубже, вязче. Свет стал теплее, и теперь кожа уже не казалась холодной — наоборот, будто тлела изнутри. Ицков снова спрыгнул с шеста мягко, почти бесшумно. Прополз по столу, оказавшись рядом. Слишком близко, чтобы можно было списать на случайность. Сергей не двинулся. Только взгляд стал тяжелее. — нравится? — тихий голос, почти утопающий в музыке. Егор тихо прыснул, но тут же замолчал, когда Майс даже не посмотрел в его сторону. Раздражало. То, что хочется смотреть. Ещё больше — то, что тот это знает. — пока не решил, — лениво ответил. Дима наклонился чуть ближе. Настолько, что можно было почувствовать запах — смесь чего-то терпкого, сладкого и дыма. Его пальцы на секунду коснулись спинки дивана рядом с Майсом. — тогда смотри внимательнее, — почти шёпотом. И отстранился. Резко сменив дистанцию. Теперь это было не просто шоу. Это стало игрой. Точной, с одним конкретным зрителем. Марк откинулся назад, тихо выдохнув: — и кто кого сейчас снимает…? Сергей усмехнулся, не отрывая взгляда. Музыка снова пошла на подъём. Дима двигался быстрее, но не теряя контроля — ни на секунду. Каждое движение будто было ответом. Или вызовом. Иногда он смотрел на других — давая им ровно столько внимания, чтобы не отпустить — но потом неизбежно возвращался к Майсу. И это уже было заметно всем. Это не импровизация. Он точно знал, сколько длится интерес. И когда он становится дороже. Егор тихо наклонился к Марку: — щас Серёжа его выебет… — да вижу я, — перебил тот, сам не моргая и не смея оторваться. Впервые за долгое время Серёжа не излучал привычной холодности. Взгляд цепкий, внимательный. Но музыка затихла, свет над шестом погас, Кай, подхватив джинсы, исчез, оставив после себя восторг и однозначно возбуждение. Сергей, выдохнув, медленно откинулся назад, провёл языком по внутренней стороне щеки: — мало, — бросил сухо. — хочу с ним приват. Незаметно как по щелчку рядом с их столиком появился улыбчивый Толя, склонив голову, оглядел их с привычной внимательностью: — смотрю, вы заценили. Майс медленно перевёл на него взгляд. Тот самый — холодный, ровный. Но теперь в нём было что-то ещё: — сколько? Толя усмехнулся уголком губ, будто ждал именно этого: — для тебя? — сделал паузу, лениво проводя пальцами по стойке, — дорого. Егор тихо вставил свои пять копеек: — да он сейчас всё здание купит, не томи. Сергей стоял на своем: — я не спрашивал «дорого». я спросил «сколько». Короткая пауза. Музыка вокруг снова начинала набирать обороты, возвращая клуб к жизни, но в их зоне это не работало. Толя чуть наклонился ближе, опираясь локтями на стол: — Кай не продаётся. он на своих условиях работает. Марк вскинул бровь: — о, вот это уже интересно… Дмитриев хмыкнул, делая глоток. Хозяин комплекса перевёл взгляд обратно на него. Даже Артём оторвался от телефона: — нихера себе принцесса… Но Майс только чуть улыбнулся. Медленно. Почти лениво. Раздражение скользнуло под кожей. Не из-за отказа. Из-за того, что правила внезапно были не его: — значит, позови, — сказал спокойно. — и я сам спрошу. Толя изучающе посмотрел на него ещё пару секунд, будто проверяя — игра это или нет. Потом кивнул: — как скажешь. Он выпрямился и исчез так же тихо, как и появился. Егор тут же наклонился вперёд: — да ты серьёзно? он может просто послать тебя, и в каких бы хороших отношениях с панком ты не был, он будет на стороне своей звёздочки. — да никуда он не денется, — коротко бросил Майс. — с чего ты взял? — вмешался Марк. Сергей провёл большим пальцем по краю бокала, будто размышляя… но взгляд оставался направленным туда, где исчез Кай. Он помнил этот взгляд. Не пустой. Не равнодушный: — уверен. Прошло несколько слишком томительных минут. Музыка сменилась. Люди вокруг двигались, смеялись, кто-то уже занял сцену — но