Любимая "проблема" сеньора Карна

      «Так, значит, мы одной породы, Карн? Две крысы из одной помойки, м?»       Сеньорита Аверрис обожала повторять эти слова. Они были сказаны ещё в первые дни знакомства, когда ряженое пугало внезапно пробило броню своего преследователя. Подтопило сверху, как мулкар ледяной кусок, щедро отколотый барменом. Всë благодаря лихорадке и безумному решению. Остаться рядом, держать за руку и отказаться от идеи перерезать горло прямо на белоснежных шëлковых простынях, что он старательно прожигал своим телом. Лирен не знала, сколько они стоили. Блестящие, гладкие, с вышивкой! Наверняка, не меньше, чем хвалëнные Сайленом ковры. Но не это остановило еë нож. Всë гораздо банальнее и так же нелепо, как простуда у столпа Магистериума.       Почуяла своë, знакомое. Ломанное. Битое. Скребущее когтями, вскрывающее грудную клетку изнутри. Человеческое.       Боль.       Кто бы знал, что их неспланированный лазарет поставит жирную точку невозврата — быть может, подумай Ашриэль раньше, не стал бы просить её остаться. Но он попросил. Рассказал про шрамы. И всё, что случилось многими днями после, лишь нанизывало новые факты на тот железный прут, которым они спутались. Так же надëжно и смертельно, как в подлых капканах Нижнего города. До самой смерти. А одной отмытой, а второй не очень — портовым крысам — ох, как хотелось пожить.

