Не одинокий волк

Шерри перевела взгляд с двухстворчатой двери операционной на левый угол противоположной стены, откуда из коридора доносились звуки тяжёлых шагов. Она знала походки многих людей из своей жизни. Самых важных и не очень. Могла заранее определить состояние и настроение человека ещё до того, как увидит его. Это давалось ей… легко. Теперь, когда она выросла — да, ведь тренировалась до этого много лет. В то время, когда была заперта. Это была её любимая игра. Игра, в которой её ждало два исхода: либо в конце она была счастлива, ведь угадывала, и к ней приходил человек, которого она с нетерпением ждала всё это время, либо разочарована, так как впереди её ждали очередные вопросы и анализы, от которых у неё в лучшем случае болела голова. Шаги Клэр она выучила самыми первыми. Иногда, когда наступали плохие дни, и она чувствовала себя одиноко, Шерри прижимала колени к груди, закрывала уши руками и представляла себе лёгкие быстрые шаги, которые отличались от тех, что она слышала каждый день. Клэр всегда спешила к ней. Всегда. Люди в белых халатах, старые и новые, ходили медленно, словно улитки, будто у них было всё время мира, иногда гремя тяжёлыми медицинскими тележками. Но Клэр спешила к ней, потому что хотела увидеть её. Потому что их время друг с другом было ограничено. Она выучила эти шаги, потому что они служили доказательством того, что она была нужна кому-то. Не из-за антител в крови, а просто как обычная девочка Шерри Биркин. Девочка, что потеряла в один день родителей, оказалась в ожившем фильме ужасов, была инфицирована, но выжила и выбралась из Раккун-Сити, потому что Клэр и Леону было не всё равно на неё. Тогда она ещё мечтала о семье. Ей казалось, что все трудности позади и их троих ждало лишь счастливое будущее. Пока Клэр искала брата, они с Леоном бы обживали новый дом, купили кошку и попугая к её возвращению, чтобы после познакомить их. Но реальность была всё так же жестока к ней. К ним… Походка Леона была другой. Шерри слышала её не так часто, как ей того хотелось, но она понимала причину, поэтому совсем не обижалась, а наоборот, была благодарна. Его шаги были медленными, тяжёлыми, но уверенными. Быстрее докторов, но медленнее Клэр. Он шёл так, будто оценивал обстановку вокруг и просчитывал в уме пути отхода. Анализировал. Вокруг никогда ничего не менялось, но он всё равно делал это. По привычке. Пусть они выжили и покинули Раккун-Сити, но они не перестали выживать после этого. Они — выживали. Каждый по своему, но именно это они и делали каждый день. Леон на своих миссиях, Клэр на заданиях от «ТерраСейв», а Шерри в лаборатории. Они выживали каждый день, поэтому она видела их в самых разных состояниях. Так что, исходя из своего личного опыта, повзрослевшая Шерри Биркин могла с полной уверенностью сказать, что к ней шёл Леон. Не Крис Редфилд или какой-то незнакомый ей человек, а именно Леон Кеннеди. Ему больно. Шерри была в этом настолько же уверена, насколько и в том, что за двустворчатой дверью находилась Клэр. Два этих факта были неразрывно связаны вместе, именно поэтому Леону и было больно. Не только морально, но и физически. Крис оставил её одну у операционной пятнадцать минут назад как раз для того, чтобы остановить его. Вколоть обезболивающее, успокоительное или любой другой медицинский коктейль, который только могла предоставить ему эта больница. Но, похоже, он не справился… Прошёл Леон через него или просто обошёл — уже было не так важно. Важен лишь конечный результат. Леон почти добрался до Клэр. Этого Шерри не могла допустить. Никак. Эхо его тяжёлых шагов становилось всё ближе. Громче. Шерри с тихим вздохом поднялась с трёхместного больничного стула, на котором совсем недавно сидели она и Крис в ожидании новостей, и подошла к двери, над которой горела табличка, обозначающая, что внутри всё ещё шла операция. Она остановилась в шаге, развернулась спиной и, задумавшись на секунду, раскинула руки в стороны. Она не хотела нападать. Пока. Лишь… вразумить. Хотя бы попытаться. Рука — первое, что она увидела. Он шёл сквозь боль, опираясь ей о стену. Его ладонь медленно показалась из-за угла, а следом, придерживаясь другой за больной