Le Roi est mort, vive le Roi!

      Это было странно. Всё стало слишком непонятным. Она не понимала зачем это всё Харитону. Да, догадаться было уже несложно кто же такой Хозяин, старик, выживший из ума, внезапно ставший инвалидом с пропажей Сенечки, предупреждение не спрашивать у Морозовых. И то каким ужасно знакомым стал голос Алисы, её изменившийся рост, глаза что порой меняли свой оттенок, когда она вела себя иначе. Такой свободной Полину она ещё не видела. Такой счастливой и развязной, без спокойствия и её обычной неспешности и какой-то холодной мягкости. Она хохотала от души, подставляла мордочку ветру и дышала. Дышала свободно, без сковывающих человека законов и морали. Боялась не меньше её, растеряна временами была, но это уходило на второй план, как только они играли в ту же «укуси Луну», прыгая к самым звёздам.       Узнала ли Морозова её, было не ясно, притворятся Полина умела отменно. Главное то, что сейчас лежало в руках. Старая маска из папье-маше, покоцанная временем, с мягким облезлым пушком по краям, с такими милыми длинными ушками. Потрясающе тёплая. В ней она не ощущала холода, тот лишь приносил ей истинное удовольствие, настолько нежно он проходился по коже, как объятья, что укрывали от всех бед. А ещё были запахи. Целая куча ароматов и эти чудные грустные песни с скрытой болью и потухшей злостью. Вьюга пела, как Сова и говорила. Не словами, нескладной мелодией, под аккомпанемент тайги, что вносила в эту тоску по несбыточному веселья, надежды на лучшее, приободряла. Это было действительно захватывающе.       Пускай теперь приходилось отзываться лишь на Зайку, это ничуть не мешало. Было всё так же весело и тепло, время рвалось лишь скорее вперёд, не давая насладиться моментами, которые хоть и разбавляли неприятные эпизоды кормёжки, но были горячо желанны. Даже если Алиса теперь всегда будет рядом, без неё привычной было сложно. Теперь она не была столь тактильной, будто побаивалась показать свою привязанность, чтобы не заинтересовать излишне новую лисичку их ушастенькой. Не хватало её тепла, пускай больше она не мёрзла. Это то, что немного беспокоило, но всё ведь вернётся на круги своя следующей зимой, Алиса обещала это и обещания она не нарушает. Никогда.       В школе было всё как обычно. Ночные вылазки никак не меняли поведение Морозовой, наличие соседки тоже, будто лишь Алиса оказалась в минусе от своего решения. Она честно выполняла уговор. Иначе как бы всё вышло, не будь некоего соглашения за помощь с добычей маски? После таких шагов бояться этих ребят было уже нечестно. Сама решила, что расплатиться за некогда спасённую жизнь, а сама же трясётся, какая откровенная глупость. Зайчик не должен ничего бояться!       Не должен.       Боже, но как же порой хотелось показать этот страх. Особенно сейчас. Но вместо того она могла лишь смотреть в глаза серьёзной Алисы, старательно игнорируя ещё хрипящее тело. Со рта человека текла кровавая пузырящаяся слюна, заставляя его булькать и кашлять. Елозил из последних сил по проклюнувшейся из снега траве, но не мог выползти из-под лапы рассерженной Совы, что когтями без проблем пропорола одежду и плоть, алые подтёки расцветали на куртке. Это было даже не так и жутко. Жутко то, что в этот раз именно она выбирала жертву. Считай, последний пир перед приходом весны. Как в прошлом году, но в этот раз ей велели самой найти. Наблюдать, анализировать, решить, кто же больше неугоден был.       Мужчина был знакомым, пьянь местная. Ни жены, ни детей, ушли чёрт знает когда, повеса для немолодых родителей, что любил горлопанить в лесу под градусом. Молодые деревья ломал, что только набирали силу в их суровом крае. Будь это единожды, никто и внимания не обратил бы, не так и суровы правила, но из года в год, будь то зима или лето, всё пугал зверьё, прогонял криками с их привычных мест. Мешал сну её друзей, тот и так был беспокойным, особенно у Медвежонка, а тут ещё чужие вопли.       