Цена Любви

      Случается иногда, что жизнь разводит двоих людей только для того, чтобы показать обоим, как они важны друг для друга. Пауло Коэльо.

***

      — Тэхён, ты только держи себя в руках, — первое, что услышал Ким, усевшись на свой излюбленный задний ряд. Чимин поглядывал то на дверь, то на друга. — Честно, я не знал, мне только сегодня сказали.       — У тебя сдохла Момо, и нам нужно её похоронить? Извини, ритуальные услуги закрыты, — Тэхён упал головой на парту. — Или Юнги…       — Чонгук вернулся, — раздалось сбоку. Джин упал рядом и поправил волосы: — Прости, Тэ…       Резко похолодало, словно в аудиторию ворвался ледяной ветер. Альфа напрягся на парте. В смысле, вернулся? Зачем? Для чего?       Ким бы ещё столько же лет не видел Чонгука, именно он сломал альфу, его волю, заставив почувствовать, что у них есть шанс на будущее. В их консервативной стране такие отношения считались неправильными: не должно быть так, чтобы альфа любил альфу. У нормального альфы должен быть омега, вкусно пахнущий чем-нибудь сладким.       Отношения Чонгука и Тэхёна начались не сразу: они сначала присматривались друг к другу в статусе друзей, а потом… потом Чонгук признался, что любит Кима не как друга, а как свою пару. Конечно, это был пьяный бред. Но после этих слов Чон начал сторониться его: не садился за их столик, только смотрел и кивал головой, словно обдумывал что-то. Это длилось несколько недель.       Чонгук выловил Кима возле столовой, потянул в угол, где их никто не увидит, и поцеловал отчаянно. Он целовал его как любимого человека и просил прощение за игнор. Они начали встречаться. Друзья принимали и понимали это, ведь видели, как искрило между ними. Но всё хорошее имеет свойство заканчиваться. Родители парней узнали, что они вместе — попались случайно. Если родители Тэхёна приняли их отношения, то родители Чонгука — нет. Началось давление со стороны семьи Чонов: отец Чонгука открыто угрожал семье Ким испортить их репутацию, ведь он мог. Он опустился до шантажа, но Тэхён не хотел бросать любимого. Он приходил домой к альфе, просил поговорить, но его прогоняли. В итоге Чонгук бросил его.       Тот день остался у него в памяти: слова альфы о том, что Тэхён ему не нужен. «Опыт был классный, но мне нравятся текущие задницы». В его словах было столько злобы, что внутренний зверь Кима заскулил. И Чон ушёл, просто хлопнул дверью, не оставив после себя ничего, только пустоту.       Вся его жизнь превратилась в ад. Он кричал по ночам, звал Чона. Родители волновались за своего ребёнка, приглашали врачей, чуть ли не целый консилиум, но все говорили одно: «депрессия, апатия, возможны попытки самоубийства». Но Тэхён не собирался себя убивать, он уже был мёртв внутри, и эта пустота теперь жила с ним постоянно.       — Он вернулся не один, — вывел Тэхёна из мыслей Чимин. — Говорят, что он с омегой.       — Чимин, мне плевать, — холодно ответил Ким.       В аудиторию вошёл преподаватель, он осмотрел сонных студентов и начал пару, треща что-то о развитии психических явлений в жизни человека. Тэхёну это на хрен не надо было, его психическое явление — появление Чонгука в его жизни, и альфа не понимал, зачем Чон вернулся, что ж ему в Америке не сиделось?       — Студент Ким, я вижу, вам не интересна моя лекция, — преподаватель опёрся бедрами о стол, — тогда ответьте мне на вопрос. Как переводится слово «психология» с древне-греческого?       — Наука о душе, — буркнул Ким, не поднимаясь с парты, — наука об отношениях и всей этой прочей херне на тему отношений. Короче, нудная эта ваша психилогия, — каверкнул специально Ким, чтобы от него уже отъебались. — Ничему она не научит в жизни, только зря время потеряем.       — Ну, значит вам будет интересна тема: «Психические процессы связанные с деятельностью человека». Хочу увидеть ваше эссе к следующему занятию. В развёрнутом виде, без скачки из интернета, библиотека открыта всегда.       — Да сонсен-ним, — отозвался Тэхён и уставился на Чонгука, что в этот момент открыл дверь аудитории, застывая на пороге.       — Студент Чон, вы опоздали, но это первый и последний раз. Мы рады, что вы снова в наших рядах, но поблажек не ждите, здесь не Америка.       — Больше не повторится, — Чонгук улыбнулся так ярко, что у Тэхёна внутри поднялась волна гнева, она плавила внутренности, зверь рычал, скалился, царапал альфе внутренности.       — Тэ, всё хорошо? — поинтересовался шёпотом Чимин. — Ты красный.       — Да. Нет. Сонсен-ним можно выйти? — Тэхён поднялся с места, еле стоя на ногах. — Можно Чимин меня проводит в медпункт?       — Конечно. Чимин… быстрее.       Чимин вывел друга из аудитории, кидая на Чона полный ненависти взгляд, ведь раньше они дружили. Их было четверо: он, Джин, Чонгук и Тэхён. Когда парни начали встречаться, они сильно радовались, а потом… потом Тэхён появился на его пороге, заплаканный и грязный, как будто он в подворотне валялся. Ким всё рассказал, начиная со слов Чонгука и заканчивая хлопнувшей дверью. Чимин помнил, как Джин хотел яйца Чону отрезать и уже хватался за нож, но его остановил всхлип Тэхёна.       — Кладите его на кушетку, быстро, — сказал врач, подходя к шкафчику с лекарствами.       Тэхёна трясло на кушетке, он брыкался, бился ногами, попадал по Чимину, его крик застрял где-то в глотке и вырывался только жалкий хрип. Всё тело то горело, то становилось холодное, как лёд.       — Доктор что с ним?       — Чимин, вы же изучаете психологию. То, что с ним происходит — это у него в голове. Каждый человек переносит перемены по разному: расставание, встречи, старая боль — она может вернуться и так же исчезнуть. Я не знаю, что у него в голове, — он поднёс иглу к вене, — сейчас держи его, ему будет больно пару секунд. Стадии он уже проходил? — Чимин кивнул. — Я не хочу лезть к нему в душу, но я могу посоветовать ему только психиатра, — вынул иглу и выкинул её. — До конца дня пусть полежит здесь, позже его можно забрать.       — Спасибо вам, — Чимин погладил уснувшего Тэхёна по голове и вышел в коридор, шипя под нос «убью мразь».

