ты же тоже.

в трехкомнатной квартире московкой многоэтажки слишком пусто и безжизненно, чтобы можно было подумать о чье-то жизни в ней. все вещи по прежнему стояли на своих местах, диван застелен бежевым пледом, тем самым, который покупала бывшая девушка. фотографии стояли на полке в дальнем углу, закрытые тенью от бледной фиолетово-синей лампы. компьютер освещает часть помещения, в которой леша по своей воле остаётся, пытаясь отвлечься в непонятных сайтах и форумах. проще было бы сказать, что он бездельничает, лишь делая вид занятости. работу отложил в дальний ящик, забыв о ней до следующего понедельника, отдавшись унылому настроению пятницы. за столом сидеть дико неудобно и больно из-за затекших конечностей и шеи, но он не встает. продолжает рыться в поисковике, надеясь найти ответ на тысячу вопросов в собственной голове. атмосфера в квартире угнетающая и даже депрессивная, не смотря на яркость светодиодной подсветки и светильника в коридоре. окно приоткрыто почти нараспашку, пропуская вовнутрь свежий воздух поздней осени и выгоняя изнутри приторно сладковатый запах электронки, которая уже оказалась в руках леши. попытка отказаться от никотина оказалась тщетной как и всегда, почему он только и делал, что менял жижу изо дня в день, ища тот самый вкус. все, что было вокруг, напоминало об бывшей девушке, об ане вишенке. она успела обжиться в этой квартире, оставить свои следы абсолютно везде, какие-то были заметными сразу, а какие-то простыми мелочами. такими как ее баночки в шкафу под раковиной, который леша все еше не разобрал. многие вещи, что аня не забрала, по прежнему хранились там, где их оставили, держа часть ее души внутри. кореш не признавал, что скучает, не говорил никому о своих чувствах, не менялся в настроение, все было таким же, как и было с ней, кроме одного. аня была не с ним, она ушла навсегда, громко хлопнув дверью перед носом, с криком матеря его. поступил леша гадко и как последний подонок, он не отрицает своей вины, но и не предпринял ровным счетом ничего. все началось не так давно, а точнее не началось, а продолжилось. парень стал слишком часто задерживаться на работе, вечные съёмки роликов, фотосессии, подкасты, выезды, стримы, и много-много дел за экраном компьютера, за которым он практически вырубался. естественно с таким плотным графиком времени на себя и не оставалось, не говоря уже о девушке, что каждый вечер сидела в спальне до поздней ночи, ожидая, когда ее парень плюхнется без сил, уснув моментально. она не слышала даже банального «спокойной ночи» перед сном и «доброе утро», когда открывала глаза, обнаруживая, что леша снова уехал куда-то. не было такого дня, чтобы они проснулись вместе, перекинулись милыми фразами и нежными объятиями в кровати, после чего позавтракали бы и пошли смотреть какой-нибудь фильм, да даже собираться на работу вместе. а если такие редкие возможности поворачивались, то леша в попыхах натягивал джинсы, вися на трубке с ребятами, уверяя, что уже садиться в такси. не пунктуальным он был всегда, но чаще всего это проявлялось, когда вишенка хотела устроить романтический ужин или провести время хотябы за совместным стримом. кореш вечно находил отговорки и планы именно в этот вечер, наспех извиняясь, практически автоматически целуя в щеку и убегая из квартиры. аня нуждалась в нем, в его объятиях, в его внимании, в его времени уделенном ей, в его любви в конце концов, но осталась в тени, как и фотографии на забытой полке. ей это надоело, до скрипа сердца надоело.