Для Тони этих причин было мало, точкой стал факт сбыта с этих нечистых рук некоторых интересных товаров. Вот что заставило её ощетиниться, буквально выплёвывая приказ привести его к ним. Она просто не хотела бы трогать кого-либо только по таким причинам, если даже лес готов был с оговорками простить человека. Даже ранее, не участвуя никоим образом в этом всём, она ощущала себя причастной, такой же убийцей невинных, как и зверята. Именно поэтому Волчик предложил искать среди нарушителей именно тех, кого бы ни помиловали бы и сами люди, кто нарушает законы. Так ведь легче. И это было правдой. Было жутко, но уже не так до тошноты от самой себя.       -Запомни. Голову нужно отдать лесу. Сердце принадлежит Хозяину. Остальное наше. Мясо Зайчику нужно, но в небольших количествах. Однако сегодня ты попробуешь сердце. Его нужно употреблять пока ещё тёплое и не успело ещё сделать свой последний удар. Только тогда оно хорошо усваивается, пока условно живое. Пока ощущаешь движение жизни. Смотри.       Мерзко. Страшно. Завораживающе.       Раздетое тело. Влажный хруст. Немой вопль. Запах.       К горлу подкатила тошнота, но надо держаться.       Тонкие пальчики с небольшими коготками без усилия раздирали плоть на мелкие ошмётки, пока не зацепились удобно за кости, с этим леденящим душу хрустом раздвигая, ломая. Этот человек был не более чем расходным материалом, никакой жалости. Мучительная смерть. Без возможности даже известить мир о своей боли.       Коготки удивительно осторожно и быстро, короткими росчерками отделяли мышцу, не давая себе и мгновения отдыха. Будто лисице натерпелось поделиться самой желанной сладостью. И вот уже ей с нежной улыбкой протягивают на ладонях тёплое, ещё исходящее паром на морозе сердце. Оно содрогалось, выплёскивая с себя алую жидкость. Та медленно стекала по пальцам в перчатках, порой срываясь вниз уже более тягучими каплями, часть же охотно впитывалась в рукава шубки, въедалась будто намертво. Сколько же крови осело на этих мягких, тёплых руках...       Развороченная грудная клетка зияла как огромная пасть обломленными краями рёбер. Ошмётки мяса висели на тонких лоскутах кожи. Скорее даже не пасть. Чудаковатый распустившийся цветок, полный кровавого сока. Картина будила в душе лишь отвращение, но почему-то это же и удивительным образом притягивало взор. Будто совесть тыкала носом: любуйся, смотри внимательно, что ты сделала.       Не будь правила держать маску всегда на лице, она бы уже опустошила желудок. И это заметила Алиса. Вздохнула, силком передавая уже остывающее сердце в руки, пуская новую волну дрожи. Липкая кровь на пальцах, противное тепло. И новая порция сгустившейся жидкости, что выплеснулась из мышцы при лёгком сжатие.       -Ну что ж ты так? К мясу ведь привыкла. Да, может это неаппетитно, но такова часть ритуала, Зайка. Это не должно приносить наслаждения. Наслаждаться тем, что оборвал чью-то жизнь неправильно. Есть в любом правиле исключения конечно, но это именно что исключения, редкость несусветная.       Лисица безразлично пожала плечиками и снова склонилась над трупом, споро разбирая тот на запчасти. Иначе не скажешь. Движения чёткие, быстрые, а помощь остальных безмолвная, никому ничего говорить не нужно даже. Была делёжка. Кому что нравится. И лишь голову обошли стороной, не смея её никак трогать. И это вызывало вопросы, которые не спешили озвучивать.       