***

      — Зачем ты снова тут появился?! — омега толкнул Чонгука к стене, рыча в лицо, которое хотелось разбить к чертям собачим. — Сидел бы в своей ёбанной Америке, что, захотелось домой, урод?       — Чимин, дай ему сказать, — Юнги схватил своего омегу за талию.       — Что сказать? Как он сожалеет? Гнида, глаза бы мои тебя не видели, пиздуй на хуй отсюда, Чон.       — Ты ничего не знаешь.       — Я не знаю? Ты кем себя возомнил? Юнги, отпусти меня, я ему морду набью, — несмотря на сильного Мина, Чимин вырвался и ударил Чонгука в челюсть. — Он каждый день умирал, пока ты преспокойно жил в своей Америке, трахал омег направо и налево, — ударил ещё раз, — все сети пестрели новостями о том, как сын председателя Чон снова был пойман в одном из клубов. Конечно, папочка то всё замажет, а Тэхён это видел. Как думаешь, ему было больно?       — Моего отца больше нет, — Чон потёр челюсть, да, удар у бывшего друга сильный.       — И что, вернулся под тёплый бок к моему другу? Убирайся, видеть тебя не хочу, будь ты проклят, Чон, — Чимин толкнул альфу и побежал в сторону медпункта, ему надо было забрать Тэхена домой, огородить от боли, от Чона.

