Сколько можно скучать, Глебушка?

Было душно на сцене. Глеб стоял у микрофона и пел своим грусным голосом, а в зале все бились в истерике от атмосферы. Но Глебу было не до них. Потому что Вадим смотрел на него, стоя рядом и держа в руках электрогитару. Смотрел так, будто раздевал его своими хитрыми и уставшими глазами. Глеб даже запнулся на припеве сказочная тайги, потому что представил, как Вадик снимает с него эту дурацкую красную футболку с длинным рукавом. -Братик, ты фальшивишь, ‐ прошептал Вадим после концерта, заталкивая Глеба в темную подсобку за сценой. Там пахло пылью и старыми проводами. - Сам ты фальшивишь, - хотел сказать Глеб, но не смог. Потому что сухие,но горячие ладони Вадима уже лезли к нему под ремень. - Сколко можно скучать, Глебушка? - прохрипел Вадим, дыша прямо в ухо мелкому. Он укусил его за мочку уха, пока искал ладонью то за что можно зацепиться. -Я без твоей жопы уже месяц как сплю, но это не то! Глеб усмехнулся и хотел уже убежать обратно на сцену дабы ещё раз исполнить как на войне, но Вадим схватил его за руку и притянул к себе. Сухие руки Вадима полезли под черную рубашку. Старший сжимает плоский живот, считает виднеющиеся ребра. Пиля голубыми глазами старшего, мелкий просто поддавался всем его желаниям, но сам особо не активничал. Только поглаживал чёрные, взлохмаченные им же, волосы и светлую кожу лица старшего брата. Грубые руки продолжают исследовать тело, будто открывая заново. За это время было уже куча других мужчин, которые любили Вадима, даже больше чем он их, но старший всегда скучал по грустным глазам Глебушки. - Я скучаю, Глеб....Я очень люблю тебя, очень скучаю. Ты же у меня один такой...Братик. "Братик" было сказано даже с какой-то похотью. И эта похоть последних слов донеслась и до возбужденной фантазии Глебки. Член в его штанах стал выпирать, будто просясь на ружу, будто просил "заглоти меня полностью!". Вадима возбуждал его безпомощный вид. И он хотел его. - Видишь, как у тебя торчит, Глебушка? - прошептал Вадим, проводя грубой ладонью по стояку брата. - Ты хочешь меня так же сильно, как и я тебя. Глеб только жалобно пискнул и прикусил губу, чтобы не заорать от удовольствия прямо тут. Его голова откинулась назад, ударившись о стенку, но ему было всё равно. Боль смешалась с кайфом. Вадим не выдержал. Он резко развернул Глеба лицом к стене, прямо к грязным афишам, с которых на них стыдливо смотрели Андрей и Саша. Глеб уперся ладошками в бетон, а его худые ноги подкашивались. - Вадим, нельзя, мы же братья...! - пискнул Глеб, но сам при этом так сладко выгнул спину, что его узкие джинсы затрещали по шву. - Заткнись, Глеб. Ты мой. Только мой. Мой маленький готический принц, - прорычал Вадим и рывком спустил с брата и джинсы, и трусы. Глеб вжался лбом в холодную стену. Его член уже был твердым как скала. Он кусал свои бледные губы в кровь, чтобы не закричать от удовольствия, когда Вадим начал гладить его по голой спине, считая позвонки. - Один, два, три, четы... - считал Вадим, а потом его палец скользнул еще ниже, туда, куда обычно не светят софиты. - Ай! Вадим, так грязно! - всхлипнул Глеб. - Ничего, я люблю тебя любым, даже с повадками шлюшки, братик, - ответил Вадим и достал из кармана своих косухинских штанов тюбик с вазелином, который он всегда носил с собой на всякий случай, когда Глеб красиво поет высокие ноты. Глеб затрясся всем телом. Он чувствовал, как сердце Вадима бьется о его спину. А потом Вадим резко вошел в него. Он долбил его пару минут, пока фанаты из зала кричали им и просили вернуться назад. Через щелку подсобки Вадим видел, как Андрей с барабанов посиатривал на них. Он знал что там происходит. - Вадим! Вадим! Я сейчас кончу! - заорал Глеб на всю подсобку, срывая голос как на концерте. - Я тоже, Глеб, я тоже. Мы скончаемся вместе в этой ёбанной грязной подсобке. - простонал старший брат, вжимая мелкого в стену. Они кончили одновременно. Глеб даже укусил свою руку, чтобы радостно не завыть. По его бледным ногам потекло что-то липкое, но ему было все равно. Он развернулся и уткнулся мокрым лицом в черную футболку Вадима. - Ты мой, братик, навсегда... - прошептал Вадим, целуя Глеба в потный лоб. - Теперь ты будешь петь только для меня, понял? - Угу, - шмыгнул носом счастливый Глеб, чувствуя, как Вадим бережно натягивает на него трусы.