Закон бумеранга

POV Пол Я пересчитываю банки в шкафу и понимаю, что там только старая фасоль и пыль. Маффины Эмили — это круто, но этим двоим (и моему волку) нужно что-то посущественнее. — Я в магазин, — бросаю я, хватая ключи от байка. — Свон, составь список своих «дефицитных» продуктов, пока я не купил пять килограммов стейков и ящик колы. Я вылетаю на улицу, и мне хочется не просто бежать, а лететь. Я запрыгиваю на байк, и рев мотора кажется мне самой прекрасной симфонией в мире. Черт, да я люблю этот мир! Я люблю этот колючий ветер, люблю этот разбитый асфальт, люблю даже старую ворчливую соседку, которая машет мне кулаком из окна. Я ловлю себя на том, что улыбаюсь во все тридцать два зуба, как последний идиот. Это просто космос. Ещё неделю назад я хотел прибить любого, кто на меня косо посмотрит, а сейчас я готов обнять каждое дерево в этом лесу. От отрицания до «я куплю ей самый лучший йогурт в этом округе» — один шаг. Мой внутренний волк не просто притих, он развалился на солнышке и довольно щурится. В местном магазине я гребу с полок всё подряд. Хлопья? Да. Сливки для её кофе? Конечно. Фрукты? Обязательно. Я даже киваю паре парней из Ла-Пуш, с которыми обычно только обмениваюсь рычанием. Они смотрят на меня как на привидение. — Пол? Ты… ты чего такой довольный? — спрашивает один, пятясь к стеллажу с чипсами. — Выиграл в лотерею? — Лучше, приятель, — хлопаю я его по плечу так, что он чуть не садится на пол. — Намного лучше. Я выхожу из магазина с тремя пакетами, и в голове до сих пор крутится та её фраза про потерю памяти. «Когда он рядом, я забываю, как меня зовут». Да ради этого я готов скупить весь этот чертов супермаркет и притащить его ей на горбу. Я даю им с Эмили это «белое пространство» — пусть поболтают. Пусть Эмили расскажет ей, что мы, оборотни, не такие уж и страшные, если нас вовремя кормить и не тыкать серебром. Я гоню назад, и пакеты за моей спиной шуршат в такт моему бешеному пульсу. Я еще не доехал, а уже чувствую её запах на расстоянии мили. На парковке у магазина я сталкиваюсь с Джошем — старым приятелем Билли, который вечно сует нос не в свои дела. Он как раз грузил ящики в свой джип и, увидев меня с полными пакетами еды, подозрительно прищурился. — Слышь, Пол, — протянул он, вытирая руки о ветошь. — Тут по поселку слух прошел. Видели, как ты на своем байке катал какую-то бледнолицую девчонку. А теперь вот, говорят, она у тебя дома поселилась. Чарли Свон в курсе, что его дочка у тебя «в гостях»? Или ты её там в заложниках держишь? Я замираю. Внутри на секунду вспыхивает привычное желание огрызнуться и послать его подальше, но разум включается быстрее. Это Ла-Пуш. Здесь сплетни разлетаются быстрее, чем запах жареного лосося. Одно неверное слово — и к вечеру Чарли приедет с ордером, а Белла будет опозорена на всё побережье. «Одинокий волк затащил городскую девчонку в свое логово» — отличный заголовок для местных сплетниц. Я медленно поправляю пакеты на байке, чувствуя, как на лицо наползает наглая, но абсолютно спокойная маска. — Невеста моя, — отрезаю я, глядя Джошу прямо в глаза. — А что? Есть какие-то проблемы с этим? У Джоша челюсть едва не падает на асфальт. Он хлопает глазами, переводя взгляд с меня на пакеты с йогуртами и фруктами. — Невеста? Ты… Пол Лэйхот? Женишься? На дочке шерифа? — Именно, — я завожу мотор, и рев байка придает моим словам веса. — Мы решили не афишировать, пока Чарли не даст официальное добро, так что придержи язык, Джош. Не хочу, чтобы моя женщина выслушивала косые взгляды из-за твоей болтливости. Я срываюсь с места, оставляя его обтекать посреди парковки. «Невеста». Слово катается на языке, как дорогой коньяк. Оно звучит так... правильно. Громоотвод для всех слухов. Теперь любой, кто посмотрит в сторону моего дома, будет знать: она здесь не «проездом», она здесь под моей защитой и с моим именем. Победный марш в голове превращается в рев трибун. Я подъезжаю к дому и вижу Эмили, которая уже собирается уезжать. Белла стоит на крыльце, машет ей рукой. Она еще не знает, что за те пятнадцать минут, пока я был в магазине, она официально стала «невестой» самого опасного парня в резервации. Я слезаю с байка, подхватываю пакеты и иду к ней. — Ну что, Свон, — ухмыляюсь я, проходя мимо неё в дом. — Готовься. Я только что спас твою репутацию самым радикальным способом из возможных. Надеюсь, ты не против белого платья, потому что для всего поселка ты теперь — будущая миссис Лэйхот. Белла замирает в дверях, и её лицо медленно вытягивается. — Ты... ты ЧТО сказал Джошу?!

