Sunset love

      Может ли кто-то представить, как бывает, когда терпеть не получается, когда желание срывает крышу и плавит кожу, когда хочется ближе и теснее вот прямо сейчас, в эту самую секунду? Когда одежда кажется слишком тесной, ненужной, раздражающей кожу, а время тянется словно резина, превращая каждую секунду в вечность?       А вот Джеффу и представлять не нужно. Он стонет в жаркий рот, когда его прямо у двери прижимают к стене, забираясь руками под рубашку, целуют ключицы, выглядывающие из ворота рубашки, и подхватывают под бёдра, притираясь восхитительной твёрдостью к его собственной.       Они с Кодом выбрались на прогулку в свой редкий выходной, выпили по молочному коктейлю, сделали несколько десятков фотографий, из которых свет увидит только парочка, и насмеялись просто буквально со всего, ощущая себя действительно отдохнувшими. Тин щурился и улыбался ярче обычного, когда делал фотографии в лучах солнца, катящегося к закату, дразнил, говоря, что Сатур показал недостаточно кожи, поэтому ему нужно приподнять рубашку, и тихо смеялся, когда Джефф сделал так назло и пообещал выложить именно это фото.       И между ними было много лёгкости и непринуждённости, именно той, которую они оба так ценили в этих отношениях, которую старались сохранить на протяжении этих лет, а потом... потом случилась точка невозврата. Столкновение взглядов, говорящие, обещающие улыбки и всего одно случайное соприкосновение пальцев, а дальше... дальше взрыв сверхновой. И внутренняя радость, что они находятся прямо у дома.       Джефф обхватывает сильные плечи руками, скользит по ткани рубашки короткими ногтями и крепче сжимает коленями талию, выдыхая очередной громкий стон. А Тин держит своего мужчину, целует немного солоноватую от пота кожу и понимает, что ему преступно мало. Он находит губы Сатура на ощупь, прижимается к ним в глубоком страстном поцелуе и притирается всем телом к телу любимого человека.       Желание между ними разрастается всё сильнее, будто не просто пожар, а стихийное бедствие. Поцелуи становятся более развязными, жаркими, языки сплетаются, ласкают друг друга в неистовом танце, пока Джефф стаскивает рубашку Баркода с одного плеча, глухо рыча прямо в рот. Ему нужно как можно больше голого тела, как можно ближе и теснее, и у него нет сил терпеть, он буквально царапается, кусает Тина за губу, пытаясь стащить с него эту ненужную вещь.       Код вжимает его сильнее в стену, утробно стонет, вылизывая влажный рот, и уверенно держит Сатура на руках, направляясь с ним прямо в гостиную. Коты разбегаются в разные стороны, чтобы не рисковать драгоценными хвостами, а Баркод усаживается со своей ношей на диван, с удовольствием снимая с музыканта совершенно ненужную сейчас рубашку. Она отправляется на пол вместе с очками, которые были у Джеффа на макушке, и Тиннасит внезапно замирает, смотрит на Сатура так, будто видит его впервые. Код скользит взглядом по смуглой коже, позолоченной ещё больше в свете заката, пробивающегося через окно, и любуется перекатами крепких мышц. Джефф взъерошенный, красивый, дышащий тяжело и влажно, и он такой великолепный, что парень отчаянно выдыхает:       — Ты прекрасный. Безумно прекрасный, котёнок, — и улыбается ярко, ласково-ласково, нежно скользя ладонями по крепким бёдрам.        Мужчина тоже замирает под этим испытывающим, мерцающим взглядом, в котором отражается так много любви и обожания, и радужка блестит от расплескавшегося по ней янтаря. А когда Код говорит, произносит эти слова, Джефф... улыбается в ответ, придвигается ближе, обхватывает лицо ладонями и отвечает шёпотом:       — Пытаюсь соответствовать своему прекрасному тигрёнку.       И накрывает губы более спокойным, размеренным и медленным поцелуем, лаская языком язык. Джефф расстёгивает рубашку Кода, скользя немного шершавыми пальцами по коже, задевает чувствительные соски, ловя на язык тихий всхлип, и стягивает с Баркода тонкую ткань, отправляя к своей одежде и теперь с удовольствием прижимаясь к голой тёплой коже. И обычно они не договариваются в процессе, кто будет ведущим, а кто — ведомым, будто ощущают, как в конкретный момент будет лучше для них обоих, но сейчас Сатур сам не понимает до конца, как хочет, спрашивает хрипло прямо в поцелуй:       — Сверху или снизу?       А Тиннаситу всё равно настолько, что:       — Главное, с тобой.       