Зайке пришлось отвернуться, чтобы приподнять маску и сделать первый укус, без проблем и сопротивления прокусывая, зубы вошли как горячий нож в масло! Звук лопающейся оболочки раздался где-то под губами, а ещё тёплая кровь, уже начинающая сворачиваться от сибирской стужи, брызнула на язык. Невольно пришлось облизнуться, не позволяя этому потечь вниз, к вороту свитера, не дать запятнать, не позволить увидеть это миру. Кровь всегда въедается намертво, не давала скрыть следы преступления и греха перед другими. Она шумно сглотнула, силком проталкивая первый кусок. За первым второй, резко выдыхая. Вкус был солоноватый, без той странной остринки, что прямо пекла рот, незначительный привкус крови, текстура как у ириски. Что-то такое. Откусить можно, но жевать придётся достаточно долго. Жевать и пачкаться. Руки и лицо покрывал тонкий слой крови, забивая ноздри ароматом смерти и странной сладости. Омерзительной, неестественной.       Её знакомо трясло, смотреть на собственные руки было страшно. Страшно увидеть как то, что давало жизнь другому человеку въелось, забилось под ногти, стало высыхать на коже, будто впитывалось в неё. Именно поэтому когда, она стала остервенело вытирать руки о снег, что покрылся ледяной коркой, буквально оставляя пощипывающие ссадины, никто и слова не сказал. Сейчас не время. И тем не менее девчушка слабым, каким-то надломившимся голосом спросила, так и не повернувшись к ним лицом:       -Алиса, а почему лесу именно голова?       -Чем думали при нарушение покоя, то и отдаём.       -Неправильно вы тогда делаете.       -Почему это?       -Такие люди не головой думают. Далеко не ею.       -Плохо на тебя влияем мы, уже шутишь так нескромно. Но мне нравится.       Улыбку можно было услышать в чужом голосе, до того показалось забавным, что Зайка внезапно решила пошутить после произошедшего. Старалась делать вид, что произошедшее никак не испугало. Не задело. Главное чтобы не винила себя.              Ощущение чужого присутствия никак не напрягало Алису, она сама же подписалась на это, сама загнала себя в клетку, только вот дверца в ту была всегда приоткрыта. Конечно, без дозволения Полины не стоило выходить наружу, но это сверх меры и не требовалось, главное ночью быть свободной, остальное не так уж и важно. Теперь Тонечка всегда была как на ладони, можно было не волноваться, что она утаит что-то от них. Ох, а это желание присмотреть, подружиться и позаботиться она ненавязчиво перекидывала на человека. Морозова и до этого была не против дружбы с таким же человеком искусства, ососбенно когда узнала об игре на пианино на дне рождения Зайки, потому возникшее жгучее желание не воспринималось как что-то противоестевственное, да и сама Тоня теперь с куда большей охотой отвечала на попытки поговорить. Не как раньше долго обдумывала всё. Может в этом вина самой Полины, что они не стали так быстро хорошими друзьями раньше?       Для Алисы было забавно смотреть на то, как человек меняется под её влиянием. Это было дейсвительно весело играть с чужим разумом, смотреть как внучка Хозяина водит дружбу с ненавистным ему Зайчиком. И не замечает ничего. Но до чего было странно ощутит испуг. Как же милая Поля испугалась, когда стала ощущать дома запах крови и боли, когда ночью слышала как в комнате дедушки кто-то ходит. Она ещё не понимала, что же именно в этом было не так, даже не смела догадки строить, чем-то напоминала ей Тонечку. Такой же животный страх перед неизвестным.       Первая встреча с Хозяином прошла тяжко. Он вызывал ужас. Тот казался девчонке смутно знакомым, было что-то в нём, что намертво цепляло внимание, может голос или манера держаться, только вот эти все ассоциации тонули под волной пробирающего до глубины души страха. Именно этот страх был при каждой встрече и всего раз, один единственный раз, было больно. Девчонка боялась боли. И именно тот удар стал решающим. Именно от того она стала целиком и полностью на сторону Зайки, который так нравился зверям. Она была такая яркая, знакомая до чёртиков, но вметсе с тем совершенно непонятная. Была странной загадкой. Она боялась сделать больно, но в то же время так взбеленилась и приказала привести сбытчика неких товаров, не воспротивилась, пока того наживую вскрывали как долгожданный подарок, игнорируя взгляд, мычание, и слабеющие трепыхания. Она ценила зверят, но порой будто боялась тех, хоть и млела под их боком. Старалась делать как было велено, но так, как ей нравится больше, ведь какая разница как исполнено, если конечный результат именно такой, какой и требовался.       