***

Я прохожу мимо неё на кухню, с грохотом выставляя пакеты на стол. В воздухе всё ещё пахнет выпечкой Эмили, но теперь к нему примешивается запах грозы — это Белла за моей спиной начинает закипать. — Ты… ты что? — её голос дрожит от возмущения. — Ты сказал ему, что я твоя невеста? Пол, ты в своём уме? Это же Форкс и Ла-Пуш! К вечеру об этом будет знать даже ленивец в зоопарке Сиэтла! Мой отец… — То, что надо, то и сказал, — отрезаю я, резко оборачиваясь. Я сокращаю расстояние между нами, заставляя её замолкнуть на полуслове. — А что ты хотела? Чтобы они шептались у тебя за спиной? Чтобы каждая сплетница в резервации обсасывала тему, почему дочка шерифа ночует в доме у Лахи? У нас тут не Сиэтл, Свон. Здесь либо ты под защитой мужика, либо ты — тема для разговоров за воскресным обедом. Я просто закрыл им рты. Одним словом. Я вижу, как она хватает ртом воздух, пытаясь подобрать слова. Её «язва» наткнулась на мой «бетон». — Это ложь! — выдыхает она. — Это… это манипуляция! — Это страховка, — поправляю я, и на моем лице снова появляется та самая наглая ухмылка, от которой её бросает в дрожь. — Теперь никто не посмеет задавать лишних вопросов. Для всех ты — будущая миссис Лэйхот, которая приехала пожить у жениха, пока отец в командировке. Вполне приличная легенда. А если тебе не нравится статус «невесты»… ну, предложи вариант получше, который защитит твою честь от Джоша и ему подобных. Я вытаскиваю из пакета те самые персики и протягиваю ей один. — На, съешь. Витамины помогают при шоке. И расслабься, — я наклоняюсь к её уху, обдавая жаром. — Платье покупать не заставляю. Пока что. Белла смотрит на персик в своей руке так, будто это ручная граната. Она понимает: я снова её «спас», но при этом привязал к себе так крепко, что теперь даже без всякого запечатления нас в глазах людей не разделить. — Ты просто невозможен, — шепчет она, но персик не выбрасывает. — Ты понимаешь, что если Чарли узнает… — Пусть узнает, — хмыкаю я. — С шерифом я договорюсь. Главное, что теперь в Ла-Пуш ты неприкосновенна. Ни для сплетен, ни для кого-то ещё.