внимание за их столом было приковано только к одному направлению. Кай вместе с Анатолием появился из зелёного бара, уже переодетый в темные джинсы и такую же чёрную в вертикальную полоску рубашку. Волосы чуть растрёпаны, взгляд тот же — спокойный, цепкий. В руках держал бокал мартини. Не спеша подошёл ближе и остановился в паре шагов от стола. Егор едва слышно пробормотал: — ну давай… принцесса… Кай чуть наклонил голову, разглядывая. Взгляд зацепился за детали. Он умел читать людей быстро. И выбирать — выгодно: — ты звал? — спокойно спросил, глядя конкретно на Сергея. Без улыбки. Совсем иным тоном. Майс не ответил сразу. Чуть подался вперёд, повторяя ту же позу, в которой сидел во время танца. Зеркально: — я, — коротко сказал он. Кай выдержал взгляд ещё секунду. Потом… едва заметно усмехнулся. И сделал шаг ближе: — тогда пойдём. Марк тихо выдохнул: — блять… вот это уже интересно. Егор усмехнулся: — я же говорил. Сергей только покачал головой, провожая их взглядом. Шторы за “the veil” мягко сомкнулись , отрезая звук и свет. На секунду действительно появилось ощущение, будто весь остальной мир остался снаружи. Серёжа шагнул внутрь первым, сразу замедляясь. Это было не то… не второй этаж. Не красные комнаты. Не та привычная роскошь с намёком на грязь. Комната оказалась просто вип-зона меньше. Свет — точечный, мягкий, специально оставляющий часть пространства в тени. Шест — прямо напротив кресла. Слишком близко. Майс едва заметно усмехнулся: интересно… Он прошёл внутрь, не спеша, скользя взглядом по деталям — стенам, свету, самому пространству. Как архитектор, хотя он и является им. Сел, а точнее развалился в кресле, широко расставив ноги, будто это всё уже принадлежит ему. Кай остался стоять. Потом подошёл ближе, поставил на небольшой столик свой недопитый стакан — стекло тихо звякнуло о поверхность. В этот момент синие глаза неотрывно сверлили его взглядом, ничего не скрывая. Пухлые губы Майса тронула довольная, почти лениво-насмешливая улыбка. Он был в своей стихии. Вот теперь — точно да: — ну что, — протянул, чуть склонив голову. — покажи, чё умеешь. Дима молчал. Музыка включилась сама — глухая, вязкая, с медленным ритмом. Он медленно поднял руки к вороту рубашки, пальцы коснулись пуговицы, без спешки расстёгивая одну за другой. Серёжа хмыкнул. Чуть подался вперёд, осмотрев ещё раз пространство: — а трахаться мы как будем? — спокойно, почти лениво. — на этом стуле? Кай замер, достаточно, чтобы это стало заметно. На секунду лицо изменилось — что-то жёсткое промелькнуло. Он медленно поднял взгляд: — в каком смысле? Дмитриев озадаченно смотрел на него, как на придурка, а тот продолжил: — я не проститутка, — холодно. Задело. Серёжа усмехнулся шире, чем до этого. В голосе появилась та самая привычная наглость: — а нахрена мне просто твои танцульки? — поднялся медленно и уверенно. Даже не сомневаясь, что всё идёт по его сценарию. Сократил расстояние, рука легла на локоть Кая — легко, но с нажимом: — сколько? — тише. Ближе. Кай даже не дёрнулся сразу: — я уже сказал, — сквозь зубы. — я этим не занимаюсь, — резко высвободился. Толкнул Майса не сильно, но достаточно, чтобы сбить дистанцию. Тот пошатнулся от неожиданности, а Кай сделал шаг назад, не сказав больше ни слова, развернулся и ушёл, хлопнув дверью. Серёжа остался один. Смотрел на закрытую дверь, будто она сейчас откроется обратно. Но нет. Губы чуть сжались. Взгляд стал тяжелее. И впервые за долгое время в этом взгляде было не удовольствие. А интерес. Вышел обратно к парням, что уже собирались по домам. Лицо — спокойное. Но что-то всё равно было не так. Егор заметил сразу: — чё так быстро? — даже привстал, прищурившись. — мы думали, ты там надолго зависнешь. Марк усмехнулся, поправляя воротник кожаного