Полина не знала всей картины происходящего, но даже так она уже всецело одобряла такую будущую Хозяйку леса. Было кошмарно интересно, как же она среагирует, узнав, кто же нынешний Хозяин. Будет Морозова в шоке не особо волновало Алису, главное другое. Не станет ли внучка на сторону родственника, ведь тогда лисица невольно будет играть против своих. Именно поэтому от Полины старательно скрывали личность Зайки, на такой случай, ведь не всегда Харитон носил свою маску при них. Временами ему очень нравилось показательно ходить перед ними в немощном виде, наслаждался тем, что какой-то дряхлый человек стоит над мистическими тварями, командует теми, решает кто же в этот раз прикроет его от подозрений, пострадав ему на потеху. Он знал что неприкосновенен, без Хозяина звери умрут быстро. Знал как важен. Знал и нагло пользовался, пренебрегая теми правилами, что заложены в основе их общего существования!       Одно общее было у зверей и Хозяина. Они не играла никаких ролей, не было никакого театра. Харитон был всегда самим собой, всегда и везде, просто его жестокость к Полине была несколько иной, она ведь была послушной девочкой и не нарывалась. Однако и без того, разве не считается за жестокость, что она может общаться лишь в школе? Кого не приведи домой, Харитон с удовольствием прогонял всех, отваживал любую компанию от внучки, настаивал на всех тех занятиях музыкой, тогда как временами Полина лишь хотела играть. Пообщаться с кем-то, побегать, просто подурачиться. Но вместо того она шла сразу после занятий домой, ведь дедушка был здорово так ограничен в своих действиях, ему нужно было помочь. Харитон просто портил ей жизнь, но в это была капля заботы. Он всегда напоминал зверям не трогать его внучку, страшился ту потерять, но было ли это из любви или из простого страха остаться никому ненужным куском мяса? Люди такие вот существа, что бояться одиночества и привыкают как минимум к близким. Даже в ссоре, они скучают по друг другу, пускай всего и миг длиться это ощущение тоски. Но какой бы там страх не испытывал старик, он давно потерял внучку, задолго до того, как Алиса предложила той свободу, даже такую вот жуткую и в некоторых моментах ограниченную.       Люди оставались для них загадкой. Полина так же не понимала до конца людей, как и сама Алиса. У них было что-то общее. Будь то симпатия к Зайке или смешливое отношение к Пятифану, да, его попытки ухаживаний ранее выглядели для Полины забавно. Но то как он сейчас относился к Тоне по человеческим меркам считалось достаточно мягко, заботливо и нежно, с поправками на характер самого парня конечно.              Пора прощания не заставила себя долго ждать. Весна активно захватывала сердце леса, распускались цветы в изумрудном ковре, небольшие бутоны качались под ещё робкими потоками тёплых ветров, ночи становились короче. Пора весны, пора прощаний, пора знакомств и новых встреч. Жизнь Зайки не заканчивалась на них же, те всегда были связаны с людьми, потому это лишь та важная часть, что не должна исключаться из уравнения. Всего лишь каких-то полгода и они снова увидятся, даже толком соскучится не успеет по ним, притом теперь Алиса будет рядом. Теперь она действительно без последствий сможет прийти на помощь пока другие смогут мирно спать, хотя Тайга не рекомендовала бы злоупотреблять.       