***

в случайный вторник она собрала все необходимые вещи в большой чемодан, оставив его у порога, ожидая только возвращение леши. и на этот раз он не изменил себе, вернувшись домой в половине первого ночи в звонке с кем-то. не обращая внимания на вещи в коридоре, прошел в спальню, где с горькими слезами и распухшими глазами сидела аня. такая потерянная и усталая от всего происходящего, принявшая твёрдое решение раз и навсегда покончить с этим кошмаром. леша заметил ее практически сразу, отключил звонок, поспешно прощаясь с абонентом и кидая телефон в сторону. подбежал к девушке, опускаясь на корточки перед ней, встревоженно смотря на ее лицо и пустоту в красных глазах. — леш, я ухожу. — сухо, со всем отторжением сказала аня, убирая со своих рук ладони уже бывшего парня. — что? стой, почему? что случилось? — искренне вопрошал леша, пытающийся вновь взять ее изящные руки в свои в надежде остановить. он серьезно не понимал, что сделал не так и когда их отношения пришли к такому этапу. — я не хочу с тобой разговаривать. — с горьким отвращением продолжила она, хотя где-то внутри надеялась, что леша поймет и измениться. в глубине души хотела, чтобы все вернулось на круги своя и леша, и отношения, и их жизнь, но мозгом понимала, что это точка невозврата. — отпусти — пожалуйста, объясни, что не так, — неунимался парень, в голосе которого проступила предательская дрожь и отчаяние. по всему его виду было понятно, что он сожалеет о чем-то, но о чем не понимает. проблема была именно в этом. — ты не понимаешь меня. — напоследок бросила аня, безжалостно обрывая связь между ними, оставив лешу наедине с непонимание и отчаянием. она не изверг и не получает удовольствие от содеянного, но хочет, чтобы он тоже ощутил на себе то, каково же это быть одному. вновь затягиваясь сладковато-тербкой электронкой, леша задумывается, утопая в пучине своих тревог. думает, что было бы, если бы он заметил раньше изменения в поведении девушки, что если бы смог как-то это исправить, если бы попытался тогда поговорить, уговорить остаться еще хотя бы на время. что если бы он не был таким жалким в тот период жизни и имел силы найти в себе остатки мужского. но он не был таким и не будет уж точно, ему остаётся только плакаться в подушку о том, как же жалеет, что все произошло именно так и именно тогда. леша винит себя в этом, не снимает вины, полностью принимает свою бесхребетнось и жалость, от которой даже самого воротит. каким бы не пытался казаться сильным и уверенным, будет всегда тряпкой, не способной говорить о своих чувствах и проблемах, что уж там о чужих. аня не была чужой, она была родной, незаменимой и до боли под ребрами нужной, что леша осознал слишком поздно, не тогда, когда ей это нужно было, а тогда, когда самому стало одиноко и мерзко. нужно было во время глаза открывать, хотя бы иногда отрываться от монитора, работы и стримов и смотреть на свою девушку, которая так отчаянно просила минутного внимания. но это нужно было делать раньше, сейчас уже ничего не изменить. сейчас ани нет рядом, а тоска есть. в голову лезут более грубые и тяжелые мысли, от которых в висках начинает пульсировать ноющая боль. она раскалывается на мелкие кусочки, тарабаня надоедливым басом прямо по черепушке. если бы была возможность от крутить себе голову и достать из нее все содержимое, леша без зазрения совести так и поступил бы, но чисто физически не может этого сделать. приходится мучаться в этом болоте мыслей, которые перемкнулись к новому лицу. к мягкой бледной коже, к большим и выразительным светлым зеленым глазам, к тонким губам, что неестественно выпячиваются от брекетов, к пушистым белым волосам, которые словно облачко на небе расплылись по сторонам. к длинным пальцам причудливой формы, осторожно теребящим