жакета: — или тебя уже выгнали? Серёжа не ответил. Прошёл мимо них, не глядя, взял бокал, выпив залпом. Артём бросил короткий взгляд: — ну? — ничего, — бросил наконец. — поехали отсюда. — в смысле «ничего»? ты серьёзно сейчас? Марк уже внимательно смотрел. Без улыбки: — ты вышел через пять минут, Майс. Что, даже тебе бабла не хватило? — не мой стиль просто… — в голосе скользнуло раздражение. Егор чуть похлопал Майса по плечу: — ну да, выход принять за вход тяжело… Серёжа усмехнулся. Криво, не весело. Перед глазами всё ещё стоял ровный, холодный взгляд, без намёка на то, что он должен был получить. Пальцы сжались сильнее. Отказ. Смешно. Золотистые переливающиеся блёстками висюльки громким звоном зазвенели. Кай резко влетел в Green Bar, озадаченный и злой. — ну? — Толя не повысил голос. Дима резко повернулся к нему: — это что за хуйня? — что? приставал? я предполагал, конечно, — спокойно сказал хозяин. — но не думал, что Майс так быстро полезет... Брюнет усмехнулся: — так ты знал. — да. Дима сжал пальцы на краю стойки: — тогда какого хера ты меня туда отправил? Толя чуть наклонился вперёд: — потому что это работа, — коротко. — нет, — резко отрезал Дима. — это не моя работа. — не начинай, — тон сразу стал холоднее. — не начинать?! — Дима уже не сдержался. — ты обещал, что я этим заниматься не буду! Пара людей у бара обернулась. Но тут же отвели взгляды. Толя даже не посмотрел на них. Он смотрел только на Диму, неосознанно облизнув губы: — со всеми — нет, — спокойно сказал. — а с випами будешь… У Димы будто выбило воздух из лёгких: — ты сейчас серьёзно? — абсолютно. Толя выпрямился. — ну или со мной, — добавил уже тише. — и тогда тебя никто точно трогать не будет. Зелёные глаза расширились, смотрели, не веря в сказанное. Толик казался ему хорошим человеком, он думал, что сможет положиться на него. А оказалось, тот просто использует в своих корыстных целях: — ты охуел. — следи за языком. — а ты за тем, что несёшь! — голос сорвался, внутри появилась уже не только злость. Кай резко отстранился от стойки: — я не буду этого делать. Толя чуть прищурился: — тогда и зарабатывать не будешь. — что? — да. всё, что ты сегодня заработал, — спокойно, почти лениво, — аннулировано. Смысл сказанного не сразу дошёл до нервного Ицкова: — да ты издеваешься?! — нет. — ты не можешь просто взять и…! — могу, — перебил Толя. — и сделал. Дима отступил на шаг. Голова закружилась, а мысли сбились: — мне… — он сглотнул. — в таком случае заплатить за комнату нечем в конце месяца. Толя пожал расслабленно плечами: — значит, нужно думать не только гордостью. Кай на секунду закрыл глаза. Челюсть сжалась. Грудь тяжело поднялась: — ты же обещал, — тише… — я и не заставляю, — спокойно ответил Толик. — я предлагаю варианты. выбирать тебе. Тишина. Вокруг всё продолжало двигаться, звучать, светиться — но для Димы как будто выключили звук. Он смотрел на него. Во взгляде уже была и злость, и обида, и, как бы он ни старался спрятать — страх. Резко выдохнув, схватил со спинки стула свой жакет. Пальцы чуть дрожали едва заметно, но всё же: — пошёл ты. Развернулся и быстрым шагом ушел. А Толя вслед только громко добавил: — подумай до воскресенья. Естественно, Кай услышал. Утро уже вовсю начиналось, когда Ицков добрался до старого мотеля. Огни тускнели, не исчезая полностью, но теряя свою яркость. Небо становилось бледным, почти серым, и всё вокруг казалось выцветшим. Дима толкнул дверь. Старая, перекошенная, она скрипнула. Комната встретила тяжёлым запахом — смесь дешёвого освежителя, сырости и чужой жизни. Он зашёл внутрь и, не разуваясь, рухнул на кровать, в тонкое покрывало, сбитое в комок. Из окна, завешанного дешёвой, пожелтевшей занавеской, уже пробивался утренний свет. Было тошно. Мысли