Девочка родом с Луны. Часть 2.

— А какой по итогу план? — нетерпеливо спросила Настя Адему. Настя ковырялась вилкой в тарелке салата, и не особо и ждала ответа. Она, на самом деле, не планировала выполнять план Адемы. Она бы скорее вежливо отказалась, и попросилась домой. “Почему это попросилась? Я заслуживаю пойти домой, это мой выбор и только мой.” — Точно! — Адема ударила себя по голове и засмеялась, — Точно, как я могла забыть о цели нашей нынешней встречи-и-и-и! Адема засмеялась, вся красная, пьяная от вина. Она подвинулась на стуле к Насте, и начала: — Пардоньте-с, дорогая, понимаю я, что не стоило мне так… затягивать с инцидентом с Айжан. Но не виновна я! Вам-с стоит понять меня… Она… Адема замялась. — Она и вела всю эту работу вперёд. Началось всё именно с неё. Она хотела найти тебя, похитить, может даже убить. — Убить… Но зачем… — шептала Настя, — А-а ты почему… Пошла за ней? — Ты должна понять, что Айжан… Очень хорошо умеет убеждать. Она намного хуже меня. Настоящий псих. Никто как она не может, никто. — Айжан… Ну да, логично, тогда ты тут не причем. Она легко может диктовать волю кому-то как ты! — усмехнулась Настя, — А что теперь? — “А что теперь”? Наверное, нам стоило бы уже идти по домам, и я рада, если мы сможем стать друзьями. Но послушай, Настя! — Она села назад и скрестила руки на груди — Послушай-с и запомни: это была Айжан! Она такая настойчивая, я не могу сказать все детали, если честно-с. Есть такие люди, которые однажды ещё нормальные, а затем становятся твёрдыми, очень твёрдыми. Как в тюбике полимерной глины, глина на колпачке высыхает. — Я тебе верю. Подожди, но мне пора домой уже, меня родители убьют! — вскрикнула Настя очень встревоженно. — Да что ты говоришь, моя ты хорошая! Не волнуйся об этом. — О чём это ты? — Ой, Настенька, — вдохновленно начала Адема, — я попросила их отпустить тебя погулять на часок-другой. — Ночью?! Каким образом ты это сделала?! — Ха-ха-ха — смеялась пьяная Адема, — не знаю-не знаю, само как-то! Вообще “не канон”, да-с? Настя недоверчиво оглядела Адему с головы до ног, и встала из за стола. — Ага… Спасибо большое, дорогая Адема, ужин был просто — Настя отвернулась от Адемы, — просто прекрасен, но я уже как-то домой хочу, понимаешь? — Без проблем-с, подруга! — Адема поднялась за Настей, и протянула ей руку. Настя покраснела, и опустила голову вниз, оглядываясь вокруг. Она наскоро взяла руку Адемы за запястье, потрясла её, и выбросила обратно в Адему. — Ага-ага, всё, круто, я домой. — бросила Настя и засобиралась на выход. Адема сложила руки на груди, наклонила голову, и по-доброму улыбнулась. Будто влюбленно вздохнув, она прошептала: — Bonne chance Anastasie! «I hope that was enough” подумала Адема. Настя нервно оглянулась на Адему, показала ей пальцы вверх, и оглядываясь по сторонам, вышла из ресторана. Ноги подкашивались, и Настя, уставшая, пошла домой. Будто во сне, Настя пришла домой, и упала головой вниз на диван, и