волосы, к подкачанным рукам, которые с радостью расставлены для объятий. все мысли перемкнулись к саше парадееву, к тому, с кем леша проводил больше всего времени и у кого пропадал, пока любимая девушка тосковал по нему дома. с сашей было просто и легко, он не заставлял любить себя, чему леша не мог противоречить. он сам лез целоваться и обниматься, уверяя себя в том, что поступает так исключительно по дружбе и ни о чем большем речи быть не может. но каждый раз в груди теплилось другое чувство, противоречащее дружбе или же платонической симпатии. сердце билось с сумасшедшей скоростью, дыхание спирало, а щеки горели адским пламенем, хотя он пытался это контролировать, саша влиял на его тело совсем иначе. леша понимал, что это неправильно, это мерзко и настоящее предательство чувств ани, которая надеялся, что он вернется домой и крепко обнимет ее, сказав, как сильно любит. и он любил, но почему-то не мог сказать об этом, почему-то держал рядом, но не целовал по настоящему, не желал того же, что желал саше. с аней было все привычным и заезжанным до дыр, от чего стало комфортно просто находится в стабильности и неизменности, ведь не нужно было париться по поводу нового дня, они были одинаковыми, как у сурка. а с парадевичем все было иначе, было слишком свободно и опасно, до предела хорошо от этого адреналина в крови. с ним можно было не думать о будущем, жить одним днем без забот и проблем. можно было целовать его куда и угодно и как угодно, хоть в засос на стриме, где за ними следять больше трех тысяч человек. можно было творить любую дичь в роликах без зазрений совести, можно было засыпать пьяными в обнимку, можно было говорить о своих проблемах, пока не захлебнешься слезами. можно было быть настоящим, что леша боялся показать ане, которая была готова всегда поддержать его, но он боялся быть брошенным и непринятым. и страх погубил его заживо, оставив с болью и досадой на душе о потере близкого человека, что искренне хотел помочь, но просто напросто устала. она устала безответно любить и отдавать всю себя в отношения, в которых не чувствовала себя нужной. леша устал от этой жизни, от этой ситуации, от этой злосчастной квартиры, где все напоминает об ане, которой сейчас больше всего не хватает, от этих эмоций, что управляют им. он устал так же как и она месяц назад, но осознал это слишком поздно. уже поздно. ему было одиноко и больно сидеть за столом пустой квартиры в мрачном освещении фиолетово-синей лампы. рука без жизненно подтянулась к телефону забытому на углу стола, монотонно стуча по экрану, вводя пароль. цифры были давно выженны в мозгу, ведь дата рождения бывшей девушки даже сейчас не давала забыть о ней. кореш был зависим от неё, хотя может это была не здоровая позиция, но он хотел любви и ласки, которую аня давала ему слишком долго, чтобы он успел привыкнуть к ней. забыть вишенку получалось только в пьяном угаре или во время тусовки с друзьями в офисе или же на съёмках ролика, где угодно, но не в одиночестве. пальцы механически заходят в телеграмм, пролистывая все рабочие контакты в самый низ, оставив в игноре. он листает наименования в поиске нужной буквы в списке контактов и наконец находит. буква «в» ярко светилась в экране, представив только два контакта начинающихся на нее. первый пользователь практически случайно оказывается пролистанным, оставшийся в том же игноре, что и остальные. зайдя во второй чат, леша обозреваеь перед собой наполненный сообщениями чат, где красуется последнее отправленное сообщение день назад. он устало тычит пальцами по кнопкам, отбивая нужный текст и отправляя его контакту «вишневый», что так подозрительно походил на никнейм бывшей девушки. это был именно саша, его саша парадеев, который моментально зашел в сеть, увидев новое сообщение.

