Охота без лиц

Ночь в филиале «Авалона» была особенно тяжёлой. Стерильные коридоры освещались тусклым синим светом аварийных ламп, которые создавали ощущение, будто весь комплекс находится под водой. Чонгук стоял в своей комнате — теперь уже не камере, а относительно комфортном помещении с кроватью, столом и монитором, — и смотрел на своё отражение в зеркале. Лицо было почти его собственным. Импланты удалили почти полностью, кожа восстановилась, но глаза… глаза всё ещё несли в себе ту пустоту, которую «Золотой Шёпот» оставил после себя. Сегодня доза была меньше. Врачи сказали, что он «стабилизировался». Но внутри Чонгука что-то наконец треснуло. Настоящий Призрак, запертый месяцами, начал пробиваться наружу. Он почувствовал это во время последней инъекции — лёгкое сопротивление в венах, как будто тело начало отторгать препарат. Он не стал ждать. Чонгук взломал замок на своей двери простым импровизированным инструментом — осколком зеркала, который он спрятал недели назад. Тихо, как настоящий призрак, он двинулся по коридорам. Охрана была минимальной — его считали лояльным. Он прошёл мимо двух постов, используя старые коды, которые Тэхен когда-то ему рассказывал. Сердце колотилось. Впервые за месяцы он чувствовал настоящее, живое тепло внутри. Не шёпот препарата, а свою собственную ярость и любовь. Он остановился у двери камеры Тэхена. Код он знал — сам передавал его боссу. Дверь открылась бесшумно. Тэхен лежал на койке, прикованный за запястье. Он не спал. Глаза были открыты, уставленные в потолок. Когда дверь открылась, он резко повернул голову. Его лицо — бледное, осунувшееся, но всё такое же красивое — осветилось смесью шока, надежды и страха. — Кук…? — прошептал он, голос дрожал. — Это… ты? Или опять они? Чонгук вошёл, закрыл дверь и в один миг оказался рядом. Он упал на колени у койки, дрожащими руками отстегнул браслет с запястья Тэхена. Пальцы касались кожи осторожно, почти благоговейно. — Это я, — сказал он хрипло. Голос был его настоящим. Без искажений. — Настоящий. Шёпот… я сломал его. Не полностью, но достаточно. Я чувствую себя. Тэхен… прости меня. За всё. Тэхен сел, обхватил его лицо ладонями. Слёзы мгновенно потекли по его щекам. — Кук… мой Кук… Я знал. Я знал, что ты вернёшься. Даже когда ты передавал им всё… я видел тебя внутри. Я видел боль в твоих глазах. Они обнялись так крепко, что казалось, кости хрустнут. Чонгук зарылся лицом в шею Тэхена, вдыхая его запах — даже через стерильный запах камеры он был родным. Тэхен дрожал всем телом, пальцы запустились в волосы Чонгука, царапая кожу. — Я так скучал… — шептал Тэхен. — Каждый день, когда ты приходил и спрашивал… я говорил, потому что верил. Я люблю тебя. Даже сломанного. Даже когда ты предавал. Чонгук отстранился чуть-чуть, чтобы посмотреть ему в глаза. Его собственные глаза были мокрыми. — Я помню каждое слово, которое передал им. Каждую твою тайну. Я ненавижу себя за это. Но сейчас… сейчас я здесь. Только для тебя. Их губы встретились. Поцелуй начался отчаянно, жадно, с привкусом слёз и месяцев разлуки. Тэхен прикусил нижнюю губу Чонгука, Чонгук ответил, впиваясь пальцами в его бёдра. Они упали на койку, тела переплелись. Руки Чонгука скользнули под больничную рубашку Тэхена, касаясь горячей кожи, шрамов, которые остались после вируса и пыток. — Я хочу тебя, — прошептал Чонгук ему в губы. — Весь. Настоящего. Без масок. Без контроля. Тэхен выгнулся под ним, кивая. — Возьми меня. Напомни, кто мы. Одежда полетела на пол. Чонгук целовал каждый сантиметр тела Тэхена — шею, ключицы, грудь, живот. Он задерживался на каждом шраме, вылизывая, целуя, словно пытаясь стереть все месяцы боли. Тэхен стонал тихо, запустив пальцы в его волосы, направляя ниже. Когда Чонгук взял его в рот, Тэхен выгнулся дугой, приглушённо всхлипывая. — Кук… да… именно так… я так долго ждал… Чонгук работал медленно, тщательно, наслаждаясь каждым звуком, каждым дрожанием тела