бок, полностью вышел из-за поворота. Леон вернулся с миссии всего четыре дня назад и, как обычно, раненым. Тяжело, но не смертельно. Настолько, чтобы после осмотра и обработки полученных ран он смог сам встать с кровати и покинуть палату на своих двоих. Его отправили отдыхать на неопределённый срок, чтобы он восстановился, а после вернулся к работе, как только позволят доктора. Обычно он отсыпался все эти дни, только иногда просыпаясь, чтобы принять лекарства и немного поесть. Другое дело, когда вместо снов без сновидений начинались кошмары, и уже тогда в ход шло спиртное, которое ни капельки не улучшало его состояние. Именно поэтому Клэр и Шерри взяли в привычку штурмовать его квартиру. Вместе или по отдельности — не важно, но они хотели удостовериться, что он в порядке и отдыхает. Обычно они заполняли холодильник, готовили еду, оставляли бутылки с водой на кухне и в гостиной. Но большую часть — в его комнате, рядом с таблетницей, на которой было чётко написано, когда и какие лекарства принимать. Проверяли и обрабатывали раны, оставляли дополнительные бинты и мази, раскрывали окна для проветривания, а также поверхностно убирались в квартире, чтобы никакой мусор на полу или любые другие вещи не создавали дискомфорт. Большую часть спиртного они, естественно, забирали с собой. Оставляли только самый минимум, и то не на самом виду, чтобы не искушать, но так, чтобы можно было легко достать. Достаточно для того, чтобы он забывался, но не чувствовал себя слишком плохо на следующий день. Забирать всё было бессмысленно. Если начинались особенно сильные кошмары, Леон мог выйти в магазин в любом состоянии, а это была прямая дорога к неприятностям. Любого масштаба. Именно поэтому вначале они забирали, а после приходили, проверяли и медленно возвращали. Так они точно определяли его состояние и помогали всем, чем могли. Леон понимал эту их схему, в ней не было ничего сложного, но особо не был против. Она не вредила. Наоборот, приносила пользу. Так он мог говорить о чём-то, не произнося этого вслух. Просить о помощи, когда всё в тебе сопротивлялось и не хотело этого. Этот раз не стал исключением. Сегодня утром они были свободны, поэтому навестили его: приготовили еды на целый день, проверили, пьёт ли он лекарства, разбудили, чтобы он поел, обработали раны и проверили температуру. В итоге Клэр ушла, так как опаздывала на встречу со своим информатором по какому-то делу, в котором она всё ещё не была уверена, а Шерри осталась ещё на некоторое время. Поболтала немного с Леоном, а после вернулась к своей работе, когда он уснул. Но… Если бы она знала, что всё закончится именно так, она бы ни за что не отпустила Клэр. Не выпустила её из квартиры и заставила бы провести этот день вместе. Втроём. Даже если бы Леон спал всё это время рядом с ними, а они смотрели телевизор и просто непринуждённо болтали и отдыхали. Но она не знала… Ей рассказала Джилл. Джилл и Крис. Из-за Криса им сообщили почти сразу, когда поняли, что внутри здания «ТерраСейв» что-то происходило. Они как раз ехали туда, когда Джилл позвонила, чтобы расспросить её, ведь они встречались утром, и любая информация была важна, а Крис на фоне ругался с кем-то. Из общей массы она выделила: «выстрелы», «нападение», «окно» и «осколки». Немногие прохожие, что шли куда-то по своим делам мимо «ТерраСейв», услышали выстрелы и громкие женские крики из здания. После кто-то разбил окно, но благо никого рядом не было, так как люди поняли, что происходит что-то плохое и отошли на безопасное расстояние. Какой-то человек хотел выпрыгнуть из него. Он стоял и смотрел вниз, но в итоге передумал и исчез внутри, после чего послышалась ещё одна череда выстрелов. Спустя минуту из здания начали выбегать люди и разбегаться в разные стороны, чтобы спрятаться. Это были сотрудники «ТерраСейв». Клэр среди них не было. Конечно же, не было… Она провела группу людей к лестнице, чтобы они выбрались из здания, но сама не ушла. Собрала и вывела всех, кого смогла, когда раздались первые выстрелы, а после поднялась на четвёртый этаж, где и разбилось окно. Когда ты долго сражаешься против зомби и монстров, люди в какой-то момент перестают казаться такими опасными. Простой