Хвала мечу

      Самые активные, конечно же, несутся к парящим глыбам под снежными шапками. А где ещё искать перебежчика? Там, где они появляются чаще всего. Когда Тэхён замечает кружащих над ним, словно стервятники, вооружённых товарищей, он первым делом думает, что наступает третья волна мизгирей. Пока до ушей не долетают уничижительные крики:       — Предатель!       — Сдохни, тварь!       — Вали его!       — Чё, бля? — в полном ахуе бормочет Тэхён. Какой, бля, предатель, они ебанулись? Он переворачивается в воздухе на спину и горланит в ответ. — Чё за хуйню вы несете!       — Он ещё отрицает! Подстилка мизгирей! — орёт какой-то альфа. — Сам Ведущий отдал приказ!       Тэхён вообще выпадает. Его хотят убить по приказу Ведущего? Типа, потому что сбежал? Или чё? Кто-нибудь, объясните, чё происходит?!       — Безопасность Эрзахата превыше всего!       — Мы уничтожим тебя! — пищит какой-то альфа из нового набора.       «Ага, щас, заебешься пыль глотать», — огрызается Тэхён про себя. Он складывает крылья и пикирует вниз, в облака, светлеющие на тёмном небе, разгоняя бешеную скорость. К сожалению, у его преследователей фора. Один за другим они взмывают ещё выше, чтобы отвестно рухнуть по наклонной к горизонту, нагнать его, чиркнуть мечом и взмыть обратно.       — Ай, бля!       Тэхён пытается маневрировать, но его преследователи занимают всё небо. Куда не суйся, сверху прилетит удар. В итоге ему перерезают летательную перепонку между рукой и ногой.       — За что?! — в отчаянии кричит Тэхён, теряя управление.       Он долго падает вниз, кувыркаясь в облаках. Стискивает зубы, терпит ветер, хлестающий по лицу. Нос быстро замерзает, перед глазами всё плывёт, раны пульсируют. Внизу что-то белое и сверкающее. Впадина? А почему тогда не красная от огня? Или зимой по-другому, успевает подумать отщепенец, прежде чем зажмуриться и въебаться в сугроб. Сначала он думает, что помер, разбившись в лепешку. Но мягкий сугроб и одежда смягчили падение. Вот немножечко полежит и поднимется…       Немножечко затягивается. Сколько же он так валялся, словно в спячке? А хуй его знает. Но к нему успевает подобраться мизгирь. Тэхён замечает неладное, когда вокруг становится слишком темно. Он открывает глаза и видит над собой огромную чёрную головогрудь мизгиря. Тэхён впервые так долго рассматривает её. К ней крепятся внешние придатки: восемь ходильных ног оказывается состоят из семи сегментов, а педипальпы из шести. Головогрудь пересекает борозда. Примерно посередине Тэхён обычно и всаживал меч. Что ж, теперь его как шашлык на шампур насадят в который раз. Ну заебись. Сдаваясь на милость врагу, Тэхён закрывает глаза.       — Ну давай быстрее убивай, — торопит монстра.       Он слышит скрип снега под топчущими ногами и своё сиплое дыхание. Очевидно, что уже бывший ведущий взмаливается к мизгирю:       — Бля, добей меня, чтоб я больше не мучался!       В этом мире без Чонгука, перед которым он так нормально и не извинился. Признав свою вину, а не на отъебись.       Время идёт и идёт, а его никто так и не убивает. Это чё такое? Теперь и умереть не дают. Ладно, бля. Тэхён одним глазком подглядывает. Бля, лучше бы он этого не делал. Сколько раз он видел приближение хелицеров, но никогда не был так беспомощен. В прошлый раз рядом хотя бы был Чонгук. Страх сжимает сердце:       — Чонг!..       