***

      Семейные психологи объясняли на лекциях, что отношения — это своего рода статистика. Человек начинает отношения с другим человеком, он подстраивается под его образ жизни, отдаёт всего себя, «ныряет с головой», как бы сказал Чимин, или «это урод тебя не достоин». Тэхён смотрел в потолок, как будто там он мог найти все ответы. Он не понимал мотивов Чонгука, зачем возвращаться туда, где ему не рады? Слова друга, что отца Чона больше нет, не произвели на него никакого эффекта — просто побоку. Тэхён давно обозначил «границы» между собой.       — Тэхён, спустись вниз, нам нужно поговорить, — папа альфы тихо открыл дверь, смотря взволновано на сына.       — Хорошо папа, — альфа поднялся с кровати и наткнулся взглядом на фотографию в рамке, где они с Чонгуком целовались в фотобудке, он не знал, почему её не выкинул, может, хотел оставить что-то для себя, хоть на время возвращаться туда, где ему было хорошо. Flashback       — Ты же знаешь, что мне нравятся твои руки, — Тэхён водит языком по сильным мыщцам Чона, обводит татуировки.       — Конечно знаю, ты любишь, когда они тебя сжимают в объятиях, — Чон опускается на колени перед любимым, — а мне нравится, когда я снизу, — он берёт его член и начинает сосать, слюна хлюпает, капает на яички Тэхёна. Ким толкается глубже, и стонет, ведь долго не продержится, а этот чертяка только распаляет. — Трахни мой рот Тэхён-и. End Flashback       — Сынок, — глава семьи отставил чашку с кофе и отложил газету, — Чимин и Джин всё рассказали, и у меня только один вопрос: что ты будешь делать дальше, если этот вернулся… — мужчина даже не хотел произносить имя того, кто сломал их ребёнка. — Я не хочу в очередной раз тебя потерять, — взял руку мужа в свою. — Мы не хотим.       — Я знал, что вы это спросите, но в моей жизни Чон Чонгука больше не будет, мне абсолютно всё равно, для чего он вернулся, — голос холодный, как айсберг, — мне плевать.       Больше альфа ничего не сказал, он поблагодарил родителей и пошёл собираться в универ, натягивая на себя холодную маску.       Во дворе университета было не протолкнуться, все куда-то, блять, бежали и толкали своими плечами Тэхёна, который пытался пройти через коридор студентов. А причина столпотворения была проста — Чонгук. Альфа стоял в стороне возле своей машины, на капоте сидел какой-то омега, и что странно, Чонгук даже не пытался его скинуть. А Тэхёну говорил, что на его тачке сидеть нельзя, той самой тачке, в которой они трахались до звёзд перед глазами.       Альфа фыркнул на это, почему он вообще полез в прошлое? Он всё-таки пробрался в здание и сразу нашёл Чимина, стоящего в объятиях Юнги.       — Почему ты не со своим другом? — спросил Ким у Юнги.       — Кто друг? Чонгук? — отозвался Мин. — Мы не друзья, он просто снимает у меня комнату, и мне приходится с ним контактировать.       — Конечно, так я и поверил, ладно, бывайте. Чимин, вечером всё в силе?       — Угу.       Тэхён покачал головой, чувствуя, как его спину через стекло окна прожигают взглядом, сразу стало неуютно, захотелось спрятаться. Альфа поправил рюкзак и, развернувшись, пошёл прямо по коридору. Он ускорил шаг, надеясь убежать от неприятного ощущения, но взгляд, который он чувствовал на себе, будто приклеился к спине. В нём было столько вины и боли, но альфу уже не интересовал Чон, свой выбор он сделал год назад. Тэхён оглянулся, но на парковке уже никого не было, ни Чонгука, ни омеги, и даже машина не стояла. Супер, а то слишком много Чонгука в его жизни.       