с виду человек и огромный пятиметровый монстр? Хочешь не хочешь, границы размываются. Но это ложь. Это не так. Именно люди разработали вирусы и создали монстров. Оружие. Именно они были опасны больше всего. Разум людей представляет куда большую опасность, нежели инстинкты монстров. В попытках спасти нескольких сотрудников, а после и в одиночку обезвредить вооружённого противника, Клэр оказалась ранена. Сильно. В неё стреляли несколько раз. Шерри не знала, куда именно попали пули, но крови было много. Она знала это по видео, что теперь гуляло по всему интернету. Она видела, как Клэр погрузили в машину скорой помощи и повезли в больницу. Как следом за ней поехала машина Криса, а Джилл осталась там, чтобы разобраться со всем, так как в такой ситуации она одна могла сохранить холодный рассудок. Когда Шерри приехала в больницу, Крис нервно мерил шагами коридор перед операционной и никак не мог собраться с мыслями. Разные парамедики сообщили, что пули были какими-то… странными. Не такими, какими они бывают на подобных вызовах. Кроме стандартного тяжёлого запаха крови, присутствовал и другой. Плесени. Крис сказал, что пули, которые вытащили из другого человека, уже были на пути к Ребекке, чтобы она проверила всё. На пулях что-то было. Яд. Или вирус. Шерри не знала, что хуже. Они либо снова стояли на краю нового заражения с неизвестным вирусом, чьи создатели выбрали «ТерраСейв» своими лабораторными крысами, либо… Клэр была чем-то отравлена. Все варианты были плохими. И во всей этой неизвестности и суматохе они забыли кое-что важное — Леона. Ингрид, что знала обо всём, связалась с ними и сообщила, что Леон едет к ним. Ей пришлось рассказать ему, в какую именно больницу увезли Клэр, чтобы он не пострадал в её поисках ещё больше. Она пыталась его отговорить, но он её… не слышал. И они понимали, почему. Проблема. Это создавало ещё одну огромную проблему. Один город. Два человека. В прошлом им везло, так как либо Леон, либо Клэр были далеко друг от друга. Но не сейчас. Не в этот раз. По коже Шерри побежали холодные мурашки, когда Леон посмотрел на неё. Его взгляд был диким. — Клэр… Она ошиблась. Он не смотрел на неё. Он смотрел сквозь неё. На дверь. Он её не видел. Зрачки Леона были расширенными, а дыхание сбитым и тяжёлым. Судя по нездоровому румянцу на щеках и капелькам пота, которые катились по вискам к подбородку, у него поднялась температура, но его лицо всё так же оставалось каменным. Без единой эмоции. При том, что тело было напряжено до предела. Плечи были вздёрнуты, побелевшие пальцы впились в стену, а вены на лбу и шее вздулись. Он был измотан. Страшно, смертельно измотан. Шерри не могла представить спектр тех эмоций, что он испытывал и какую сильную боль в данный момент чувствовал, но Леон не собирался отступать. Ни на секунду. В этом она была уверена. С того самого инцидента, что всё изменил, прошло чуть больше года. Леон и Клэр даже вместе отмечали годовщину, не забывая поздравить и Ребекку, которая такому празднику была не очень рада. Леон назвал это днём их свадьбы. Если первое свидание было в Раккун-Сити, то свадьба должна была быть настолько же кровавой и сумасшедшей. И она была. При том, что они пока ещё даже официально не встречались. Но… то, что между ними было, уже давно выходило за рамки. За любые рамки. Они свыклись и привыкли к этому. Адаптировались. По крайней мере, Клэр могла приходить домой к раненому Леону и совсем не морщиться при этом. Да и работа много раз спасала их. Но всё равно проблем от этого меньше не становилось. С учётом всего — только больше. Все события на острове Абердин перечеркнули их жизни на «до» и «после». Как обычно: они столкнулись случайно и оказались там по совершенно разным причинам. Клэр копала под одну организацию, чьи действия показались ей очень подозрительными и вели к этому острову, а Леон искал пропавшего учёного, что в обмен на защиту должен был передать правительству какую-то важную информацию. Клэр оказалась на острове, когда девушка, что работала на компанию и рассказала об острове, внезапно исчезла, а Леону помог спутник, пока его не начали глушить. Так что они неожиданно встретились на острове и почти