catharsis

Мокрый плащ с бессвязным возмущённым шелестом падает на полу в прихожей, остаётся позабытым где-то у порога – она обязательно соберёт за собой всё, когда отоспится. Послезавтра... Да, вполне. Дождь, что застал её по пути непрошенным кавалером, настойчиво тарабанит по козырькам, шумя и протягивая холодные пальцы следом всюду. Может быть... Поэтому она свернула с привычного маршрута и сейчас оказалась в этой квартире, где каждый уголок даже в кромешной темноте обещает ей безопасность. Потому что пообещал он. Разлечься на диване в мокрой одежде – дурно. Так что мятой рубашкой Сёко обтирает влажные волосы и шею, пока стягивает брюки: только просушив о них пятки она замечает, что сняла их, не расстегнув. Плохо. И разбросать свои вещи – плохо. Обсохнуть в белье можно и в процессе повторного маршрута по квартире, и Сёко ловит себя на короткой дилемме: это и есть "чувствовать себя как дома" или дело только в том, что она в квартире одна? И если Сукуна неслышно притаился в гостиной, то Сёко не выдаст себя более, чем хождением босоногого привидения: выпавшие из кармана брюк ключи от квартиры ловит с безукоризненной реакцией, как если успевает уловить краем глаза неверную зазубрину в кардиограмме. Точно так же, как когда он бросил ей эти ключи через всю комнату. Следящий за фантомной траекторией взгляд застревает на тёмной узорной ленте на ручке двери в приоткрытую спальню. Значит, оставленный кем-то зонт в холле Катарсиса, – не бытовая случайность. И Сёко когда-нибудь начнёт доверять хотя бы прогнозам погоды, которые она даже не читает. В отличие от разбросанных подсказок. Как, к примеру, красные верёвки в одной из полок комода в спальне. Гибкие прутья иллюзорной клетки – будь у Сёко больше рук, она бы имела все шансы связать демона и играючи отпустить вновь. Ей нравится то, как ткань хаори ложится на обнажённую кожу, – ласково, оберегающе. В него можно закутаться полностью – Сёко даже не сомневается в том, что рубашки и водолазки Сукуны сойдут ей как сорочки и платья мини. Она такие никогда не носила. Нечего и начинать, с улыбкой думает она, слыша за собой шорох шлейфа. Днём – один протокол и несколько скальпелей, ночью – пепельница в цвет её глаз и лишь одна вечерняя сигарета. Днём – халат, ночью – хаори. Она начинает к этому привыкать.