***

      — Ты пялишься.       Аверрис не собиралась отрицать.       В этой квартирке — одном из бесчиленных «гнëзд» Сайлена — им предстояло скрываться ещё несколько дней. Залечь на дно. Пыльное, тесное, стрекочущее масляными лампами дно, большую часть которого занимала кровать. В этом нечëтком мире, с тусклым освещением и послевкусием адреналина от погони Ашриэль казался особенно нереальным. Бледным, обманчиво хрупким, как осквернëнная статуя, брошенная в Нижний город неведомой силой.       И Аверрис смотрела. Пялилась — как точно подметил Аши. Обгладывала взглядом его всего, косточку за косточкой. Шею. Ключицы. Шрамы. Один за другим. Ей нравилось смотреть, как они, словно змеи, кусающие друг друга за хвост, перетекали из одного в другой. Шрамы заставляли его полупрозрачный образ быть человеком. И его, живого, хотелось иметь внутри. В переносном и самом буквальном смысле.       Верить собственным глазам Лирен не привыкла. Жизнь научила пробовать, получать по носу, пытаться снова, быть ещё наглее, урывать кусок силой. И она потянулась к Аши по старой привычке, как дикий зверь, сглотнула голодную слюну. Он сидел к ней спиной, перетягивал ремни на куртке, чинил замок. А Аверрис припала к первому месту, что показалось аппетитным — без предупреждения впилась зубами в мясо надплечья. До боли в собственных резцах — последствия неудачного уворота в прошлой драке. На вкус — божественно и низко. Сильно, вкусно. И Аверрис улыбалась глазами, позволяя безуминкам танцевать портовые танцы. Аши среагировал, напрягся всем телом. Но не согнал, не сдвинулся с места. Только зашипел. Совсем по-крысиному, как она. Скосил глаза, неодобрительно нахмурил брови. Лирен не поддалась. Только вцепились крепче. Призыв во взгляде: живи, чувствуй, отдайся. И Ашриэль выдохнул, занеся другую руку за голову, хлопнув сеньориту по загривку, как щенка.       — Ты меня вообще слушала?       Аверрис моргнула, выплюнув его кожу, оставив после себя мокрый след от зубов. Без сомнений, будет синяк, и этот факт заставлял глупо улыбаться и игнорировать его монолог.       — А?       — Я говорил тебе о планах. Ты вообще здесь?       — Заткнись и будь со мной, — Аверрис встряхнула мокрыми после ливня волосами. Она с ним, рядом. Но только тут, здесь и сейчас. Никак не в будущем. И ему хотелось запретить, заставить перестать думать хотя бы несколько минут. Усталость убивала.       Она потянулась снова, нагло и ласково, прижалась сзади, прикусила шею. Слабое место — не могла перестать. Чистый, честный животный инстинкт — сожрать от переполняющих чувств. И Аверрис отказалась сопротивляться. Да, они портовые крысы. Кошки с помойки. Дикие чайки. Они — потому что он не лучше. Ругаясь вполголоса, Ашриэль прикрыл ей рот перчаткой, потому что Лирен начала смеяться. Громко, опасно. А всë потому, что Аши-таки не удержался и укусил её за мочку уха. Смешной. Ещё на этапе отрицания того, что им не нужны приличия.       — Не сдерживайся, Аши. Ты такой же, как и я.       Аверрис совсем не удивилась, когда он воспринял её слова буквально. Око за око. Спустя некоторое время, искусанная до крови, с краснеющими от счастья щеками, она лежала на кровати. Вернее, они лежали вместе. Возможно, Аши хотел на том и закончить, заставив их получить хоть немного сна. Прижал к себе со спины, оставив ладонь покоиться на груди, словно там ей и место. Достаточно пошло, чтобы скрыть ото всех. То, что нужно, чтобы чувствовать биение сердца и еë горячее дыхание, оседающее на тыле кисти. Доказательство, что жива.       Аверрис подняла голову — Аши закрыл глаза, но не спал, не совсем. Она уронила голову обратно, задумавшись. Было так странно. Предствить, как это выглядело со стороны. Они лежали совсем, как… Пара? Они и были? Вместе? Лирен прокусила губу, проглотила солëную кровь. Она не привыкла к такому уровню ненормальности, и сила внутри пульсировала, переваривала новые для неë эмоции.       Нежность. Уязвимость.       Ей захотелось куда-то деть руки, ноги, всю себя. Она заëрзала. Невозможно лежать спокойно. После попыток отмыться в одном тазике с водой — неизвестно, сколько тут стоявшей — Аверрис всë равно чувствовала странное. Его запах. Не парфюма. Не крови, пота, спирта после обработки ран. Аши пах так, что кружилась голова. Она снова посмотрела на его пальцы на своей груди. Такие длинные, тонкие, сахарные. В мыслях опять стало пусто, а во рту — голодно. Спросить вдруг показалось хорошей идеей.       — Эй, а можно…?       — Да.       Ашриэль даже не позаботился уточнить, что именно. Нет смысла. Её действия невозможно предугадать. А в данный момент, ей вообще можно всë.       Лирен, недолго думая, положила его пальцы вместе со своими во рот. Прижала. Отпустила. Нажала сильнее. Перенесла к губам, целуя след. Довольно оскалилась — действительно, вкусные. Но с Аши хватило. И тогда уже сама Аверрис оказалась прижатой к кровати.       — Можно?       Теперь уточнение нужно было уже ему. И Лирен потянула его за плечи к себе, выгнулась, обхватила ногами поясницу. Ей хотелось заставить его замолчать, убедить не думать, не спрашивать. И у неё получилось. Слегка поборовшись, под напором его жара, Аши слегка отпустил поводья, всë хуже контролировал толчки. Его движения стали жëстче, резче. Дыхание — тяжелым, прерывистым — в попытке удержать развязку. С Аверрис всегда сложно не сорваться. Но на этот раз она упала в бездну первой. Победа Магистериума - негласный подсчëт.       Позже, они лежали недвижимо под тонким одеялом, прижавшись, сохраняя тепло, что было логично в холодную ночь на городских задворках. Наученные опытом. Оба. Сила внутри Лирен — пьяная от близости, животных ощущений и в кои-то веки удовольствия, урчала.       — Эй, магистр… Тебе нравится, когда я тебя кусаю?       — Не говори ерунды, — Аши ответил наигранно, и голос его дрогнул.       — Значит, нравится. Я запомню, — Аверрис пустила в ход угрозы, тыкая пальцем в щëку, целуя в шею и глупо смеясь после.       Аши невесомо щëлкнул еë по уху. И по голосу она услышала, что он улыбался:       — Спи… Крыса портовая.       — Сам такой... Только после тебя.