Сорванные маски

Прошло три месяца с того памятного «выздоровления» Драко Малфоя. Жизнь в Хогвартсе, казалось, вернулась в привычное русло, но это была лишь иллюзия, хрупкая, как первый лед на Черном озере. Для всей школы они оставались врагами. Драко по-прежнему бросал едкие замечания в сторону «гриффиндорской всезнайки», а Гермиона демонстративно игнорировала его, уткнувшись в учебник. Но в этом спектакле появились новые ноты. Теперь, когда Драко говорил «Грейнджер», в его голосе едва уловимо вибрировала та самая нежность, которую он пообещал ей в ту ночь на Астрономической башне. А Гермиона, отвечая ему колкостью, всегда чуть дольше обычного задерживала взгляд на его серых глазах, считывая в них ответный сигнал. Их убежищем стала Выручай-комната. Там, среди гор забытых вещей, они создали свой собственный мир. Там не было факультетов, чистоты крови и груза прошлого. Там был только запах старых книг, тепло камина и их тихие разговоры до рассвета. Но секреты такого масштаба имеют свойство накапливаться, как статическое электричество, пока не ударит молния. Этой молнией стал Весенний Бал в честь окончания восстановительных работ в замке. Замок сиял. Зачарованные свечи парили под потолком Большого зала, превращая его в сказочный лес из огней. Музыка группы «Ведуньи» гремела, заставляя стены вибрировать. Гермиона была в платье цвета глубокого изумруда — молчаливый кивок в сторону тайны, которую она хранила. Она стояла рядом с Гарри и Роном, прихлебывая сливочное пиво, когда почувствовала *его* присутствие. Драко вошел в зал в сопровождении Пэнси Паркинсон. Он выглядел безупречно в черной мантии с серебряной отделкой, но его взгляд, едва коснувшись Гермионы, тут же метнулся в сторону. — Опять он здесь со своей кислой миной, — буркнул Рон, поправляя воротник. — Грейнджер, ты чего так на него смотришь? Опять подозреваешь в чем-то? — Нет, Рон, — мягко ответила она. — Просто думаю, как быстро летит время. Вечер катился своим чередом. Танцы, смех, искры шампанского. Но Гермиона видела, что Драко на взводе. Он почти не разговаривал с Пэнси, его движения были резкими, а пальцы постоянно теребили манжету рубашки. Она знала этот жест — он означал, что Драко на грани того, чтобы сорваться. Все случилось во время медленного танца. Свет в зале приглушили, оставив лишь мягкое золотистое сияние. Гермиона вышла на террасу, чтобы вдохнуть прохладный ночной воздух. Она знала, что он придет. Через минуту дверь скрипнула. Драко стоял в тени колонны. — Я больше не могу, — произнес он, и в его голосе была такая усталость, что у Гермионы защемило сердце. — Видеть, как Уизли приобнимает тебя за плечи... слышать, как Паркинсон планирует наше совместное лето в Малфой-мэноре. Это физически больно, Гермиона. — Тише, — она подошла к нему, коснувшись его щеки. — Еще немного. Скоро экзамены, и мы уедем отсюда. — Мы не можем просто уехать и продолжать прятаться, — он перехватил её руку и прижал к своим губам. — Я не хочу быть твоим «грязным маленьким секретом». Я хочу держать тебя за руку в Косом переулке. Я хочу, чтобы мой отец знал, что его наследие закончилось на мне, и началось что-то новое. С тобой. В этот момент за их спинами раздался звон разбитого стекла. Они резко обернулись. В дверях террасы стояла Пэнси Паркинсон. В её руке был зажат пустой бокал, а осколки другого лежали у её ног. Её лицо было искажено смесью ярости и глубочайшего шока. — Так это правда... — прошептала она. — Все эти слухи... Астория говорила, что видела вас у Выручай-комнаты, но я не верила. Драко, ты... с этой?! С грязнокровкой?! Голос Пэнси, обычно визгливый, сейчас прозвучал как удар хлыста. Она не стала шептать. Она закричала