только тогда, уснув, она почувствовала что проснулась. Настя сидела на диване в квартире Линуччо, на вечеринке. На потолке висел и крутился как на шесте диско-шар, а вокруг не было никого. Настя поднялась, и прошла к столу на середине комнаты. На нём стояла зеленая миска полная грибов, а слева — прозрачное блюдце с майонезом. Настя попыталась оценить логичность этого действия здравомысляще, но внезапное, сильное как Ольга Бузова, после всего хейта в её сторону, чувство голода заставило её кинуться к миске, и она закинула голову в миску с грибами. Она захватила несколько грибов в рот, проглотила все разом, и попыталась выпить майонез на соседнем блюдце. В глазах Насти потемнело, и показалось ей, что она будто под водой находится. Она подняла руки, и посмотрела на них внимательно. Перевернув их тыльной стороной ладони, она ужаснулась: — О боже! Нет-нет-нет-нет-нет-нет-нет-нет-нет-нет-нет! Прямо перед её глазами, на её собственном безымянном пальце, было обручальное кольцо. От ужаса Настя упала на пол, и попыталась снять кольцо, но оно сидело прочно. Присмотревшись, она заметила, что кольцо вонзало в её пальцы шипы. Прибежав в ванную, она попыталась смазать кольцо мылом, и смыв его, снять кольцо. В то же время в дверной проём вошла Геля, и целенаправленно направилась к Насте. — Эй, ты! Ты чего не… — Геля подошла к Насте вплотную, и только тогда посмотрела на её руку. Геля вскрикнула от страха, и отстранилась, выйдя из ванной, — М-монстр! — Я-я не специально! Оно само! — Настя повернулась всем телом к Геле, поднимая руки вверх. — Фу-у-у-у! — отвернулась Геля, — Ты нарушила наш обряд безбрачия! Ты знаешь что произойдёт. Пожизненный позор и осуждение! — Нет, пожалуйста, нет! — Настя в слезах опустилась на колени перед Гелей. Геля подозвала Линуччо, приговаривая «кс-кс-кс». Линуччо запрыгнула на руки Гели, и Геля страстно её поцеловала в щёку. Алый, как пиджак Гели след от помады Гели остался на щеке Линуччо, отчего даже сама Линуччо слегка покраснела, и обняла Гелю крепче. Затем, Линуччо взяла со стола петуха, и кинула им в Настю, которая снова принялась за попытки снять кольцо. Настя обернулась на них, и Линуччо высунула язык, начав мотать им их стороны в сторону. Геля чинной походкой пошла от ванной, где находилась грешница, и ногой закрыла дверь в это проклятое помещение. За дверью было ещё слышно, как минут пять Геля терла свою обувь щеткой, пытаясь оттереться от контакта с предметом, с которым контактировала замужняя, настолько она ненавидела все, что было связано с браком. Ещё где-то 4 дня Настя пыталась снять кольцо с себя, под скрип кровати где-то за дверью. Отчаявшись, она упала в обморок головой на унитаз, и очнулась лежа на полу в комнате. Она посмотрела на свои руки, но не нашла на них ни одного обручального кольца. Настя удивленно посмотрела в окно, всё ещё сидя на полу, и легла спать обратно. “Слава Богу это был лишь сон” подумала Настя, и легла спать обратно, на полу.