сразу попали в ловушку, после которой через газ оказались заражены новым вирусом. Крис со своей командой выдвинулся сразу же, как только Ингрид сообщила ему, что его младшая сестра оказалась в том же месте, что и Леон. И он пропал, как и Клэр. Ингрид не видела их. Прошло двадцать часов, и она действительно начала волноваться, потому что обычно Леон ломал все глушилки, чтобы выйти с ней на связь и запросить вертолёт или проверить какую-то информацию. Но не в этот раз. По итогу Шерри полетела вместе с Ребеккой, когда Крис вышел на связь и сообщил, что они чем-то заражены. Внешне они всё ещё были похожи на себя, но с почерневшими венами и затуманенным взглядом. Они становились агрессивными, если кто-то подходил к ним, и кричали, когда на острове убивали других монстров и зомби. Крис не сразу сообразил, что всё было связано. В прямом смысле. Связь. Между всеми существами, которых коснулся вирус, существовала связь. Стоило убить одного, как они кричали и пытались выбраться из тюрьмы, в которой их закрыли. Они чувствовали чужую боль, как свою. Из-за этого Крис побоялся полностью зачищать территорию, поэтому избавился от опасных, а остальных закрыл, чтобы не мешались. Когда Ребекка и Шерри прилетели, Леон и Клэр уже были связаны, чтобы не причинять боль не только окружающим, но и себе, так как они пытались не только атаковать, но и сбежать, чтобы помочь другим. Закрытым. Ребекка снова смогла совершить очередное чудо. Пусть и не сразу, но вакцина была найдена, и помутнение рассудка вместе с остальными симптомами прошли. На это ушло несколько дней, в течение которых они исследовали остров вдоль и поперёк, пока Ребекка экспериментировала и пыталась подавить вирус, чтобы Леон и Клэр не мутировали окончательно. За это время они узнали о судьбе доктора, которого искал Леон, и сообщили об этом Ингрид. Девушка, которую искала Клэр, увы, мутировала, и спасти её не удалось. Так что они все вместе убрались с острова, когда Леон впервые заговорил и они перестали реагировать, если кто-то трогал других зомби. Клэр понадобилось чуть больше времени, но Леон заверил их, что она всё слышала и понимала, просто не могла говорить. Не могла прорваться через толщу воды, что мешала ей взять всё под контроль. Пока. По крайней мере, Клэр улыбалась, когда Леон неожиданно шутил. Это было хорошим началом. Они не сразу придали значение всем странностям. Леон чувствовал, когда Ребекка брала кровь Клэр, а Клэр почувствовала укол с лекарствами Леона. Вначале им казалось, что это что-то остаточное либо просто визуальное. В конце концов, они лежали в одной палате и видели всё своими глазами, ведь Ребекка взяла их лечение полностью на себя, поэтому мозг и обманывал их. Но после того, как они начали проходить тесты, просто для того, чтобы перестраховаться, начались странности. Слишком многое стало… случайным. И не только это. Леон отдал Клэр своё лимонное желе, а сам забрал у неё яблочное. Почему? Потому что ему показалось, что она хотела именно его. Клэр, охнув, проснулась, не заметив, как задремала, когда Шерри ткнула Леона в бок после его не самой удачной шутки. Она почувствовала это, поэтому и проснулась. И подобного становилось всё больше. Да, Ребекка вернула их, но, как оказалось, по какой-то причине они всё ещё были связаны. Они чувствовали друг друга. Чувствовали боль, понимали настроение, ощущали голод другого и многое другое. Это не создало тех препятствий, которые, как они думали, могли возникнуть. Проблем с расстоянием не было. Крис вёз Клэр и Шерри, а Джилл — Леона и Ребекку, чтобы удостовериться в этом. Они не чувствовали дискомфорт, но понимали, что другой удаляется. В какой-то момент они перестали друг друга чувствовать. Не полностью, но это ушло на фон. Благодаря этому они вернулись на работу и начали жить так, словно ничего особо фундаментального не произошло. Клэр чувствовала каждое ранение Леона, как лёгкий укол боли, который бы она не заметила, если бы не знала, что это. Леон чувствовал далёкие отголоски её эмоции на своих миссиях, если она выходила из себя или наоборот, веселилась. Поэтому эта связь не мешала им, когда работа чаще всего кидала их в разные страны. Да, поначалу было