Когда Алиса в первую зиму сказала, что они придут на помощь, если та нужна будет, она не врала. Просто не в своих телах, а значит что толк будет лишь от Волчика и Медвежонка, только они достаточно крупные животные, чтобы спугнуть взрослого человека или даже небольшую компанию. Только зверь, чьё тело так использовали, не проживёт долго, порядок в лесной чаще будет нарушен, ведь что те, что другие пускай и водилися в местном лесу, но их мало. Прискорбно мало, опять же по вине людей! Но теперь Алиса сможет и сама без таких жертв помочь, чему так же поспособствует дружба Морозовой с Зайкой! План, что она вынашивала годами, оказался уже вполовину успешным!       Прощаясь с остальными, Алиса не испытывала вины или грусти, ведь она же жива, просто не будет теперь всегда с ними, но от того они не теряют же своих уз. Они не перестанут быть товарищами, стаей. Потому не было никаких излишних печалей, пускай и пришлось ей ути первой, уводя с собой Полину в поселение, нужно было кое-то сказать Тонечке. А с ней осталась тайга и её теплеющий ветер, что чуть грустно ластился к ней, ведь этот тёплый сезон они проведут порознь. Первый и далеко не последний, если план и дальше не будет нарушен. Грустно, но если именно такая разлука нужна была ради покоя леса, то хоть на вечность уйдёт прочь и стая последует за ней.       Сказали Петровой лишь об одном.       -Держись подальше от Морозова. Старший который.       -Могла и не говорить. Понятное дело я буду держаться подальше от вашего Хозяина. Пока ведь не время для нашей встречи, верно?       -Умная Зайка, ух-ху.       -Глупая. Могла и раньше догадаться по твоей подсказке. Надеюсь, девчонки будут в порядке.       -Уж с ними ничего плохого не случится, Полина не пахнет, не поймёт ничего.       -Так вот в чём причина была вашей активности перед уходом. Я буду ждать следующей встречи с нетерпением.       Прощаться несложно, когда знаешь, что это просто временно. А в этот раз у всех было легче на душе, ведь Алиса рядом будет, маска где положено, Зайка знает кого остерегаться. И Зайка тоже слышит вой ветра, услышит предупреждение тайги, если пойдёт неверным путём. Они столько всего смогли сделать за эту зиму. Может постороннему показаться иначе, но для тех кто действует с оглядкой, как какие-то воры, не иначе, вся проделанная работа была тем, чем они могли гордиться. И спать они могли спокойно, ведь свою работу они выполнили хоть немного, это грело несуществующую душу и дарило сладкий крепкий сон. Даже сейчас пускай и морщились под яркими лучами весеннего солнца, но ощущали как одолевает сонливость. Им пора уходить.       Девочка смотрела как друзья удаляются спокойно, позволяя себе лёгкую улыбку под маской. Жаль только, что Волчик так ничего и не решил для себя… Знаете, когда думаешь о чём-то, то это сбывается. Закономерность эта работала обычно на зло людям, но не сейчас. Серый всё же развернулся, отставая от товарищей, но из-за полоски света не смел подойти и это пришлось сделать самой Петровой. Это были не первые объятия с ним, но первые для него, он сам захотел, сам решил. Горячие, полные странной дрожи и будто страха, ведь прижимал он очень осторожно, стукнувшись лбом маски о её. Будто боднул.       Шаг. Второй. Третий. Он отступал неуверенно, молча, после чего развернулся и на четырёх уже лапах исчез в сгустившейся тьме леса. Им не нужно никаких слов. Главное то, что он решился, не повторил ошибки прошлого, показал правильно привязанность действиями. Ведь именно из-за своего грубого поведения он оттолкнул её мать, нарвался на обидный ответ от бойкой девчушки и совершил ошибку. И он учился. Искал без чужих подсказок ошибки. Исправлял те. Не у всех на виду, ведь это касается лишь его искупление перед самим собой. Только бы это не доставило неприятностей, больно Волчик исполнительным был, как и говорила Алиса.