***

Геля сидела во дворе, и качалась на скрипучей качеле. Тьма уже начала отступать, время было четыре утра, но Геля и не думала уходить. Ей и тут было хорошо. “Что это всё вообще было” Геля периодически задумывалась об этом на протяжении всей ночи. Она пыталась осознать произошедшие события, людей, и пыталась выстроить хоть какую-то причинно-следственную связь. Но у неё ничего не получалось, и в этом не было её вины. Уставшими глазами Геля посмотрела на алый рассвет, с ощущением, что надвигается огромная, как Костина жопа, беда. Красными глазами она смотрела то на свою дрожащую руку, то на небо. Она вздохнула, и хотела было пойти уже домой, но ей казалось, что сзади кто-то ходит. Внезапно, кто-то начал ползать по её ноге. Она подняла ногу, и увидела сороконожку. Уставшая, она взяла её и съела. Сороконожка продолжала кричать: “Пьяница! Пьяница!”, даже когда Геля её уже переварила. Какая живучая! Геля вновь посмотрела на небо, и увидела розового бегемота. Он летел на воздушных шариках, вверх и только вверх. Геле очень хотелось стать такой воздушной и лёгкой, как бегемот. Она забралась на забор, и прыгнула до песочницы, что ей удалось удивительно легко. С песочницы она легко долетела до горки, от горки на шторку, от шторки к каморке, с каморки до парка, от парка до варки, и летела она над домами и облаками, за бегемотом. Но худоба сыграла злую шутку, бегемот летел на той же высоте, а Геля набирала высоту, и долетела до космоса. В космосе сделав шпагат, прекрасною гимнасткою, в историю абстрактную, летела наша Геля, покорять Луну. Геля, только когда уже встала на ноги, и нагулялась, задумала, что часики тикают, и пора идти дальше. — Куда идём мы с Пятачком — затянула Геля. — Большой-большой секрет! — крикнула белка на плече у Гели. — И не расскажем мы о нём — О нет, и нет, и нет. Геля нашла вход в лавовый туннель, и прыгнула внутрь. Она падала вниз будто с неба на город, спрятанный внутри Луны. Встав на ноги, она увидела табличку: “Давилон” “Далековато я как-то” подумала Геля. Но она тут же поняла, что это отсылка на “Незнайку на Луне”. Она прошла к трассе, и начала голосовать. Но никто не оценил её голоса за оппозиционную партию, так что она решила просто поймать такси. Она села в первое попавшееся такси, где сидел Гаммигу. У Гели начались было вьетнамские флешбеки, но пронесло, у неё всего лишь лопнули глаза. — Куда Вам? — спросил Гаммигу Геля не знала ни одного города здесь кроме Давилона, но наугад сказала: — Лос-Свинос? — Поехали. — уверенно повернулся к рулю Гаммигу, и они поехали в прекрасный город Лос-Свинос. Зная, что Геля не входит ни в какие широко поддерживаемые меньшинства, Гаммигу выкинул её из машины и со смехом уехал. Геля, всё ещё без глаз, пошла на ощупь по городу, по узким переулкам Лос-Свиноса. Она шла вперёд, ища эмаль для металла, чтобы обмазать им крендель, и съев его, выжить в этом мире. Она шла в туфельках блестящих, и довольно долго шла по скользким улицам, где иномарки целуются. Идя на запах, похожий на Скунса, бензин, или какую-то хвою, она споткнулась об какого-то бомжа. Геля упала, и чудом не попала лицом на арматуру. Она всего лишь заработала из-за этого насморк. — Доченька? — вскрикнул бомж, от которого споткнулась Геля. — Батюшка? — повернулась Геля к источнику звука своими пустыми глазницами. — Адемочка! — полетел на Гелю бомж с объятиями — Ч-чего? — спросила Геля, задушенная в объятиях бомжа, — Н-нет, я не Адема! — она выбралась из рук незнакомца. — Кто же ты, внученька? — Я Геля! — Ой, внучка, что же ты не сказала сразу, — начал незнакомец, — Видела же должно быть, что я в горе, да незнаком тебе. Незнакомец отступил от ничего непонимающей Гели, и предложил ей сесть на картонку рядом, а сам развалился на выброшенном диване. Конечно, марихуаной пахло именно от него. Геля села по-турецки, а незнакомец сел по-французски. — А осмелюсь ли, внучка, обратиться к тебе с беседой наинтереснейшей? Ибо