***

Я замер с пачкой макарон в руках. Телефон на тумбочке в прихожей разрывался так, будто в Ла-Пуш объявили эвакуацию. Я не телепат, но мне и не нужно быть в шкуре, чтобы понять: Джош уже доложил всем. Сначала звонил Джаред. Потом Эмбри. Я сбрасывал, не глядя. Но когда на экране высветилось «Сэм», я понял, что игнор не прокатит. — Слушаю, — буркнул я, прижав трубку к уху. — «Невеста»? — голос Сэма в трубке был сухим, как старая кора, но я буквально кожей чувствовал, как он там, на другом конце, прищурился. — Пол, ты хоть понимаешь, что ты сейчас сделал? Билли звонил мне пять минут назад. Он в шоке. Джейкоб… ну, про Джейкоба ты сам догадываешься. Он сейчас крушит старые покрышки в гараже отца. — Я защищал её репутацию, Сэм, — я бросил короткий взгляд на Беллу, которая замерла у стола, пытаясь по моему лицу понять, насколько всё плохо. — Джош начал задавать вопросы. В резервации не любят «просто гостей». Я закрыл тему. Быстро и эффективно. — Ты не закрыл тему, ты взорвал атомную бомбу в центре Ла-Пуш! — Сэм вздохнул. — Слушай внимательно: раз уж ты это ляпнул, теперь назад дороги нет. Если ты сейчас начнешь оправдываться, сплетни станут еще грязнее. Понял меня? — Понял. Мне не привыкать, — отрезал я и отключился. Белла стояла, прижав руки к щекам. — Сэм? Что он сказал? — Сказал, что я мастер пиара, — я криво усмехнулся, возвращаясь к разбору пакетов. — В общем, Белла, поздравляю. Мы официально «встречаемся с серьезными намерениями» в глазах всего поселка. — Пол, это же катастрофа! — она начала мерить кухню шагами. — А если об этом узнают в школе? А если Энджела или Майк… Господи, а если Каллены услышат? Я резко остановился, и пакет в моих руках жалобно хрустнул. При упоминании этого имени у меня внутри снова всё начало закипать. — Пусть слышат, — мой голос стал низким и жестким. — Пусть этот твой «вегетарианец» знает, что пока он прохлаждается в лесах, его место занято. И занято официально. Я подошел к ней, преграждая путь. — Тебе так страшно, что тебя будут считать моей? Это хуже, чем быть брошенной в лесу? Белла замерла. Она посмотрела на меня — злого, горячего, упрямого Пола, который ради неё только что поставил на уши всё племя. — Мне не страшно, — тихо сказала она, и её взгляд стал странно пристальным. — Мне просто... непривычно, что кто-то решает такие вещи за меня. Даже если это ради моей «чести». В этот момент во дворе взревел мотор байка Джейкоба. Он не стал звонить. Он прилетел сам, и судя по звуку, тормозить он собирался прямо об мою стену.

***

Джейкоб влетел на крыльцо так, что дом содрогнулся. Я уже сжал кулаки, готовясь вышвырнуть его обратно на гравий — плевать на Сэма, плевать на шрамы, если этот щенок сейчас начнет орать на Беллу. Но она оказалась быстрее. Белла рванула в прихожую раньше, чем я успел её перехватить. — Джейкоб Блэк, только попробуй! — её голос хлестнул его, как ледяная вода, прямо в дверях. Джейк замер, замахнувшись для удара по двери, которую я уже открыл. Он тяжело дышал, лицо было перекошено от ярости, а в глазах стояли слезы. Он выглядел так, будто его только что предали все боги Ла-Пуш сразу. — Белла… это правда? — прохрипел он, глядя на неё. — Лэйхот всем растрепал, что ты его невеста. Скажи, что он наврал! Скажи, что он тебя заставил! Я встал у неё за спиной, чувствуя, как от моего тела исходит жар. Я уже открыл рот, чтобы выдать что-нибудь издевательское, но Белла не дала мне и слова вставить. Она скрестила руки на груди и посмотрела на Джейка с таким холодным спокойствием, какого я от неё не ожидал. — Джейк, успокойся, — отрезала она. — Пол сказал то, что нужно было сказать соседям. Ты хочешь, чтобы в Форксе обсуждали, как я ночую у парня из резервации без всякого повода? Тебе мало того, что про меня и так говорят в школе из-за Калленов? Джейкоб поперхнулся воздухом. Весь его боевой настрой начал сдуваться, как проколотая шина. — Но «невеста», Белла… это же… это значит, что ты согласна! Ты понимаешь, что он теперь будет этим козырять на каждом углу? Он же специально это сделал! — Мне плевать, чем он будет козырять, — Белла сделала шаг вперед, вытесняя Джейка на крыльцо. — Это была защита моей репутации. И если ты мой друг, ты просто промолчишь и не будешь устраивать здесь сцену. Нам и так хватает Виктории, чтобы еще и друг с другом воевать из-за сплетен. Я за её спиной едва сдержал победную ухмылку. Она защищала мою ложь. Она назвала её «защитой», а не «грязным приемом». Джейк перевел взгляд на меня. В его глазах было столько боли, что мне на секунду стало его почти жаль… почти. Но потом я увидел, как он смотрит на мою футболку на её плечах, и жалость испарилась. — Ты победил, да, Пол? — тихо спросил он, и в его голосе было столько горечи, что воздух стал кислым. — Поздравляю. Ты всегда умел брать то, что плохо лежит. — Она не «лежит», Блэк, — мой голос прозвучал низко и угрожающе. — Она здесь. По доброй воле. И если ты не можешь с этим смириться — проваливай в лес и грызи там деревья. У нас тут семейный обед, ты лишний. Белла резко обернулась и наградила меня таким взглядом, что я понял: «семейный обед» может закончиться для меня летящей в голову тарелкой. Но Джейкоб уже развернулся к своему байку. Он не стал спорить. Он просто уехал, оставив за собой шлейф отчаяния. Она закрыла дверь и прислонилась к ней спиной, глядя на меня. — Счастливы, мистер Лахи? Вы только что окончательно разбили сердце моему лучшему другу. — Зато твоё имя теперь не полощут в каждой прачечной, — пожал я плечами. — Иди мыть руки. Обед остывает.