так, что музыка в зале, казалось, на мгновение затихла. — Пэнси, замолчи, — холодно произнес Драко, делая шаг вперед и заслоняя собой Гермиону. — Замолчать?! — Пэнси рассмеялась диким, истеричным смехом. — Весь Слизерин считает тебя героем, который «переиграл» Грейнджер с помощью Амортенции! А ты... ты действительно влюбился в неё! Без всяких зелий! Предатель крови! Осквернитель рода! На шум начали сбегаться люди. Гарри, Рон, Невилл, за ними — Блейз Забини и Теодор Нотт. Профессора Макгонагалл и Слизнорт пробирались сквозь толпу. — Что здесь происходит? — строго спросила Макгонагалл. Пэнси указала дрожащим пальцем на Драко и Гермиону. — Посмотрите на них! Наш «принц» Слизерина и «героиня» Гриффиндора! Они обманывали нас всех месяцами! Тот случай с Амортенцией? Это была ложь! Они были вместе всё это время! Тишина, воцарившаяся в зале, была тяжелее, чем заклинание «Окаменей». Рон сделал шаг вперед, его лицо покраснело. — Гермиона? О чем она говорит? Это... это ведь шутка, да? Очередная слизеринская подстава? Гермиона чувствовала, как сотни взглядов впиваются в неё. Она чувствовала страх, который сковывал её легкие. Ей хотелось схватить палочку и стереть всем память, сбежать, исчезнуть. Но потом она почувствовала руку Драко. Он не просто коснулся её — он крепко взял её за ладонь, переплетая их пальцы на виду у всех. Это был жест капитуляции и одновременно величайшего вызова. — Это не шутка, Уизли, — голос Драко прозвучал на удивление спокойно и чисто. — И не подстава. — Малфой, ты... ты околдовал её? — Гарри выхватил палочку, его глаза за стеклами очков горели решимостью защитить подругу. — Отойди от неё! — Гарри, положи палочку, — Гермиона наконец обрела голос. Она сделала шаг вперед, не отпуская руки Драко. — Он не делал ничего подобного. Это был мой выбор. Наш выбор. — Твой выбор?! — Рон почти взвыл. — Малфой?! Тот, кто называл тебя... теми словами?! Тот, чья семья хотела нашей смерти?! Гермиона, очнись! Тебя словно подменили! — Никто меня не подменял, Рон! — выкрикнула она в ответ. — Я просто увидела в нем то, чего вы все отказывались замечать. Мы оба совершали ошибки. Мы оба были частью войны, которую не мы начинали. Но мы решили, что она на нас и закончится. — Позор... — прошипел Блейз Забини из толпы слизеринцев. — Драко, ты понимаешь, что ты сделал? Ты только что вычеркнул себя из нашего мира. — Если ваш мир — это ненависть и старые предрассудки, то я с удовольствием захлопну за собой дверь, — Драко посмотрел на Блейза, затем на Пэнси, и наконец — на профессора Макгонагалл. — Простите за сорванный бал, директор. Но я больше не намерен лгать. Макгонагалл смотрела на них поверх очков. В её взгляде не было ярости — там была бесконечная печаль и капля того, что Гермиона позже опознает как уважение. — Мисс Грейнджер, мистер Малфой... — начала она, но её прервал очередной выпад Пэнси. — Это не закончится просто так! Мой отец узнает об этом! Люциус узнает! Тебя уничтожат, Драко! Драко лишь сильнее сжал руку Гермионы. — Пусть узнают. Мне больше не страшно. Он повернулся к Гермионе. Игнорируя шепот, выкрики Рона и вспышки магических искр, которые кто-то пускал от возмущения, он наклонился и нежно коснулся её лба своим. — Идем отсюда, Грейнджер? — Идем, — ответила она. Они прошли через расступающуюся толпу. Кто-то отворачивался, кто-то смотрел с ненавистью, кто-то — как Полумна Лавгуд — улыбался, словно видел что-то прекрасное. Они вышли из Большого зала, оставив позади обломки своей старой жизни. Они не знали, что ждет их завтра — вопилки от родителей, исключение или полное забвение. Но в ту ночь, идя по темным коридорам Хогвартса, они впервые чувствовали себя по-настоящему свободными.