под ним. Его собственное тело горело — не от препарата, а от настоящего желания. Он подготовил Тэхена пальцами — осторожно, но настойчиво, вспоминая каждое прикосновение, которое они когда-то делили в старых бункерах. — Я люблю тебя, — повторял Чонгук снова и снова, входя в него медленно, глубоко. — Только тебя. Навсегда. Они двигались в едином ритме. Койка скрипела, их стоны смешивались. Тэхен царапал спину Чонгука, оставляя красные следы. Чонгук держал его за бёдра, вбиваясь сильнее, целуя в губы, в шею, в ухо. — Мой… мой Призрак… — стонал Тэхен, когда оргазм накрыл его. Тело содрогнулось, он кончил между их животами. Чонгук последовал за ним через несколько толчков, изливаясь глубоко внутри с низким рычанием. Они замерли, тяжело дыша, обнимая друг друга. — Я никогда больше не предам тебя, — прошептал Чонгук, не выходя. Тэхен поцеловал его в плечо. — Я знаю. Они лежали, переплетясь, целуясь лениво, когда дверь внезапно открылась. Юнги стоял на пороге. Его глаза расширились от шока, потом сузились в ярости. Он был без цепей — видимо, тоже нашёл способ освободиться на короткое время. — Что за хуйня здесь происходит?! — прошипел он, быстро закрывая дверь за собой. — Вы серьёзно? В камере «Авалона», под камерами, вы трахаетесь, как будто мы не в клетке?! Чонгук резко сел, прикрывая Тэхена собой. Его лицо покраснело не только от секса, но и от злости. — Юнги… не сейчас. Нам нужно было… — Нужно было сосредоточиться на работе! — Юнги шагнул ближе, голос был низким, но полным ярости. — Мы все ещё внутри. Чимин в соседнем блоке. Они могут прийти в любой момент. А вы тут… блядь, Чонгук, ты только что вышел из-под контроля, а уже думаешь хуем? Тэхен сел, прижимаясь к спине Чонгука. — Юнги… мы просто… после всего… — После всего мы должны выбраться отсюда, а не трахаться в камере, — отрезал Юнги. — Одевайтесь. Сейчас. Мы поговорим с Чимином. Нужно планировать побег. И Чонгук… если ты снова сорвёшься — я сам тебя убью. Чонгук кивнул, хотя внутри всё ещё горело. Они быстро оделись. Юнги помог им скрыть следы — кровь на простыне, запах. Они тихо вышли в коридор, направившись к блоку Чимина. Той же ночью, когда все четверо наконец собрались в одной из служебных комнат (Чонгук использовал свои старые коды доступа), босс вызвал Чонгука на «специальное задание». — Ты вернулся, Призрак, — сказал босс по связи. — Докажи лояльность. Внешний периметр. Группа «мирных» — бывшие сотрудники, которые пытались бежать. Уничтожь. Всех. Чонгук вышел один. Тэхен пытался удержать его, но Чонгук поцеловал его жёстко. — Я вернусь. Это последний раз. Охота началась в лесу вокруг комплекса. «Мирные» — обычные люди, техники, семьи, которые когда-то работали на «Авалон» и теперь пытались скрыться. Чонгук шёл сквозь деревья как тень. Нож в руке, пистолет с глушителем. Первого он убил быстро — мужчину средних лет, который пытался защитить жену. Кровь брызнула на лицо Чонгука. Он не чувствовал ничего. Только пустоту. Второго, третьего… Он резал, стрелял, ломал шеи. Кровь текла рекой. Женщина с ребёнком — он колебался секунду, но препарат всё ещё шептал где-то внутри. Он закончил работу. Когда он вернулся в комплекс на рассвете, весь в крови — лицо, руки, одежда были мокрыми, красными, — Тэхен ждал у входа в их блок. — Кук… — Тэхен подошёл, коснулся его щеки. Кровь размазалась. — Что ты сделал? Чонгук смотрел на него пустыми глазами. — То, что нужно. Чтобы они поверили. Чтобы мы могли выбраться. Тэхен обнял его, несмотря на кровь. Они стояли так долго, пока Чонгук не начал дрожать. — Я вернулся, — прошептал он. — Но цена… она растёт. Юнги и Чимин наблюдали издалека. Юнги молчал, но в глазах была усталость. Ночь закончилась. Новый день принёс новые планы побега. Но кровь на руках Чонгука всё ещё была свежей. А любовь к Тэхену — единственное, что держало его в этом мире. Они продолжали бороться. Ближе, чем когда-либо. Но «Авалон» всё ещё держал их за горло.