нахлынули одна за одной. Горло сжалось: Что делать? Домой — нельзя. Да его и нет. Документы — просрочены. Работа? Какая работа… Он провёл рукой по лицу, пытаясь стереть всё случившееся. В этом беспокойстве, как ни странно, удалось провалиться в сон, скорее от усталости. Сегодня только понедельник, есть немного времени, чтобы подумать… Казалось, что неделя длинная, но ночной образ жизни съел половину дней. Субботняя ночь навалилась почти неожиданно. Хотя всё было как обычно. Только Толик стал кидать странные взгляды, ну и деньги слегка урезал. Майс появился на пороге Velarium сегодня один, не хотелось в случае ещё одного отказа позориться при кентах. Он вальяжно прошёл к барной стойке, бармен кивнул, завидев важного гостя. Сергей ждал Толика, чтоб прояснить ситуацию. Но вместо хозяина заметил знакомое лицо, сердце сразу опустилось в пятки. Кай тоже заметил его, сначала увёл взгляд, но позже резко встал и подошёл. — ого, привет, ангел, — с ноткой сарказма сказал Майс, — неожиданно. — привет, я тогда неправильно понял… формат, — короткая пауза. — можем обсудить заново. В словах не было извинения. Только необходимость. Это ощущалось на уровне интуиции. Но Сергею стало интересно поиграть в эту игру. Он засмеялся: — и что предлагаешь? Кай сначала посмотрел в недоумении, а потом опомнился — зрачки игриво сузились. Смотрел прямо, не отводя взгляда. Всё ещё выбирая — стоит ли, а потом всё-таки добавил: — в знак извинения вип бесплатно и… напиток любой за мой счёт…, — стоял напротив, всё так же спокойно, но в этом спокойствии чувствовалось нарастающее напряжение. Майс чуть склонил голову, разглядывая его медленно, без спешки: — ну даже не знаю… — протянул лениво, — стоит ли тебя вообще прощать. Повисла пауза, взгляд Димы едва заметно потемнел: — я уже извинился. — реально? — Серёжа усмехнулся краем губ. — что-то неубедительно. Снова мелькнуло по коже это странное ощущение узнавания. Как будто тогда, в первый раз, они уже успели друг друга «прочитать». И оба это помнили. Кай на секунду задержал дыхание. Из-за того же самого — тянуло. Бесяче и неправильно. — чего ты хочешь? — короче, чуть жёстче, чем планировал. Майс улыбнулся широко, оскалив белоснежные зубы: — прощу, если разрешишь трогать тебя… во время танца. Ицков сразу качнул головой: — это запрещено правилами заведения. — я сказал, — резко перебил Сергей, жёстко, без намёка на прежнюю ленивость. — буду тебя трогать. а потом ты поедешь со мной в ресторан. Внутри у Димы всё сжалось — от злости… и от того, что он уже понимал, чем это закончится. Но отказаться — значит проиграть не только ему. И не только сейчас. Пальцы чуть сжались в кулак, но тут же расслабились: — ты слишком много на себя берёшь. — беру ровно столько, сколько могу, — спокойно ответил Дмитриев. Кай мимолётно закатил глаза: — идём, — потянул за собой Серёжу всё туда же, в випку. Там пахло какими-то жасминовыми благовониями на этот раз, и Майс снова уселся всё так же властно в то же кресло. Музыка включилась. С тяжёлым, медленным ритмом. Дима медленно шагнул вперёд, на ходу расстёгивая рубашку. Начал движения медленно. Как будто это всё ещё обычный номер. Его колено легло на кресло между раздвинутых ног. Ладонь — на спинку. И в следующую секунду он уже запрыгнул, почти полностью сев на колени Майса. На долю секунды замер. Этого оказалось достаточно. Серёжа медленно провёл рукой по обнажённому боку. Дима слегка вздрогнул от неожиданности. А рука уже без стеснения на следующем движении спустилась ниже, оглаживая и щупая бёдра. Внутри что-то неприятно сдвинулось. Потому что тело отреагировало быстрее, чем Ицков успел это остановить. Он резко сменил движение — глубже, ближе, смелее, специально проверяя границы. Сергей закусил губу, сдерживая улыбку. Руками