хотя вы и не в значительном виде, но опытность моя отличает в вас человека образованного и довольно эмпатичного, спасителя нашего мира. Звать меня Жомартом, но доченька моя называла меня Папочкой. — начал незнакомец. Говорил он медленно, но не очень разборчиво, запинаясь, мямля, и выдерживая длинные необязательные паузы — Как хотите. — решила поддаться Геля. — Позвольте мне, уважаемая, задать Вам вопрос! Бывало ли такое у вас, что вас не ценят! Что я говорю конечно, вероятно было у вас такое, что конечно, конечно, судьба наша в этом мире! Чего и ожидать… Было ли такое, что Вас так не любят, что от Вас готовы слинять куда угодно!       Или что вы сталкиваетесь с несправедливым личным отношением к себе, и к тому же несправедливым отношением к Вам мира! — Ага… — невовлеченно ответила Геля, и внутри себя ей было плевать на случайного незнакомца. Конечно же ему всё плохо! Таковы уж эти нытики. — Правда? Жаль мне Вас, очень жаль! Я тоже, со мной случилась… Пренеприятнейшая история. Геля задумалась. — Нам надо держаться вместе, нам, забытым и растоптанным капитализмом людишкам. Вы бы знали, вы бы знали какую боль мне причинила моя женушка, и дочка с ней туда же, и как государство подсобает этому, а слепые люди это лишь поддерживают, а всем же попадёт от этого, без исключения! И называют это “свобода выбора”! У нас была… прекрасная жизнь! А они… Жестоко… Геля слушала и молчала. Она перестала отвечать этому бомжу, но решив, что молчание его лишь обидит, решила сказать хоть что-то. А тот мужчина всё продолжал: — Они-то, ну вот ни на минуту их нельзя оставить, этих баб! На секунду их оставил... Геля очень сильно хотела поддержать Жомарта, но никакого эмоционального отклика его история у неё не вызывала — А что в общем случилось? — Жестокость произошла… Жестокая. Геля слушала внимательно. — В году эдак 7524, моя семья уехала на Воду, по делам. Там живут какие-то похожие на нас, Камнян, люди. Они такие странные, знаете, нашу планету называют Луной, а свою Землей! Ха-ха, сколько у них там земли, на этой их Земле! — Жомарт замолк, — Впрочем, я отхожу от темы. Я истратил на семью всю молодость, женился по залёту. При этом, ни в чём их не ограничивал! Издеваются они, черти! Однажды они поехали по делам, незапланированным, стоит отметить, и я лишь недавно получил письмо о том, что она на развод подаёт. Да я в полицию пойду, да я её найду и прибью нахуй! Жомарт в ужасе остановился. — Но не думайте, не думайте, что я так уж и зол! Они меня предали, как Гитлер предал Сталина, и знаете, — он постоянно прерывал свою речь, но с каждым словом говорил всё громче и плотнее, — Мне кажется, они были под влиянием мошенников! Да-да, вам не послышалось, мошенников! Они прячутся, не возвращаются, а может кто-то — Жомарт особенно выделил это слово, — заставляет их не возвращаться. Жомарт засмеялся, а затем взял нервы от глаз Гели обеими руками, и направил их на себя. — Помоги мне, и я помогу тебе. Я живу в этом сильном горе уже вот 10 лет, и без тебя я не смогу ничего сделать. Обещай мне, что спасёшь мою семью, пожалуйста, Бога ради! А теперь, проснись, проснись, проснись, проснись, проснись! — Проснись! — Линуччо тыкала Геле в нос палкой, и мотала на неё её сопли. — Чего..? — спросила Геля, смотря на уже вставшее над городом солнце. Линуччо обеспокоенно разглядывала Гелю, и подала ей руку. Геля встала на ноги, отряхнулась, и промямлила: — А, где я, что я, — она посмотрела на руки, — Кто я? — Пошли, Геля, в школу опоздаем! — Линуччо жизнерадостно потащила Гелю за руку, и Геля, подчиняясь, побежала за ней. Бежали они через дворы, где Настин маршрут обычно не проходил, чтобы не встретиться случайно. Геля посмотрела на небо, и увидела там белую, самую обычную Луну на самом обычном голубом небе. — Хорошо с Игорем погуляли, да, Геля, да? — смеялась Линуччо. Но Геле было не до этого. Её мысли были заполнены другим. “Не забывай, Геля. Ты обещала.” пронеслось в голове.