Обрывает себя на полуслове, потому что отвисает челюсть. Чё, бля? Почему эти стремные хелицеры осторожно хватают его за шкирку? Он теперь ни жив ни мёртв болтается в воздухе. Мизгирь его куда-то несёт. В своё логово? Чтобы сожрать? Ну пиздец. Тэхён не знает, почему мизгирь его не ебнул, девиант, наверное, но может он приведет его к Чонгуку? Тогда это будет заебись.       Мизгири, оказывается, такие хитрожопые: Тэхён думал, что в их логово ведёт вон та стремная воронка из сверкающей наледью паутины в холме, но мизгирь проигнорил её и почапал дальше. В итоге Тэхён сам не понял, когда и куда они упали, он закрывает глаза от неожиданности. А когда открывает, его уже тащат по величественным залам с богатым убранством. Ахуеть, как такое построили под землёй? И кто? Неужели сами мизгири? Он пялится, задрав голову, наверх, но почему-то так и не находит источника света, но почему-то вокруг всё равно светло и тепло. Тэхён понемногу отогревается.       И тут он замечает группу людей у арки. «Люди?! А Чонгук тут? Ну, пожалуйста, скажите, кто-нибудь, — молит он древних богов, в которых не верит, и скрещивает пальцы, — что Чонгук здесь!»       Мизгирь с величайшей осторожностью опускает его на мраморный пол перед группой людей в странных шмотках: и женщины, и мужчины в богатеньких балахонах. Тэхён, пошатываясь, поднимается с колен.       — Чонгук! — Откашливаясь в кулак, он вопрошает с надеждой в голосе и мольбой в глазах: — Вы знаете Чонгука?!       Но люди срут на его чувства, обливая презрением. Да чё он им сделал… Вдруг сбоку вспыхивает ослепительный свет. Тэхён прикрывает глаза, а когда открывает, то видит широкую мускулистую спину, которую узнал бы из тысячи.       — Чонгук! — порывается к нему, но Чонгук, накинув на голые плечи шифоновый красный шарф, сам приближается в широких в талии и зауженных книзу штанах из красного шелка, кажется, Тэхён не разбирается, но выглядит заебись.       — Слышу-слышу, не кричи, — Чонгук прижимается к нему, положив голову на плечо.       Ощущая приятную тяжесть, Тэхён несмело улыбается. Это правда Чонгук. Тэхёна трясёт, лицо, шея и уши горят. Забыв обо всём, он сглатывает лишнюю слюну и хрипло просит:       — Можно я тебя поцелую?       Чонгук на мгновение отстраняется с широко распахнутыми глазами, а затем с готовностью кивает. У Тэхёна едва сердце не выскакивает из груди. Он бережно обхватывает его лицо ладонями и, закрывая глаза, нежно накрывает нижнюю губу, зажимает между своими и медленно выпускает, растягивая удовольствие. Чонгук вторит его движениям, но увеличивает напор, руки его скользят по покатым плечам Тэхёна, перебираются на затылок, пальцы зарываются в отросшие волосы и сжимают пряди. Тэхён млеет от его действий. Сладковатый гиацинт окутывает двух альф. Жалко, что всё хорошее так быстро заканчивается.       — Ты… — он отходит, ощущая, как пульсируют губы, — больше не бросай меня, ладно? Я исправлюсь, честно, только не оставляй меня!       — Ух ты, а разве это не по-пидорски? — подкалывает его Чонгук. Щеки его приподнимаются при улыбке, и Тэхён хочет их укусить. Они такие милые, что он бы так их и съел! Но сначала…       — Нет, забудь! Прости меня… — Тэхён берёт его руки и сжимает. — Это не ты был ненормальным, а я трусом…       Чонгук же тянет их вверх и целует тыльную сторону ладони Тэхёна, вызывая у него дрожь по всему телу.       — Тебе нужно согреться, — неправильно понимает его состояние Чонгук и поднимает на руки. Ну пиздец!       Чонгук уже делает шаг, как навстречу выходит высокая женщина: скулы выделяющиеся, нос прямой и чуть курносый. Вокруг стройного тела обернуто длинное струящееся полотно цвета крови, конец которого перекинут через плечо. Смоляные с отливом и необычайно длинные волосы заплетены в косу, украшенную золотым убранстом. Всё это добро звенит при каждом её движении. Хоть она обращается к Чонгуку с вежливостью, но в тёмных глазах её застыл холод:       — Ваше Светлость, кто этот чужак?       Тэхён нихуя не понимает, чё творится-то, поэтому на всякий случай молчит, чтобы не спиздануть лишнего. Он только обхватывает руками шею Чонгука.       — Ма’ам, — Чонгук склоняет голову. — Он тот, кого я выбрал сопровождать меня в жизни.       Звучит прикольно. Тэхён не против. А вот эта Маам похоже против. Он искоса поглядывает на неё. Женщина яростно поджимает тонкие ярко-красные губы.       — Это неприемлемо. Вы оба альфы.       Тэхён прячет глаза. Он ведь раньше тоже так думал… Но раз Чонгук — это всё тот же Чонгук, так какая разница, какой его вторичный пол?       — Так сделайте это приемлемым, Ма’ам, иначе я найду того, кто это сделает за вас.       Она уязвленно вспыхивает и, взмахнув юбками, удаляется в сопровождении тех людей.       Тэхён шепчет на ухо Чонгуку:       — Так ты теперь крупная шишка? И кто эта женщина? Ведет себя как королева.       — Она и есть королева, — взгляд Чонгука смягчается, когда он смотрит на него, а затем как ни в чём не бывало проходит в зал, стены которого обшиты шелковыми обоями с растительным орнаментом.       — Чё, реально? — открывает рот Тэхён, а потом хмурит брови и кусает губы. — А тебя не уебут за такое обращение? Ты же ей угрожал…       Чонгук усмехается самодовольно. Тэхёну кажется, что они поменялись местами: теперь он сомневается, а Чонгук прëт напролом.       — Я последний из клана Курфю́рст. Именно я буду выбирать следующую королеву. Или короля, — с намёком хмыкает бывший проводник. — Королева хочет держать меня на коротком поводке, связав меня со своим племянником. Я всё пытаюсь разорвать эту дурацкую помолвку, — Чонгук закатывает глаза, а Тэхён вскидывает брови.       Ну нихуя себе поворот.       — Ты помолвлен?! — У Тэхёна глаза на лоб лезут.       — Да, — Чонгук втягивает губы, строя гримасу, — уже как несколько лет вообще, просто я забыл об этом…       — Так отмени, — сквозь зубы цедит Тэхён. Он наконец-то нашел его, наконец-то они вместе, а тут какая-то помолвка, да какого хуя?! По пищеводу будто лава поднимается.       Тем временем они достигают массивных дверей, которые стережет белокурый юноша. Он задыхается от возмущения:       — Да схуяли? Я заботливый, внимательный, пиздатый, короче, а ты кто такой? — бычит он на Тэхёна.       Тэхён меряет его презрительным взглядом. И чë, этот вот хуеносец лучше него? Ещё и уверен, что Чонгук выберет его? Да щас прям! Заебется пыль глотать!       — Я стану таким, — решительно заявляет Тэхён.       — Нет! — топает ножкой юноша и убегает.       — И шо это сейчас было? — обращается к посмеивающемуся Чонгуку Тэхён.       — Просто капризный мальчик, не обращай внимания на Кеновефа, я уже выбрал спутника жизни и не собираюсь плясать под дудку королевы.       — Меня же, да? — Ладонями он обхватывает его щеки. — Да? Ты ведь об этом говорил той королевишне?       — Ну не знаю-ю-ю, — расплывается в улыбке Чонгук, а Тэхён раздувает ноздри.       — Бля, я тебя сейчас укушу.       — Да не кипишуй ты, — смеётся Чонгук, толкая дверь ногой, — тебя, тебя я выбрал. — И он заносит Тэхёна в будуар.       — Ебёна мать!       Тот едва не слепнет от царящей здесь роскоши: яркие шелка на стенах гранатового цвета, позолоченные орнаменты и зеркала, словно удваивающие всё это великолепное убранство. Тут Чонгук не останавливается, несёт Тэхёна в ванную. Тэхён впервые видит диван, бля, в ванной! Ещё и камин! И ковёр. Всё такое синее: стены, ниша, в которой сама ванна, полная воды, и потолок полукуполом, будто кусочек неба. Чонгук помогает Тэхёну раздеться, укладывает в теплую ванну и буквально моет его, осторожничая с ранами, которые уже затягиваются. В процессе у Чонгука намокает шарфик, он снимает его, показывая брачную метку, Тэ хочет себе такую же. Тэхёну остается только поворачиваться. И почему это так смущает? Он весь красный как помидор и не знает, куда глаза девать, пока Чонгук накрывает его полотенцем и несёт в спальню. Там опять роскошь, синий и ниша в стене, на этот раз отгороженная белыми колоннами. Чонгук укладывает Тэхёна на кровать и отворачивается, роясь в тумбочке. Тэхён румяный как булочка, сердце, бля, переворачивается. Он млеет от такой заботы и бурчит, пряча красное лицо краем полотенца, когда довольный Чонгук вручает ему свои труселя:       — Спасибо…       Чонгук хитро щурится, у него дрожат губы. Тэхён подозревает неладное. И точно. Чонгук садится перед Тэхёном, свесившим с кровати ноги, кладёт голову на них, якобы просто так. На самом деле он хотел ослабить бдительность! Загребущие руки кое-кого скользят по ногам, Тэхёна промурашивает. А горячие руки уже ныряют под полотенце и жмякают его задницу!       — За спасибо и ебут красиво.       А-а-а, так и знал, его жопа в опасности!       — Ну бля-я-а! — Тэхён легонько шлепает Чонгука по голому плечу.       Чонгук со смехом поднимается, обнимает и тянет вниз. Они падают на кровать, и Чонгук постепенно успокаивается. Он стаскивает свои штаны, укладывается под бок Тэхёна и трет нога об ногу. Тэхён мимолетом улыбается. Это всё тот же Чонгук, просто более уверенный.       — Всё так изменилось, — вздыхает он и перечисляет: — Меня хотели кокнуть, — Чонгук вскидывает голову, ахуевшее выражение лица говорит, типа: «Чё, нахуй?» — А ты оказывается князь, — продолжает Тэхён. Есть вопрос, который его особенно ебет: — Что случилось тогда? Я думал… — голос садится, ему трудно даже выговорить это, но он давит из себя: — Что ты разбился…       Чонгук рассказывает правду. Так Тэхён узнаёт, что каждые пятьдесят лет, когда королева рожает и какой-то барьер становится нестабильным, в Нижние Земли приходят Ведущий с Первым проводником и забирают несколько мизгирей. Они нужны им, чтобы сделать новое оружие для своей империи. Оказывается, проводники чувствуют мизгирей, потому что могут обмениваться мыслями. И эта связь остаётся, только обращённые в оружия не помнят, как ею пользоваться. Чонгук же был одержим идеей освободиться. «Мы уничтожим остров и вернем своих друзей!» — такой у него девиз.       — Но, как ты понимаешь, меня парализовало, потом из меня сделали оружие, я долго лежал в этом лабиринте, пока ты меня не нашел. Пожалуй, — Чонгук переворачивается на спину и закладывает руки за голову, тепло исчезает, и Тэхён давит порыв попросить вернуться, — это единственное хорошое, что со мной случилось.       Вместо этого он сам придвигается ближе, укладывает голову Чонгуку на грудь и быстро проваливается в сон под мерный, успокаивающий стук чужого сердца. Со всеми остальными проблемами они разберутся завтра.       С утра Чонгук куда-то собирается. Тэхён вообще не хочет его отпускать, прижимаясь к боку. Но Чонгуку нужно на военный совет. Он вздыхает с сожалением и выпутывается. Дела не ждут.       — А ты ещё поспи, — он гладит Тэхёна по голове.       Тэхён надувает губы. Они так долго не виделись, а тут какой-то совет им мешает. Ну и ладно. Он закутывается в одеяло и планирует подремать. Так и скоротает время до прихода Чонгука.       Просыпается он в одних трусах в каком-то коконе подвешенным за ноги. Какого хэ!..       — Эй! — Тэхён бьёт по стенкам, раскачивая кокон. — Чё за хуйня?! Чонгук! Где ты? Вытащи меня отсюда!       — Его Светлость занят более важными делами! — доносится до Тэхёна комариный писк. Знакомый голос, где-то он его слышал. А, ну да, вчера у дверей. Это тот сучонок, который хочет замуж за Чонгука!       — Ты чё ахуел? — сжимает он зубы. Сейчас Тэхён как надавит на него своими феромонами, он будет сам умолять позволить снять его. А этот пищит там дальше:       — Вы украли наших друзей! Наше будущее! Каждые полвека вы спускаетесь сюда, мрази!       И бьёт по кокону, отчего он шатается, соответственно шатается и Тэхён. Ну бля! Погоди, думает он, вот я ща выберусь и надаю тебе пиздюлей.       — Да что ты вообще знаешь? — вмешивается другой голос, и Тэхён успокаивается. Это Чонгук! — Ты поднимался наверх? Там, на острове, люди живут в слепом неведении! Они даже не в курсе, что мы такие же люди! Им веками вбивали в головы, что мы — голодные монстры! Но ты об этом даже не задумывался.       — Я не знал! — оправдывается как-там-его.       — А если бы присутствовал на совете, то знал и не маялся дурью. Кста-ати, — голосом, не предвещающим ничего хорошего, продолжает Чонгук, даже у Тэхёна мурашки по коже побежали, или от холода? — Кто тебя надоумил на это, Кеновеф? Запомни раз и навсегда: если ещё хоть раз протянешь свои клешни к моему будущему мужу, я за себя не ручаюсь. Очень надеюсь на твоё благоразумие. Не хотелось бы пару раз проткнуть тебя насквозь, чтобы мозги на место встали, — Тэхён готов поклясться, что Чонгук мило улыбается!       — Я понял, — мямлит тот и, судя по скрипу снега, улепетывает.       — Э-э, Чонгук? — зовёт Тэхён после вспышки и тряски кокона. «Всё хорошо, Тэ».       Впервые за долгое время они используют мыслесвязь. «Я отнесу тебя назад. Этого больше не повторится, извини меня».

«Ты чё это собираешься сделать?».

«Да так…»

«Бля, а ну договаривай! Нам нужно говорить о том, что нас ебёт, понял?»

«Хм, тогда ты знаешь, что мне нравится, когда меня хвалят?»       Хвалить? Типа, вот так, да?

«Ты потрясающий! Ебать какой крутой! И красивый! Самый лучший!»