тяжело, когда они сталкивались, если кто-то из них был ранен. Чаще всего это был Леон, но Клэр не собиралась из-за этого дистанцироваться от него. Наоборот, она перевернула это в свою пользу и использовала. По крайней мере, они не испытали боли, которую не могли вытерпеть, поэтому продолжили жить дальше, как ни в чём не бывало. В отличие от них, Ребекка всё ещё ломала голову и не собиралась бросать это дело. Она спрашивала мнения разных людей, но никто так и не понял, по какой причине вообще могла не просто сохраниться, но и существовать эта связь. Это больше походило на магию, нежели науку. Да, наука это начала, но что-то другое продолжило, ведь судя по анализам, от вируса не осталось и следа, а их мозг, сколько бы она ни сканировала, был в порядке. Никаких аномалий. Она не понимала, откуда именно шли их чувства и ощущения. И спустя год Ребекка всё ещё не собиралась сдаваться. От этого вся сложившаяся ситуация и была, мягко говоря, плохой. Они чувствовали боль друг друга. Сейчас, когда Клэр лежала на операционном столе, а между ней и Леоном была всего лишь дверь, он не мог не чувствовать то, что происходило с её телом внутри. Не мог чувствовать, как его тело разрезают и копошатся в нём. Леон должен был утонуть в боли. Утонуть в своей и чужой. Но вместо этого он стоял с каменным лицом, напряжённым, как струна, телом и смотрел дикими глазами на дверь. Чтобы избежать этого, Крис и отправился за спасительным «коктейлем» для него. Но это всё же произошло. Переизбыток всего, когда верх над человеком брали базовые животные инстинкты. Как и говорила Клэр. В этот момент операция для Леона не воспринималась как что-то хорошее, спасительное. Телу Клэр было больно, поэтому базовый инстинкт, особенно Леона, стремился спасти, защитить и забрать её в безопасное место. Если пули и правда были отравлены, то Шерри не могла даже хоть приближённо вообразить, как они повлияли на него. Они ничего не знали, а Леон это чувствовал. С каждым шагом — всё больше. Именно поэтому он пытался оказаться рядом с ней. Спасти её. Но это «спасение» не закончилось бы ничем хорошим, ведь на кону стояла жизнь Клэр. Леон не был виноват в том, что воспринимал всё происходящее иначе. Всё это с ними сделали другие люди. Не они сами. Клэр была такой же, когда по другую сторону двери оказывался Леон. Они становились совсем другими людьми. Не могли мыслить здраво и рационально. Если случалось что-то серьёзное, они, как магниты, стремились притянуться друг к другу, словно одно это могло спасти им жизнь. Все препятствия стирались, будто они снова были заражены и не видели ничего вокруг. Вот что эта связь делала с ними. Это и не нравилось Ребекке. И если Клэр уже чувствовала и проходила через это, то Леон — нет. Не так. Не в полную силу. До этого момента. Обычно между ними были города и страны. Но не сейчас. Справиться с Клэр было довольно просто. Она сама разработала план и предупредила всех, что делать, если возникнет подобная ситуация. Её эмоции можно было взять под контроль. Со временем. Достаточно было быть рядом с ней и не давать приближаться к больнице. Но с Леоном всё сложнее. Намного. Клэр знала это, именно поэтому старалась беречь себя и не попадать в неприятности. Но опять же, не в этот раз… — То, что он чувствует, — задумалась Клэр, рассматривая свою загипсованную сломанную руку. — Я понимаю это, потому что испытываю почти то же самое, но мне сложно описать это словами. Его эмоции кажутся мне более… сильными. Шерри кивнула, помешивая горячий чай ложкой, чтобы сахар в кружке Клэр растворился. Клэр могла сделать это сама, ведь у неё была сломана одна рука, но Шерри не хотела, чтобы она отвлекалась. К тому же ей было несложно. Она пришла для того, чтобы помогать. Леон попросил её об этом. Она бы пришла и без его просьбы, но ему нужно было знать, что с Клэр кто-то останется рядом, пока его не будет в городе. — Леон, он… Волк-одиночка? — предположила Клэр, поднимая голову. — Да, это подходит. Он думает, что он волк-одиночка. В каком-то смысле это действительно так. Он работает один. У него нет постоянного напарника. Но я и ты, Шерри, — она улыбнулась уголками губ. — Мы очень важны для него, пусть иногда он