***

Юлия Навальная, к её собственному счастью, не решилась идти в гостиницу “Трактир у дороги”, а остановилась в “Чайке”. Там было чисто, сауна, вай-фай, и самое главное, обои на стенах были интересными, и стоили разглядывания перед сном. На своей слегка скрипучей кровати она спала как убитая. У неё не было никаких снов, да и вставать в школу ей не надо было. Хороша её жизнь, ничего не скажешь! Спала она до обеда. В то же время, София отправилась в школу, свою двадцать седьмую школу. Она не спала всю ночь, а как только уснула, проснулась, и только она проснулась, так сразу поняла, что проспала и опоздала. Собравшись кое-как, и прибежав в школу в рекордное время, в коридоре она столкнулась с Дурой Филипповной. — София?! Ты что тут забыла?! София не обратила на Дуру Филипповну ни капли своего драгоценного внимания, и они разошлись в разные стороны. София зашла в школьный туалет. Тишину там можно было ножом резать, и пропахла она хлоркой, фосфонатами и различными опасными для жизни химикатами. Она прошла внутрь, и зашла в третью кабинку. Усевшись на унитаз, она начала думать. Её полномочия не распространялись на странности последних дней. С одной стороны, князь приказа не давал, с другой — что-то здесь нечисто. К слову, вокруг было довольно чисто, и это было странно и нечисто. София открыла Youtube Shorts, и первым видео ей вышла “Подготовка к ЕГЭ по обществознанию”, где объяснялась разница между уголовной и административной ответственностью. “Технически, всё, что сделала Айжан, тянет и на административку, и на уголовку… Но я всё равно…”, София убрала телефон от лица, и посмотрела вперёд, на дверь кабинки, “не пошла в полицию…”. София убрала телефон в рюкзак, и молча просидела ещё с минуту. “А кто мне поможет?”, одумалась София, “Если мою школу, 14-ю, и Первую Гимназию никто не попытался отремонтировать, и никто не разобрался в этом. Но в конце концов, есть же какое-то объяснение, раз всем так всё равно на происходящее” София снова, словно зависимая, взяла телефон из рюкзака, и устремилась в Telegram. Вчера и сегодня она пыталась дописаться до Насти, но Настя, хоть и была в сети, не отвечала и не читала сообщения. “Да и зачем унижаться?” спросила себя София. “Потому что она моя подруга, и мне нужно знать что с ней. Она же тоже человек” ответила ей София. Она уже было уснула на этом довольно-таки белом унитазе, но внутрь кто-то зашёл. Каблуки оглушающе стучали по грязному кафелю, и направлялись к концу туалета. Слева, одна за другой, резко, издавая сильный хлопок, открывались дверцы кабинок, пока сильная рука не попыталась открыть третью дверцу, где сидела София. София поджала ноги, а каблуки, как София могла видеть из под двери, остановились, и их носки повернулись в сторону Софии. Могучий, стремительный рывок заставил дверь подчиниться, и она закончила свой жизненный цикл. Глаза Софии встретились со строгим взглядом Адемы. — Вот ты где! Я тебя искала. — вскрикнула Адема с лицом, не выражающим ничего, кроме злобы, и какого-то облегчения. Адема взяла Софию за плечо, и попыталась вытащить её из кабинки. Однако, у неё это не получилось, София осталась сидеть ровно. От обиды и стыда за проваленную задачу, лицо Адемы скривилось в наиболее неестественном положени, а София всё также сидела спокойно, если сравнивать с Адемой. — Впрочем, идём. — бросила Адема, и удалилась. София осталась сидеть на несколько секунд, поразмыслила, но затем, важной походкой всё-таки