И он бессовестно перекладывает это тяжёлое решение на Джеффа, которому сейчас вот настолько нет дела до этого, что он дотягивается до смазки, спрятанной между диванными подушками, и улыбается немного хитро, накрывая пухлые манящие губы очередным поцелуем. Код держит его крепко и надёжно, поэтому у Сатура получается извернуться, расстегнуть сначала свои джинсы, а потом и штаны Кода, чтобы стянуть их вниз и освободить возбуждённые члены. Джефф ощущает бурлящее желание в животе, чувствует искры похоти, пробегающиеся по позвоночнику, и полностью отпускает себя. Мужчина выдавливает смазку на руку и обнимает Кода за плечи, обхватывая его эрекцию.       Баркод стискивает до боли и синяков крепкие бёдра, проходится с нажимом по заднице и сжимает ладонями бока, выстанывая в поцелуй звуки удовольствия. Он продолжает целовать Джеффа, скользит губами по губам и силой воли заставляет себя не толкаться в руку, скользящую по всей длине его члена. Но если Сатур решил дразниться, быть игривым или жестоким, то ему ничто не сможет помешать. Именно поэтому его хватка недостаточно крепкая, движения недостаточно быстрые, а большой палец совершенно не касается чувствительной головки. И этого так невероятно мало, совершенно недостаточно, и Баркод не выдерживает, скулит, просит:       — Пожалуйста, — и сам нащупывает смазку, валяющуюся на диване. Вязкая жидкость распределяется по пальцам, согреваясь, и Тин прячет лицо в изгибе шеи, целует впадинку ключиц и прижимает Джеффа к себе теснее, обхватывая его член и сразу лаская большим пальцем головку. Сатур стонет хрипло, вздрагивает всем телом и решает наконец сжалиться над своим мальчиком за его хорошее поведение.       Они скользят по возбуждениям друг друга влажными от смазки ладонями, обмениваются стонами, всхлипами и хаотичными, беспорядочными поцелуями, расцветающими на коже то тут, то там. И это так же хорошо, как и полноценный секс, потому что для них важен именно этот момент близости, момент, когда вы друг в друге не физически, а всей душой, всем своим изнывающим естеством.       Код дрочит уверенно, с лёгким нажимом, и скользит по горячей спине, сжимая Сатура в себя и накрывая его рот своим в очередном поцелуе.       Джефф отвечает незамедлительно, лижет нижнюю пухлую губу и ускоряет движения, каждый раз проходясь большим пальцем по головке и растирая предэякулят. И он так близко, ему нужно совсем чуть-чуть, которое случается, когда Тин царапает его поясницу. Лёгкая боль пускает импульс по телу, и мужчина с задушенным стоном изливается в кулак, вздрагивая от раскатов удовольствия, пробегающихся по телу. Но он помнит, что не один, поэтому сжимает Кода снова дрожащей рукой, наклоняется к уху и проговаривает, обжигая дыханием:       — Давай, малыш.       Баркода, по ощущениям, подбрасывает от оргазма, прошившего тело волной, а под закрытыми веками рассыпаются искры. И ему кажется, будто он отключился от переизбытка ощущений, но ещё через пару десятков секунд он приходит в себя, обнимает разморенного Сатура и опускается вместе с ним на диван, довольно улыбаясь. Вот только он не успевает толком насладиться этой послеоргазменной негой, как Джефф встаёт и куда-то уходит.       — Вернись, — звучит едва ли не капризно, на что мужчина лишь улыбается, заправляя себя в нижнее бельё, но Баркод не может даже начать возмущаться, потому что изящное тело Джеффа в последних лучах закатного солнца выглядит настолько красиво, что он засматривается на него и пропускает тот момент, когда по комнате начинает разноситься джазовая мелодия с пластинки, которую они недавно купили в музыкальном магазине, чтобы проверить новенький проигрыватель.       Сатур возвращается к дивану, ложится головой на плечо Баркода, который тоже приводит себя хотя бы немного в более приличный вид, и обнимает его поперёк живота. Они потные, липки, пахнущие сексом, но им всё равно хорошо вот так смотреть в окно, где только жёлто-оранжевое небо с красными облаками напоминает о закате, слушать одну из их любимых песен в исполнении Майкла Бубле и обнимать самого важного человека в этом мире.       — Сегодня был отличный день, — резюмирует с улыбкой Баркод, выводя пальцем на плече Джеффа какие-то замысловатые знаки, и смотрит вниз на довольного мужчину, который оставляет поцелуй на груди, касаясь губами тёмной родинки.       — У меня любой день отличный, когда я с тобой.       И хоть для безоговорочного и полноценного счастья всегда может чего-то не хватать, но они здесь, в объятиях друг друга, и иногда этого совершенно достаточно.