«я бы мог написать другой,

ты просто была под рукой.»

леша вообще не обращает внимания, кому пишет, потому что значет, что кому бы из двух не написал будет одинаково гадко. контакт «нюрочка вишенка» он так и не посмел удалить, оставив на всякий пожарный, хотя мечтал позвонить и разрыдаться в трубку, прося прощения за все, что совершил в прошлом, лишь бы аня вернулась к нему. но жмет на контакт друга, который иронично был записан практически также как и бывшая. причина была вполне логична и объяснима, потому что парадеев пользовался сладкими вишневыми духами, которые дурманили голову лешки. а еще он обожал пить вишневую колу, когда они собирались для стрима или на съёмках, всегда просил именно этот вкус, воротя нос от оригинала. казалось, что он уже на сто и тридцать процентов состоит из этой сладкой гадости, такой же сладкий и до скрипа в зубах вредный.

«вишневый»

23.47

«саш.»

«м?»

«приезжай.»

«случилось что?»

«нет, просто приезжай уже.»

«ладно. буду минут через сорок.» экран потух после короткого диалога, оставив после себя легкий шлейф вины и ожидания. саша прекрасно знал, зачем едет к по-прежнему страдающему другу домой, и не противился этому, а наоборот наслаждался. сам недавно потерпел ссору в отношениях, после чего по обоюдному согласию он с каей принял решение временно разойтись, приняв статус «бывших». это казалось таким же странным, как и расставание леши, ведь саша был в идеальных отношениях, чувствовал комфорт и понимание, которое старался дать в ответ вдоволь. но, наверное, это только он видел идеальную обложку их союза, тогда как кая страдала не меньше ани, что смогла сразу уйти, оборвав все пути. аня была сильнее ее, чему кая не могла не завидовать, ведь именно они вдвоем переживали страдания и отчаяние по полному, а не их парни, что до сих пор не поняли, в чем же была проблема. а проблема была именно в них. быстро одевшись и взяв сумку со всем необходимым, саша выскочил из квартиры, на бегу заказывая такси на нужный адрес. выучил он его лучше своего собственного, что было не столь странным, как его желание выехать как можно скорее. ведь через минуту после отправленного сообщение, побежал собираться, одевая первые попавшиеся чистые вещи. такое поведение давно не замечалось за ним, но после первого сообщения от леши, готов хоть со скалы спрыгнуть, только бы как можно скорее добраться до него. от части это происходило из-за страха за друга, точнее за его ментальное состояние, ну и еще из-за необъяснимого притяжения к парню, да именно к парню. оказывается, что расставание с каей было не простым перерывом на время, а настоящим моментом, когда саша смог раскрыть глаза. как бы он не любил свою девушку, в любви, что давал ей не было и крупицы того, что получал кореш. парадеевич лишь делал вид, что ему не нравится то, как лешка лезет к нему со своей любовью, отговариваясь, что у него есть кая между прочим. тогда как кая давно перестала интересовать так же, как и любимый друг. она была любимой и нужной, ведь саша хотя бы пытался поддерживать их отношения на плаву, надеясь, что то что он чувствует — минутная слабость и ничего большего. но слабостью было молчать о собственных чувствах и страхах, перед всеми представать гордым и счастливым, в то время как сердце разрывалось меж двух человек. одинаково дорогих и близких человек. войдя в подъезд саша под бегает к лифту, трясущимися руками нажимая на кнопку девятого этажа. тремор вызван то ли страхом от неизведанности и неожиданности того, что он может увидеть в квартире леши, то ли от желания и ожидания лишь одного разворота событий. в голове уже давно представлены все возможные сцены развития их диалога и последующих действий. возможно они по говорят по душам, выпьют немного, леша будет курить свою электронку с новой приторной жижой, саша отвернется в сторону от противного запаха, шуча, что терпеть не может это. может просто просто поиграют в приставку и поспорят о том, кто же все-таки лошара безрукий, что играть не умеет. может закажут доставку ролов и будут смотреть какой-нибудь популярный ужастик, вместо страха смеясь на всевозможных мерзких моментах. а о последнем варианте саша думать боится до боли в голове и подкашивающихся коленях, боль эта не от усталости, а от настоящего и не преступного желания этих событий. ведь колени у него дрожать будут уже из-за других факторов и обстоятельств, которые кажутся самыми настоящими и необходимыми. голос сорвется до хрипотцы и картавость только усугубиться, губы будут ныть от недостатка внимания, а легкие жечь от удушающего удовольствия. этот вариант будет самым омерзительным и противным, но не менее желанным, как бы это не было подло по отношению ко всем. прибыв на нужный этаж, саша достаёт телефон из кармана, быстро набирая номер леши. ответа не следует, а дверь перед носом открывает моментально, но опасно медленно. парень ныряет во внутрь, не успев поймать лешу на пороге, ведь тот уже смылся на кухню, шурша в холодильнике. парадеев чувствует себя здесь как дома, почему спокойно разувшись, проходит в основную комнату, которую уже можно было считать лешиной спальней, ведь именно там он проводил почти все свободное и рабочее время. развалившись на кровати, раскидывает руки по сторонам в позе морской звезды, пялясь в белый потолок, что в свете лампы казался