скользил по гибкому телу неторопливо — наслаждаясь. Не столько самим контактом — сколько тем, что тот его допускает: — вот так уже лучше, — тихо, почти в губы. Кай не ответил. Только взгляд стал острее, а движения — ещё точнее. Снова наклонился ближе, почти касаясь. Тепло от чужого тела ощущалось слишком отчётливо. Сергей это видел и чувствовал. Он пригвоздил Диму прямо к своим коленям, крепко сжав талию. Тот, в свою очередь, напрягся, но работу продолжил, специально двигаясь так, чтобы задевать бёдрами пах: — нравится? — почти сквозь дыхание, сжимая челюсть. Майс чуть наклонился вперёд. Почти касаясь губ: — больше, чем ты думаешь. Пауза. И в ней — слишком много всего. Кай резко отстранился на секунду, пытаясь ощутить свежий воздух. Но уже в следующий момент вернулся — ещё ближе. Голова кружилась, а зрачки расширились. Потому что чувствовал реакцию под собой. Самое бесячее, что это было взаимно… Майс усмехнулся — уже без скрытого подтекста. Он выиграл этот раунд. Дима сглотнул, когда кончик холодного носа прошёлся по горячей шее, дрожа развернулся, садясь посередине, задом. Полностью прижимаясь к выпирающему бугорку на джинсах. В целом ничего удивительного — это база его работы, однако сейчас собственный член всё чаще подёргивался. Моментами становилось неприятно и больно. Пришлось расстегнуть ширинку. И буквально, как только он это сделал, холодные пальцы Майса ловко залезли под резинку боксёров. Дима, не выдержав, издал громкий вдох. Сергей провёл языком по шее, резко развернув Кая к себе лицом. Тот тяжело дышал, разум давно задурманило и неожиданно для себя тот первый коснулся губ своего клиента. В ответ Майс прикусил ему нижнюю, а затем нагло протиснулся языком в горячий податливый рот. Влажно чмокая. Двинулся сам навстречу движению, которое Дима ещё не закончил. Всё-таки танец — работа как ни крути. Но воздух из лёгких уже выбило, лицо горело, а в ушах звенело. Кай даже не понял, как оказался без штанов, уверенная рука уже ловко надрачивала, осыпая поцелуями шею: — какого хера… — прошептал, уткнувшись в острое плечо. — если не нравится, можешь просто встать… — ехидно. Естественно, он не двинулся, сел полностью, двигая бёдрами, изредка навстречу умелой руке. Член сочился прозрачной смазкой, казалось, ещё секунда — взорвётся, и в этот момент, словно предугадывая, Серёжа резко сжимал его, а затем вовсе остановился, провёл безымянным пальцем по всей длине, размазывая жидкость. Приятно наблюдать за вот таким расслабленным Димой. Он даже не ожидал, что всё настолько хорошо пойдёт. Кай резко сжал ему плечи , когда почувствовал давление у выхода: — стой… не надо… — дрожа попросил, пытаясь теперь отстраниться. — тихо, сиди смирно, — Дмитриев не обратил внимания, просовывая пальцы внутрь, ощущая тугие и горячие стенки. Брюнет на нём снова попытался встать, но его только сильнее прижали, а палец вошёл глубже, быстро к нему добавился и второй. Стало до невыносимости дискомфортно. Дима насупил брови и более требовательно повторил: — не надо! Серёжа в ответ заткнул его поцелуем, продолжая движения внутри. Пальцы постепенно проходили легче. Хотелось почувствовать этот жар уже членом. Неприятные ощущения внутри слегка притупились, Дима изо всех сил старался расслабиться, принять чувство. Помогла снова рука, надрачивающая член. — расстегни ширинку… — томно прямо в губы. Когда Майс насаживал постепенно и медленно Кая на член, еле сдерживался, чтобы не спугнуть. В зелёных глазах читалось волнение и испуг. Ицков широко открыл рот — член вошёл полностью. Изнутри разрывало, и принять это давление крайне сложно. Они замерли, тяжело дыша. — скажи, как будешь готов… — давай уже… Серёжа легонько толкнулся, выбив из Кая всё дыхание. Тот что-то невнятно промычал, по