Преподаватель вошёл сразу после Тэхёна, тут же тормозя его, спрашивая про эссе, но альфа ответил, что не написал.       — Садитесь, студент Ким. Раз вам так не интересны мои лекции, сегодня будем разбирать тему вместе, — аудитория загудела, не желая отвечать у доски. — А ну-ка всем тихо. Тема: «Психические процессы связанные с деятельностью человека». Как вы все знаете, и многие не знают, «Психические процессы связанные с деятельностью человека» — это механизм, который обеспечивает переработку и использование информации, а также управление поведением и деятельностью. Вот например: возьмём пункт А и пункт B, есть два человека, две разные личности. Пункт А, он любит тёплые вещи, горячий чай, слышать и слушать. Пункт B, он немного отличается от пункта А, он может так же любить чай, но воспринимать его по-другому, для него этот чай будет дарить не тепло, а чувство, что этот чай обжигает язык. Студент Ким, поднимитесь на самый верх и встаньте за галеркой.       Тэхён, вздыхая, поднимается на самый верхний ряд.       — Меня слышно отсюда? — преподаватель убирает микрофон.       — Нет.       — Прекрасно, а теперь студент Чон, встаньте рядом с Тэхёном.       Ким замирает на месте, как вообще Чонгук вошёл, почему он не видел?       — Шепните что-нибудь Тэхёну на ухо, — произносит преподаватель.       Чонгук молча наклоняется, а Тэхён напрягается. Напрягаются Чимин и Джин, сидя в третьем ряду, и Юнги, сидящий на этой самой галёрке, где стоит Тэхён.       — Дай мне шанс всё объяснить, Тэ, — шепчет Чон и отклоняется обратно.       — Сейчас вам слышно, что он сказал?       — Д-да, — дрожащим голосом отзывается Ким, запах стоящего рядом Чонгука проникает в лёгкие, зверь внутри отзывается, но альфа затыкает его, сажая на цепи. Он не должен так реагировать, он не хочет, это его бросили, ему сделали больно, почему он должен слушать того, кто его предал? — Я могу сесть?       — Садитесь. Это и называется психические процессы… Студент Ким, у вас всё хорошо?       Нет, не хорошо. Тэхён буквально валится на последний ряд, Юнги тут же подскакивает, не давая Киму разбить своё лицо о парту. Чонгук тоже порывается, но ловит злой взгляд Чимина и отходит от альфы.       — Идите домой, Тэхён, вижу вам не только мои лекции не интересны но и жизнь в целом, через неделю возвращайтесь.       — Спасибо, сонсен-ним, — Тэхён хватает Юнги за руку, поднимаясь на ноги, и шатаясь выходит из аудитории, забыв свой рюкзак. Он до сих пор кожей ощущает тепло чонгукового тела и запах. Его хочется смыть с себя, снять вместе с кожей. Домой он добирается на такси, пешком он точно не дошёл бы. Он вваливается в комнату и громко кричит, следом за криком падает какая то статуэтка, потом летит ноутбук, все медали, кубки. Боль внутри становится невыносимой, он хватает с полки фотографию.       — Ненавижу, сука, зачем ты снова появился в моей жизни, зачем снова открыл рану, которая почти зажила, зачем? А-а-а-а-а-а-а, — фотография летит на пол к остальным осколкам, жгучие слёзы капают на пол, скатываются по щекам. Он ложится на эти осколки и берёт фото в руки. — Я же забыл, я так хочу тебя забыть, не чувствовать боль, которую ты мне причинил своими словами, не стал бороться за нас, бросил меня на пепле моей души, сломанного… — голос становится тише и Тэхён закрывает глаза, шепча: — Я все ещё тебя люблю, мой Гук-и, — и проваливается в сон.       «Пообещай мне, что никогда меня не бросишь, что будешь бороться за нас?»       «Обещаю».       «Соврал».