фиолетовым. вокруг было тихо, словно леша находился не в соседнем помещении, а в другой реальности, шум которой не доносился до этого уединенного пространства. саше было более чем комфортно занимать чужую кровать своим телом, бесцеремонно раскинувшись прямо в уличной одежде. в ожидании леши он скучать не стал, бегая взглядом по различным деталям комнаты, оставшимся еще от ани и совместной жизни с ней. саша знает, как выглядит место, где жила женщина, и чем оно отличается от привычной холостяткой берлоги. думать о бывшей своего друга ой как не хочется и даже как-то неуместно, находясь в их когда-то совместной квартире. но все детали напоминают о присутствии вишенки, словно она по прежнему находится здесь, но отлучалась на время. многие ее вещи лежат на своих местах, тех, которые саша успел запомнить за времяпровождения с лешей в этой квартире. совместные стримы дают о себе знать и о тех чувствах, что разливались в груди парадеева в то время. сердце по-прежнему падает куда-то в пятки, а в штанах становится предательски тесно и не комфортно каждый раз, когда леша лезет поцеловаться или шепчет что-то на ухо. конечно, он и не придавали этому никакого значения, это же простые шутки и дружеские подколки. так ведь? хотелось чтобы это было так, но для саши это значило куда больше чем простая дружба. леша появился в дверном проеме неожиданно и даже пугающе, от чего саша дернулся, когда в его живот прилетела холодная банка газировки. той самой колы, которую он так сильно любил, вишнёвая холодная и приторно сладкая, как он и его чувства. раскрыв с характерным шипением банку, он делает большой глоток, что обжигает горло приятной сладостью и легким холодком. все мысли в миг теряются вокруг, сузившись до райского наслаждения внутри. даже лешин усталый взгляд расплывается перед туманной пеленой прикрытых век. — ну лех, какие планы? — приободренно спрашивает саша, продолжая потреблять сладкий напиток, чей запах заполонил всю комнату. хотя в помещении пахло не только колой, но и его вишневыми духами, которыми он облил себя с головы до ног, а еще чувствуется новая жижа у лешиной электронки, лежащей в стороне на столе. сам леша выглядит менее уверенно и весело, опустив глаза куда-то в пустоту так, что в мраке его темные глаза мутнеют пуще прежнего. — особенно никаких, — устало шепчет он, пытаясь на играть веселье в голосе, хотя тот пропускает досадное дрожание. по лицу и так видно, что леша не в самом лучшем состоянии, почему и позвал сашу, в надежде на поддержку и хоть какое-то понимание. и в выборе он точно не ошибся, ведь внимательный взгляд парадеев не упускает, разглядывая каждую мельчайшую деталь. леше становится тошно от себя и своего вида и одновременно стыдно, потому что смущается как школьник. — иди сюда. — коротко шепчет саша, завлекая своим картавым мурчанием поддаться просьбе, хотя больше походило на добровольное приглашение. он медленно ставит банку в сторону, на тумбочку возле кровати, расставляя руки по обе стороны от тела назад, облокатившись на них. вся его поза показывает вызов и напор, которому леша поддается без задних мыслей. уверенно встав с компьютерного кресла, кореш направляется к другу, от которого исходит особенная энергия, что так и тянет ближе. за секунду преодолев расстояние в пару метров, леша уже нависает над сашей, упираясь в его плечи, твердо надавливая на них, чтобы тот облокатился назад. парадеев спокойно поддаётся напору, опрокидываясь назад в положение, в котором беспризорно валялся пару минут назад. леша взбирается на кровать следом, разводя его ноги в стороны так, что упирается своими бедрами в бедра саши, а ступни пытаются найти опору в кровати. ноги саши скользят по белым простыням, сминая под собой и плед и вкусно пахнущую свежестью ткань. руки лезут выше, выбравшись из-за спины на спину леши, который прижимается опасно близко, касаясь своей грудью тяжело вздымающейся груди парадеева. дыхание у обоих сбилось, смешавшись в прерывистые вздохи и полу стоны из уст саши, который уже закатывает глаза. его пересохшие губы отчаянно нуждаются в чужих, и желание исполняется как по щелку пальца, ведь губы леши впиваются в грубом, неосторожном поцелуе. напор не прекращает усиливаться с каждым мгновением, терзая изнеможденное тело парня снизу, чьи руки судорожно блуждают по телу леши. леша же в свою очередь осторожно ведет пальцами по мягким, пушистым волосам блондина, путаясь в кудрях, слегка оттягивая голову выше, чтобы предоставить себе доступ к манящей шее. глухие стоны саши ласкают слух до одури, заставляя забыться в его запахе и присутствии горячего тела, которое изнемогает без внимания. запах вишни отовсюду дурманит голову и собственное возбуждение, которого уже касаются горячие ладони парадеева, что интенсивно ласкают через ткань тонких штанов. от удовольствия леша и сам сдавленно стонет на ухо саше, в то время как по телу того пробегает табун мурашек, обдавающий возбуждением с головы до ног. — леш, леш, я очень хочу.. — сбивчиво, практически задыхаясь шепчет саша, пытаясь достать до уха, опалив своим жгучим дыханием. он весь уже извертелся на кровати, ерзая задницей о возбужденый член леши, который судорожно лапает, забывшись в ощущениях. он не понимает, что сподвигло на эти координальные действия, но точно знает, что они оба давно нуждались в этом.