«Ну не сейчас же…»

‧₊˚🕷‧₊˚

      Дерзкий план Чонгука воплощается в жизнь: они ударили с востока, со стороны ферм и заводов, там ведь нет никаких ведущих и проводников, одни беты-работники. Несмотря на внушительные размеры, мизгири на самом деле поразительно лёгкие. Если каждый выпустит длинную паутину, ветер подхватит их и подбросит к острову. Тэхёна же Чонгук нёс на себе, крепко обхватив педипальпами. На острове вспыхнула революция: сами же ведущие и проводники подняли бунт, когда королева открыла им правду и привела с собой пропавших много лет назад проводников. Мизгири просто поддержали восставших. Правителей свергли. Проводникам на острове королева вернула память. Связь между Верхними и Нижними Землями была восстановлена. Королева как раз сняла защитный барьер, скрывавший Нижние Земли. В Подгорице благодаря усилиям Тэхёна установили памятник сумасшедшему, запечатливший его в их, как оказалось, последний разговор. На постаменте выгравировано: «Устами твоими говорила правда». А Чонгук отрёкся от княжеского титула. Королева на радостях не только позволила ему разорвать ненавистную помолвку и заключить долгожданный брак с Тэхёном, но и каждый год отваливает солидные бабки за заслуги. Тэхён и Чонгук теперь живут в Нижних Землях в просторном доме с садом, где возится Чонгук, а Тэхён потом ему спину разминает.       Сейчас же Тэхён бредёт домой с поликлиники и внезапно осознаёт страшное. Бля, забыл включить звук! Он достаёт из кармана шорт телефон и врубает его. Несколько пропущенных от «Мой паучок». Тэхён хмурится. Что стряслось-то? И в спешке набирает «Мой паучок». Сердце бьётся в ритме длинных гудков.       — Ты звонил? Всё в порядке? Бля, ты не ранен?! — сходу выпаливает Тэхён.       — Да где тебя носит?! — набрасывается на него Чонгук. — Со мной всё отлично, дуй сюда, пока эту прелесть не утащили до нас! — торопит его.       — А куда дуть-то?       — На помойку, — и отключается.       О, ага, понятно. На районе, наверное. По пути Тэхён замечает пышный куст сирени и втихаря отламывает пару пушистых соцветий, чтобы порадовать мужа. Муж его встречает в черной лёгкой ветровке. Тэхён чмокает его в щёку, вручает добычу. Чонгук наслаждается ароматом, говорит:       — Спасибо, — а потом предугадав, зачем Тэхён открывает рот, качает головой: — Даже не начинай, у меня крепатура.       Тэхён хмурится, наверное, они перестарались.       — Я сделаю тебе массаж, как придем. Ну чё там ты нашёл?       И Чонгук тут же тащит его к находке:       — Смотри, какой охуенный столик кто-то выбросил! — Тэхён смотрит на вроде бы винтажный столик, он не ебёт, с прикольными резными ножками. — Весь заставлю цветочками!       Кстати, про них. У Тэхёна в кармане куча черенков, которые он спиздил с поликлиники: герань, фикус и какие-то ещё, он в душе не ебёт. Тэхён об этом ещё пожалеет, но это будет потом, когда их дом превратится в ебаные джунгли, так что насрать.       — Помнишь, — издалека начинает он, — ты говорил, что хочешь какой-то цветок?       — Ну да, а что?       — Держи, — и показывает всё честно награбленное. — Я не запомнил название, поэтому спиздил все.       — Из поликлиники?! — прыскает со смеху Чонгук и, отложив букет, перебирает черенки, бормоча: — Эпипремнумы, тредесканции розовые, филодердроны, о, розовая принцесса!       — Ну да, — Тэхён трет шею, а затем возмущается: — Я там чуть не сдох! Очереди гигантские, бабки скандальные! Одно развлечение тебе мемы кидать. — Он кивает на стол, отвлекая Чонгука от цветочков, тот, кажется, ваще забыл про стол. — Так чё, понесли?       Итак, они вдвоём тащат винтажный стол к дому. Там их встречает мелодичный, хрустальный перезвон. Это ветер играет со стеклянным колокольчиком округлой формы, к его язычку прикреплена бумажная полоска с матным стихом Тэ. Поставив столик под виноградником, чтобы передохнуть, Тэхён опирается на него руками и смотрит в ночное небо, затянутое волнистыми облаками.       — Смотри, как толченка с рыбой из столовки.       Чонгук задирает голову.       — Ты хотел сказать «пюрешка»?       — Да не важно, — улыбается Тэхён и любуется Чонгуком.       Сначала он сопровождал его для указания врагов, а затем выбрал Тэхёна спутником по жизни.       Пока они вместе преодолевают трудности, всё будет хорошо.