старается держать нас на расстоянии. По понятным причинам. Это же Леон. В первую очередь его волнует наша безопасность. Это правда. Шерри никогда в этом и не сомневалась. С учётом всех недавних событий — это даже перешло на новый уровень. Потому что вместо того, чтобы ехать на запланированную встречу, где Леона уже ждал новый напарник на эту миссию, он неожиданно развернулся, нарушив несколько правил и проигнорировав голос Ингрид, поехал на всей скорости к дому Клэр. Она сломала руку, когда возвращалась домой с покупками, и, запнувшись, упала на лестнице. Пакеты спасли голову, но не руку. Леон был в бешенстве. Шерри не уверена, кого он винил в этой случайности больше: себя, Клэр, лестницу или продукты. Его злость была не из-за боли. Точнее, из-за неё, ведь он почувствовал её, но не совсем так. Он разозлился не из-за того, что испытал её, а Клэр была неосторожна. Нет. Он разозлился, потому что она пострадала. Всё равно при каких обстоятельствах. Это то, что поняла Шерри после короткого разговора с ним. — Итак, представь себе такого волка, — продолжила она, взявшись рукой за ручку кружки, забирая её у Шерри, после чего перенесла ближе к себе. — Допустим, она — это он. Этот волк-одиночка один. Даже если мы рядом с ним, он ставит перед нами стены, чтобы защитить. А теперь, — она потянулась уже к кружке Шерри и также переместила её к себе, поставив вплотную к своей. — Теперь этот волк, как бы не пытался, больше не может ставить стены. Не со мной. Теперь рядом с ним всегда кто-то. Даже если нас разделяют страны, мы всё равно чувствуем, что не одни. Мы знаем это. Да, всё притупляется, но не исчезает полностью, — она снова переставляет свою кружку чуть в сторону, а после смеётся. — Чай горячий, поэтому представь, что между ними мокрая дорожка, связывающая их. Шерри рассмеялась. Она не уверена, почувствовал бы Леон этот ожог, но не хотела бы этого проверять, с тем учётом, что сейчас он должен был полностью сосредоточиться на работе. — Представила. — А теперь представь, что у этого волка, который на самом деле наслаждается, дорожит и бережёт эту связь, кто-то попытается её отнять, — перевела она указательный палец со своей на кружку Шерри. — Волк, что познал все прелести этой связи, больше не захочет становиться волком-одиночкой, поэтому будет изо всех сил защищать её. Вот что происходит. Я тоже это чувствую. Именно поэтому будут проблемы. Волчица никогда не была одинока, ведь у неё был родной брат и другие волки. Но волк не такой. Он терял одного за другим, пока не стал одиночкой, поэтому его инстинкты защиты такие сильные. Он сделает всё возможное, чтобы сохранить эту связь с волчицей. Клэр вздохнула и грустно улыбнулась. — Со мной вы уже справлялись, но с ним… Я боюсь представить, каким он станет, если со мной случится что-то серьёзное. Этот волк-одиночка вырвется наружу, чтобы найти меня. Кому-то придётся его остановить. Я не смогу по понятным причинам, но кто-то должен. Кто-то должен помочь Леону не наделать глупостей. — Поняла, — кивнула Шерри. Если смотреть на это так, то это и правда создавало большие проблемы. Теперь она это понимала. Угроза может иметь любой вид. В этом и был весь смысл. — Но по этой аналогии… Это похоже больше на любовную драму. Я должна знать что-то ещё, Клэр? Наконец-то с вами случилось что-то хорошее? — В каком-то смысле да. Бесполезно это отрицать, — рассмеялась она. — Но нет, мы не встречаемся, если ты подумала об этом. Шерри обречённо опустила голову на стол, прижавшись лбом к прохладной столешнице. Почему? Почему они не замечали очевидных вещей? Она всё ещё не понимала, почему Клэр не поменяла фамилию на «Кеннеди». Клэр Кеннеди. Они столько раз шутили про свадьбу! Почему они хотя бы не начали официально встречаться, когда буквально оказались связаны вместе? Словно сама Вселенная кричала им, что уже пора это сделать. — Я состарюсь раньше, чем это произойдёт… Поэтому она не могла его пропустить. Она обещала Клэр, что не позволит ему наделать глупостей. Ворваться в операционную, когда там полным ходом шла операция? Вершина глупости! — Ты не пройдёшь, — уверенно заявила она. — Нет, Леон. Не сегодня. Шерри обещала. Шерри Биркин держит обещания.