***

простыни все смялись и сбились в разных углах кровати, пока два горячих тела только отошедших от яркого оргазма, тяжело и рвано дышат. саша крепко жмется к лешиной груди, целуя куда-то в солнечное сплетение, заставляя чужое тело напрячься. он чувствует облегчение и наслаждение от произошедшего, ему не хочется расставаться с этим моментом. хочется продолжать обнимать лешу, смазанно целовать туда, куда сможешь попасть и просто чувствовать чье-то присутствие рядом. на мгновение отстранившись, саша тянется рукой к оставленной на тумбе банке, залпом допивая содержимое, смяв и кинув ее куда-то в сторону. на губах остаётся сладкий привкус вишни, который он спешит разделить с лешей, затянув того во влажный поцелуй. проникая языком в рот, уже не исследует, а словно проверяет, скользит по нëбу, ряду зубов, сплетаясь с таким же юрким языком. наслаждение не уходит, продолжая расти в груди огромным снежным комом, что вот-вот скатиться с горы. леша дышит сбито и тяжело, как после стометровки, но на самом деле отходит от другой интенсивной тренировки. признаться, этого ему давно не хватало, расслабления и тягучей боли в мышцах таза. правда он не до конца понимал чего ему хочется больше, трахаться с поддатливым сашей или утонуть в тепле чьего-то присутствия, это было не так важно. вроде бы он любит сашу, у него мягкие волосы, красивые глаза и милая картавость и тело отменное, признаться. но все это время, пока он протяжно стонал и умолял быть быстрее и грубее, леша не мог представить, что это именно саша. в голове четко застрял образ бывшей девушки, даже не в таком развращенном контексте, а в том, как она зовет его, чтобы полежать в обнимку. в этом дурном вишневом запахе кореш чувствовал только вишенку, только ее прозвище, только ее запах, только ее. не сашу, а аню. это было безумно подло и грубо по отношению к нежному саше, который умиротворенно лежал на груди леши, шепча что-то себе под нос. от него пахло кожей, потом, сексом и этой блядской вишней, запах которой, леша успел возненавидеть и полюбить снова. рука невольно тянется к белым кудрям, осторожно поглаживая по макушке, массируя кожу головы. парадеев выглядит сейчас таким чутким, открытым и беззащитным, от чего хочется въебать себе по лицу за то, что посмел воспользоваться этим мило видным парнем, чьи чувства казались искренними. если бы кореш мог залезть в чужую голову и достать от туда все мысли о себе и воспоминания о произошедшем, то он бы сделал это даже не раздумывая.

«переспим, а потом я скажу,

как тоскую по бывшей, ты же тоже»

«нам покажется, будто сейчас мы становимся ближе — не похоже.»