типу «подожди, подожди», но Майс не слушал, понемногу наращивая темп, ощущая, как плотные стенки туго обволакивают член. Спустя короткое время Дима вроде привык, стал поддаваться навстречу, неловко намахивая бёдрами. Ему фактически до физической боли тяжело признать, что всё это очень нравиться. Помогал как мог, тем самым позволяя Майсу набрать темп быстрее, сдерживаться становилось сложнее: слишком узко, слишком горячо и приятно. Даже неловко. Когда Серёжа поменял угол, продолжая глубоко в неровном ритме входить, Кай несдержанно вскрикнул, а колени его затряслись: — стой… я сейчас… сейчас… — запинаясь и давясь воздухом, успел прошептать, кончив в кулак Серёже, а тот, не убирая рук, пару раз толкнулся и еле успел вытащить прежде чем кончил. Они оба на секунду замерли — слишком близко, слишком горячо, слишком… неправильно. Дима первым отвернулся. Провёл рукой по лицу, будто стирая всё, что только что произошло. Дыхание всё ещё сбивалось, грудь поднималась неровно: — …чёрт, — тихо, сквозь зубы. Слез, не глядя на Серёжу. Ноги слегка подкашивались, но он упрямо игнорировал это, наклоняясь за одеждой. Движения резкие, нервные. Майс остался сидеть, не скрывая довольной улыбки. Провёл языком по губам, наблюдая: — не злись, — лениво бросил он. — понравилось же. Кай резко обернулся: — закрой рот. это была работа, — добавил уже тише, но жёстче. — и ты её испортил. Серёжа усмехнулся: — если это «испорчено»… — чуть наклонил голову, — то я хочу ещё раз испортить. Взгляд Димы вспыхнул злостью. И чем-то ещё, от чего злился ещё сильнее. Он молча натянул рубашку, застёгивая пуговицы, не глядя. Пальцы чуть дрожали — и это бесило: — больше не подходи ко мне, — бросил он. — не выйдет. мы ещё щас в ресторан поедем. Кай хотел грубо ответить — но в этот момент дверь распахнулась. — вы вообще оху…. Толик замер на полуслове. Взгляд скользнул по комнате. По ним. По расстоянию и по деталям, которые не нужно было объяснять. Одно раскрасневшееся лицо Кая и сбитое дыхание — говорило за всех. Лицо мгновенно потемнело: — ты что творишь? — голос стал холодным, опасным. Дима медленно выпрямился. Уже без прежней растерянности: — работаю, — коротко. — это не та работа, о которой мы говорили. это полный беспредел. ты нарушил все правила, ебаная шлюха, — в Толике говорил не начальник, это говорила ревность и понимание того, что он всё просрал. Серёжа тем временем спокойно встал, как будто всё происходящее его вообще не касалось. Поправил рубашку и скрыл наглые глаза под очками: — эй, Кай, ты идёшь? — уже развернувшись у выхода, спросил. Дима… закатил глаза: — боже, — тихо, с усталой злостью. Он шагнул следом — и в этот момент Серёжа резко схватил его за запястье: — пошли, — спокойно, но без вариантов. И потянул. — Дима, — голос Толи стал жёстче, — если ты сейчас выйдешь — можешь не возвращаться! Кай замер на секунду. Плечи напряглись. А потом он медленно повернул голову через плечо. Посмотрел на Анатолия. Долго. И вдруг усмехнулся. Криво. Рука поднялась, он показал фак со словами: — иди нахуй. В следующую секунду поддался Майсу и последовал за ним. Они вышли вместе. Занавесы раздвинулись, музыка ударила в уши громче, свет — ярче. Стало легче дышать. Дима хмыкнул сначала тихо. Потом громче: — блять… — выдохнул, почти смеясь.— ты вообще ебанутый. Серёжа усмехнулся, не отпуская его запястья: — всё может быть, но ты не лучше. Кай фыркнул, сжав руку в ответ, тем самым сплетая их крепче. Вышли из клуба — в холодный ночной воздух, который ударил в лицо, белый кабриолет пикнул и засветил красными фарами. — прыгай, Дима. И тот не открывая двери, ввалился в салон. Мотор завёлся, Майс включил музыку на всю. Дима несдержанно рассмеялся. Машина резко рванула вперёд, оставляя Velarium далеко позади.