***

Я смотрю на неё — бледная, растрепанная, в моей футболке, и всё ещё пытается строить из себя защитницу угнетенных Блэков. Волк внутри довольно щурится: она не прогнала меня, она прогнала его. И это кружит голову похлеще любого эля. — И вообще, забей— я хмыкаю, обходя её и направляясь к плите. — Свон, у Джейкоба сердце сделано из того же пластилина, что и его «ангельские» мечты. Поболит и склеится. Ему полезно иногда понять, что мир не крутится вокруг его страданий. Я поворачиваюсь к ней, подпирая плечом стену, и решаю добить ситуацию своей фирменной наглостью: — И вообще, могла бы и подыграть получше. Для «невесты» у тебя было слишком мало восторга в глазах. В следующий раз, когда придет проверка, попробуй хотя бы сделать вид, что ты в экстазе от перспективы стать моей. Белла замирает. Я вижу, как у неё в глазах вспыхивает тот самый опасный огонек, который я уже научился узнавать. — В экстазе? — переспрашивает она вкрадчиво. — Ну да. Я же завидный жених. Байк, дом, отличный пресс... — я киваю на свой живот, — и я единственный, кто не дает тебе окончательно закиснуть в этом Форксе. Признай, Свон, ты сорвала джекпот. Договорить я не успеваю. Белла делает резкий шаг вперед и с размаху бьет меня кулаком в плечо. — Ау! — я притворно морщусь, хотя для меня это как укус комара. — Это что, официальное согласие? У нас в племени так не принято, обычно обходятся кольцами. Она бьет еще раз, в то же место. — Заткнись, Пол! — выдыхает она, и я вижу, что она уже не знает, то ли ей злиться, то ли смеяться от абсурда. — Ты... ты просто невозможный, самовлюбленный придурок! «Миссис Лэйхот»? «Джекпот»? Я тебя ненавижу! Я перехватываю её запястья, когда она замахивается в третий раз. Она горячая, живая, и её кулаки мелко дрожат в моих ладонях. — Ненавидь, Свон, — я притягиваю её ближе, сокращая расстояние до опасного минимума. — Если это помогает тебе не думать о том, как сильно ты прижалась к моей спине на байке — ненавидь сколько влезет. Белла затихает, глядя мне прямо в глаза. Воздух на кухне снова становится густым. Моя шутка про невесту всё еще висит между нами, но теперь она пахнет не только ложью, но и чем-то, что мы оба боимся назвать вслух. — Пусти, — шепчет она, но не вырывается. — Сначала пообещай, что не будешь бить меня сковородкой во время обеда, — ухмыляюсь я. — Женихам полагается бережное обращение. Она фыркает и наконец вырывает руки, отходя к окну. — Обед, ЛЭЙХОТ. Просто накорми меня и молчи хотя бы десять минут.