не прекращая трепать мягкие, чуть слипшиеся от пота белые волосы, леша тяжело вздыхает, собирая все остатки достоинства внутри. голос его предательски дрожит, а в груди что-то сжимается, но он не понимает это страсть или жалость. — я скучаю по ане, — устало выдыхает он, ощущая себя как самый настоящий предатель, которым и является. он посмел сказать эти злополучные слова после того, как откликнувшись на собственное возбуждение, без задней мысли трахнул лучшего друга. — очень скучаю. мне плохо без нее понимаешь, саш? саша понимает, понимает как никто другой, почему становится обидно раз в десять. он тоже тоскует по кае, тоже хочет обнять ее, поцеловать в лоб и сказать, как же сильно любит. но любить сейчас он может только лешу, ведь это не кая сейчас с ним в кровати, не кая довела его до самого яркого и тягучего оргазма в жизни, не кая гладила его влажные волосы после секса, не кая вдыхала его вишневый запах. это был леша, сука леша, который выплеснув все свои эмоции и переживания на чужом теле, вновь страдает о бывшей. конечно, саша не имеет права указывать ему, ведь это безобидная шалость. да и он сам не до конца осознал, что между ними и может ли быть хоть что-то в будущем. — да, леш. — кратко после долгих раздумий выплевывает саша, скрипя зубами. стало обидно до боли под ребрами, а сердце невольно сжалось до молекул. — понимаю. — ты же тоже, — не унимался леша, граничащий между отчаянием и радостью. легкая радость была от облегчения хотя-бы в теле, а отчаяние вновь накрыло с головой, как только он понял весь абсурд. — ты тоже скучаешь по кае. — блять, леш, прекращай. — чуть злобно шипит саша, поднимающийся с чужой груди, чтобы устремить взгляд грустных зеленых глаз прямо в карие напротив. — да я скучаю по кае. скучаю по ней каждый ебаный день, но это ничего не изменит. — я знаю. — сухо шипит кореш прямо в лицо, бросаясь фразами как листьями на ветру. быстро, четко и без лишних эмоций твердит каждое слово, ощущая себя хуже побитой собаки на улице. — ты понимал, что я не принц на белом коне. — знал, поэтому и поехал к тебе. — чеканит парадеев картавым, но уверенням до невозможности голосом, в котором уже нету обид. кажется, он смирился с тем, что слезами делу не поможешь и пошел тактикой наступления. — мне не нужен был принц на белом коне. мне нужен был ебырь, который поможет снять стресс. — и что, помогло? стресс снял? — озлобленно ругается леша, плюя словами, смотря прямо в глаза, в которых постепенно сменяются эмоции. ему было неприятно, даже обидно слышать такие слова, но ведь он сам начал эту нелепую игру. — да, помогло. — обиженно, с прошлой агрессией бросает саша, намеревающий встать с кровати, но его вновь тянут ближе. — нам покажется, будто сейчас мы становимся ближе. — тягуче растягивая слова и буквы, хрипел леша в тиши комнаты. в синем свете его глаза казались темнее бездны, но чувство вины в них было проглядно только в мгновение, и этого хватило, чтобы саша прекратил попытку выбраться. — не похоже. — словно дразнясь, скалиться саша, в то время как сердце в груди наливается кровью то ли от боли, то ли от какого-то нового необъяснимого чувства. — леш, мне надоело это. — хочешь еще? — тут же поняв намек кореш, перетягивает тему на себя, убрав все эмоции в сторону. руки поднимают голову парня выше, чтобы он мог рассмотреть все остатки былого отчаяния. — да. — твердо и четко говорит саша, уверенный в своем последнем решении, оборвав перепалку на этой ноте. он откидывает одеяло в сторону, освобождая место, усаживаясь на бедра леши, утягивая его в грубый, наполненный обидой, болью и страданиями поцелуй. чувство вины никуда не ушло, в груди по прежнему жмется где-то в области сердца. это все лишь на мгновение заглушили протяжные стоны саши и его сладкий запах вишни, которым было пропитано его тело и вся квартира леши, которую он возненавидел больше чем парня на себе. в душе не осталось жалость, только дикое желание отдаться моменту и утонуть в нахлынувшем возбуждении. усыпить свои взгляды и принципы, позабыв о посторонних проблемах навсегда, пока горячие тела касаются друг друга в грязных прикосновениях, не утоляющих чувства, а лишь заглушая отчаянное желание быть с другими людьми.