вышла из туалета. — Тут такое, дорогая София, случилось. Ни с того ни с сего к нам должна прийти Юлия Навальная, на классный час, а ты как обычно ничего не сделала, и ничего не знаешь! — Адема раздраженно выдохнула воздух, пытаясь успокоиться, но это не сработало, — Спасибо хотя бы, что пришла, бля! Адема прошла далеко вперёд, а София брезгливо шла сзади, стараясь быть достаточно далеко, чтобы её не вырвало, но достаточно близко, чтобы суметь выудить что-то полезное из разглагольствований Адемы. Адема повернулась назад на Софию, и продолжила: — Ничего от тебя не дождешься, давно уже все знали, что она приедет сюда. — Нет, никто не знал! Адема с недоумением остановилась: — Нет, знали. Ты выдумываешь, и пытаешься уйти от ответственности. В то же время Юлия Навальная, проснувшись — потянулась, и вышла на улицу. В конце концов, ей надо было доехать до Астаны, и поговорить с Касым-Жомарт Токаевым. Заранее она посмотрела на картах достопримечательности Астаны, и решила на такси поехать в Музей Первого Президента. Таксист высадил её у Музея Первого Президента в Темиртау. Как только Юлия это поняла, она взорвалась: — Да какого хуя вы меня в Темиртау постоянно привозите?! Все дороги ведут в Темиртау что ли? Юлия Навальная оглянулась на Музей, на дорогу, и к ней подъехал ещё один таксист. Тот самый таксист, который подвез её в Темиртау впервые! — Эй-й! Чёрт! Казах ты непонятный, отвези меня… — Юлия, под влиянием ароматизатора из машины, устало ввалилась в салон, и прикрикнула, — Ну куда надо! Сам же знаешь. — Йа-йа, мадам! — ответил таксист, и вжал педаль газа в пол. — Лдь- р-р-рдй-й-й-й-й. — мямлила Юлия Навальная в бреду. Адема стояла с Надан в актовом зале. София села на сидение, и решила, что лучше не будет ни на что реагировать, и может тогда всё будет нормально. — Что же ты такая бестолковая?! — кричала Адема, — Готовься к мероприятию! — Мгм-мгм. — Софии было лень двигать челюстью и языком, так что она издавала лишь короткие мычащие звуки. — Что ты мычишь, корова блять?! — продолжала Адема. — Ты можешь на меня кричать только потому, что я была благосклонна к такой истеричке как ты. Но я могла бы изменить своё решение. Адеме как хвост прижали. Она начала ходить туда-сюда, а София вновь зашла в Telegram. Настя не отвечала, и это навевало некоторые нехорошие подозрения. София посмотрела на Адему, снова в Telegram, и перешла в список контактов. Гоша, два новых сообщения, Игорь заблокировал, Айжан… Стоп, Гоша — два новых сообщения?! София открыла чат, и увидела: “Переслано от: Дайвинчик Айжан, 17 Да да, я виртовская Ищу таких же долбанутых как я :3” “ПХАХАХПХАХАХА СОФИЯ ЭТО ЧТО БЛЯТЬ ТАКОЕ” Двери в актовый зал громко распахнулись, и Юлия Навальная вбежала внутрь, будто сама не желая этого. — Юля?! — София?! Они побежали друг к другу, и пожали руки. — А это та самая Адема. — уточнила Юлия Навальная — Да! Она говорила что вы приедете, я думала она бредит! Что вы тут делаете? — Я… Я не знаю… — Раз уж мы тут… Решим вопрос с Адемой? — Как это решим? — Обезвредим..? — Что ты такое говоришь, София? Нам не стоит такое делать с человеком, который ничего не сделал. — Она подчиняет людей, она… Она очень злая! Миньон Айжан, если так можно сказать! — Я уверена что тут нет ничего такого… София отошла от Юлии Навальной, смотря ей в глаза. — Вы… Не Юлия Навальная! София сжимая телефон отступила назад, но её рука неумолимо двигалась к руке Юлии Навальной. — Нет! Нет! Нет!