Половинка

Саске было всего 33, но он уже был слеп. С тринадцати лет зрение становилось всё хуже и хуже с каждым днем. Саске слишком поздно понял, что мимолетная сила Мангекё чересчур мала за такую цену. Сегодня юбилей. Ровно двадцать лет, как Саске получил глаза, ради который нужно убить лучшего друга. Глаза, которые сейчас он отказался бы получать. Не ценой жизни Наруто. Саске не видит надгробия, но знает, что это именно оно. Рядом стоит Сакура. И Какаши. И Шикамур, и Хината, и кого тут только нет. Саске стоит дальше всех. Он ждет, когда все наконец разойдутся, чтобы он мог постоять над могилой сам. Саске сидел в кроне дерева, чувствуя, как начинает холодать. Значит, вечереет. Вскоре он перестает чувствовать чью-либо чакру, кроме своей собственной. Надгробие гладкое. Интересно, мрамор или гранит? Саске не удалось увидеть его. Он был занят местью брату, о которой тоже потом пожалел. Смешно. Два убийства, которые он планировал долго. Два убийства, которые он хотел бы повернуть вспять и не совершать. Лучший друг и родной брат. Сила и месть. Так ли они были ему нужны? Сейчас уже неважно. Ничего не поделаешь. Мертв Наруто, мертв Итачи, мертвы Данзо, Орочимару, Кабуто. Саске убил их всех. Он бы убил всех в этом мире, чтобы воскресить одних лишь Наруто с Итачи, но, будем честны, никто из них бы не сказал Саске «спасибо». Наруто… Если его и воскресить, перед Саске предстанет подросток. Совсем еще ребенок. И Саске даже не сможет его увидеть. Первы и единственный лучший друг, который утащил с собой половинку Саске, стараясь захватить с собой всю злобу его сердца. Итачи забрал с собой то, что не удалось Наруто. Наверное, надгробие все таки из гранита. Буквы-выемки такие аккуратные. Он бы выколол себе глаза в третий раз, если бы взамен ему позволили на секунду увидеть этот кусок камня. Только этого. И, возможно, фотографию своей первой команды. Сначала Саске почувствовал жжение в глазах. Только когда пальцы потянулись к лицу и нащупали мокрую ткань повязки, он понял, что это слезы. Саске здесь в первый раз. До этого приходить сюда он не осмеливался. Казалось, осквернение светлой души Наруто. Хокаге… Саске смеялся над этой мечтой, но отдал бы все, чтобы хокаге в Конохе был не Какаши, а Наруто. Мысли крутятся вокруг одного слова. «Прости». Два слога, шесть букв. Но язык не поворачивается даже прошептать. Становится еще хуже. Он даже извиниться вслух не может. Но почему-то кажется, что Наруто и так бы понял. Что Наруто не злиться и не держит обиду. Что его единственный лучший друг прощает его. Видит его раскаяние, пихает в плечо и, смеясь, говорит утереть слезы. Саске усмехается, утирая лицо. Повязка намокла, но ему плевать. Он наклонился. Он не видел, где начинается камень, поэтому опускался медленно, пока не уткнулся лбом в холодный гранит. Так низко он не кланялся никому и никогда. Где-то в глубине его пустоты, там, где раньше жил Наруто, на секунду стало тихо. Секунда, вторая, и он резко выпрямился, чувствуя, как саднит где-то в груди. И только когда он развернулся спиной к могиле, его губы дрогнули в беззвучном, одними губами: «Усуратонкачи».