***

      Жизнь Тэхёна делится на две полосы — чёрную и белую. Белая — это Чимин и Джин, их посиделки, улыбки, смех, который Тэхён посвящает только друзьям, что были с ним рядом, когда он на стены лез от боли и предательства. Уже после к их компании присоединился Юнги — альфа Чимина. Этот хмурый педантичный придурок свободно влился в устои Тэхёна и стал именно тем якорем, который всё ещё держал его на плаву. А чёрная — это Чонгук, который решил, что может вернуться после года молчания и у них будет разговор? Нет! Ким не собирается давать Чону и шанса, но почему так больно сжимается сердце, когда он видит альфу у себя на пороге…       — Чимин, какого хрена?       — Прости, Тэ, это Юнги пригласил, — Пак поджимает губы от вины, — обещаю, что я не подпущу его к тебе.       — Серьёзно? Вы впустили его в мой дом, — Ким чуть ли не кричит, — ты знаешь отношение моих родителей к нему, а если они вернутся? Да мой отец разнесёт его.       — А ты прекрати вести себя как истеричка, — встрял Мин, — тебе что, десять лет, я пригласил его, чтобы он дома не сидел один, он мой друг!       — А сегодня с утра ты говорил что он только комнату у тебя снимает. Его омегу тоже привели в мой дом? М?       — У него нет омеги.       — Ну-ну, а парень на парковке так красиво блять сидел на капоте его машины, и тот даже не пытался его согнать. Либо уходит он, либо я, — Ким сбегает по лестнице вверх, громко хлопая своей дверью.       — Думаешь, мы правильно всё делаем? — Чимин смотрит на комнату Тэхёна. — Он не простит меня.       Чонгук рассказал свою историю Чимину, как отец угрожал убить Тэхёна, как путём шантажа он увёз его в Америку, как папа пытался защитить сына, но тоже попал под горячую руку и вынужденно встал на сторону мужа. Отец был старых взглядов, и не принимал такие отношения, альфа должен быть с омегой, и никак иначе.       А потом альфа умер, болезнь его просто сожрала, и только тогда Чонгук и папа смогли выдохнуть. В Корею они вернулись сразу после похорон, Чонгук, как наследник, продал весь бизнес отца, он ничего не хотел иметь от того, кто сломал его волю. О Тэхёне он никогда не забывал, по ночам плакал в подушку совсем не по альфьи, и корил себя, что не стал брать на себя ответственность за свои чувства к альфе.       — Я верю тебе Чон, — сказал тогда Чимин, — но если ты ещё раз разобьёшь ему сердце, я буду похуже твоего отца.       Это должен быть их день, но Чимин и Юнги решили, что имеют право пригласить сюда Чонгука, для чего? Тэхён, после того, как разнёс свою комнату, долго не мог прийти в себя. Он сам убрался, фотографию, пусть и разбитую, убрал в самый дальний ящик. Силясь больше никогда не достать её, не посмотреть на их счастливые лица.       — Как они могли? Как они посмели его пригласить? — Тэхён стоял в ванной и разговаривал с самим собой. — За что они так со мной? — полчаса он приходил в себя, грёбанных тридцать минут он смотрел в своё отражение и понимал, что его вид желает лучшего. Когда-то он улыбался, и улыбка была такая счастливая, пока его сердце не разбили вдребезги.       — А я тебе говорю, что пункт В — дебил, зачем ему тогда пить чай, если он обжигает язык, пусть пьёт воду, — Чимин взмахивает руками. — И если пункт В, не извинится перед пунктом А, нейтральная сторона разобьёт ему морду.       — Если Пункт А даст шанс пункту В, чтобы его услышали, то, возможно, у них сотрутся «горизонты», обозначенные пунктом А.       Чонгук сидит в кресле напротив и думает, что Чимин и Джин правы, если он — пункт В, всё объяснит пункту А — Тэхёну, если альфа хотя бы его выслушает, и даст свой точный ответ. И если он скажет уйти, Чон уйдёт.       — Что вы тут обсуждаете? — Тэхён спускается вниз, не смотря на Чонгука.       — Тэ, вот слушай, как нам сегодня говорил препод, — Чимин поворачивается к другу, опять отмечая холодную маску на его лице. — Пункт А, у него всё плохо, ему не нравится чай и вообще горячие напитки, он больше предпочитает холодный сок. И если у пункта А такая неприязнь к горячим напиткам, сможет ли он перебороть себя и выпить с пунктом В чашечку кофе?       — Если пункту А не нравится горячее, как ты выразился, то пункт В может забыть о разговоре с пунктом А. Чимин, вы меня за дурака держите?       — Прости Тэ…       — Не извиняйся, ты не виноват, что пункт В такой козел. Джин, давай пиццу закажем, и соджу, много.       — Вот это мой мальчик! — Джин хватает телефон и спрашивает у парней, кто что будет, быстро тыкая в экран. — Парни, я… это… Намджуна и Хосока пригласил, ничего?       — Этот тот Хосок, по которому ты сохнешь уже два курса? — спрашивает Ким.       — Всё то ты видишь, язва.       — Да это все видят, — Тэхён игнорирует Чона и наклоняется к омеге. — Боже, какой Хосок сексуальный, а какая у него улыбка, я бы ему дал, если бы он на меня посмотрел. Да я кончаю с его именем в душе, — Тэхен смеётся, чуть ли не падая с дивана, его смех подхватывают Чимин и Юнги.       А Чонгук просто смотрит и молчит. Он так скучал по этому смеху, что в груди всё болезненно сжимается. Ведь раньше Тэхён так же смеялся и с ним.       — Придурки, почему я вообще с вами дружу?       — Потому что мы твои крыски, — отвечают Пак и Ким одновременно. Тэхён поднимается с дивана, не замечая понурый вид Чона. — Пицца приехала!       Пару минут альфа задерживается у двери и после по квартире разносится громкий крик.       — Джин, помоги, меня пицца пытается съесть.       Сокджин подрывается с места и бежит в коридор, тут же зависая: в коридоре Хосок пытается отобрать у Тэхёна пакет с соджу. Позади стоит Намджун, тупо пялясь на альф.       — Ребят, что тут… О, Хосок, да вы задолбали, сейчас разобьёте, идиоты, — Юнги оттаскивает альф друг от друга, смотря на их красные лица. — Марш все в зал. А ты, Тэхен, вперёд на кухню, не с бутылок же пить.       — Есть сэр, — отдаёт шуточно честь и топает на кухню за стаканами.       На кухне стоит Чонгук, смотря в открытое окно, сигаретный дым проникает в его лёгкие, а часть выходит на улицу. Тэхён убирает улыбку и, чтобы не контактировать с альфой, быстро достаёт стаканы, но замирает, когда Чон начинает говорить:       — Я не хотел, всегда не хотел. После того, как я тебя бросил, назвал «опытом», мне так было больно. Отец бы не дал нам быть вместе. Можешь считать меня трусом, потому что я и есть трус, Тэ. Я испугался, он сказал, что убьёт вас, тебя и твою семью. Он хотел, чтобы я играл по его правилам.       — Это ничего не меняет…       — Я знаю, но дай мне шанс всё рассказать, можешь даже прогнать потом, я вообще не хотел сюда идти, но Юнги, он меня привёл, — Чонгук выкидывает окурок в окно. — Я… знаю, что ты никогда меня не простишь.       — Я…       — Не перебивай, пожалуйста. Нас заметил его охранник, когда отец начал замечать, что я прихожу домой с запахом на одежде, и ни разу не омежьим, он установил за мной слежку. Помнишь, когда я… оттолкнул тебя? Тогда я уже понял, что нам не быть вместе. Отец, он был консервативный, он каждый день после нашего отъезда выбивал из меня дурь, считал правильным, думал, что так он заставит меня забыть тебя. Я не смог. Прости меня, Тэхён. Всё, что я хочу, чтобы ты меня простил, — Чонгук развернулся и подошёл к альфе — так хотелось провести по щеке, поцеловать эти сладкие губы, почувствовать их вкус. Но он не имеет право. — Номер я не сменил, я буду ждать твоего звонка или сообщения. Если у меня есть хоть призрачный шанс всё вернуть обратно, я буду ждать, я буду бороться за нас, теперь нам никто не помешает. Прости ещё раз, — Чонгук нехотя отпускает руку и выходит из кухни, хлопает входная дверь и Тэхён только сейчас выдыхает.       Чонгук ушёл.

***

      Дальше он просто сидел, рюмки с соджу уходили одна за одной, альфа даже не закусывал, хотя Чимин пытался засунуть ему в рот кусок пиццы, но получал только отказ. Мысли снова вернулись к Чонгуку, как он там один сейчас? Ким знал, что старший Чон был тираном, это всё подстёгивалось гомофобной гнилой душой. Если бы Тэхён знал, что Чонгук тоже страдал, если бы он знал, чтобы он сделал? Оказывается, в этой истории страдали оба, не только один Тэхён.       — Чимин, если пункт А всё-таки решится на чашку кофе, я смогу вернуть часть себя?       Пак замолчал, хотя до этого спорил с Юнги, он перевёл взгляд на друга.       — Тэ, он тоже страдал, может, стоит дать шанс Чонгуку?       — Я эгоист, да?       — Нет, ты просто запутался, вам нужно поговорить и всё решить, я хочу видеть твои влюблённые глаза, а не холодную маску.

***

      Через неделю Тэхён назначил встречу Чонгуку в их кафе. Волновался? Да! Его трясло перед неизвестностью. Небольшая кафешка встретила запахом зёрен и сладких круассанов. Альфа сел за столик и заказал пока стакан воды, он должен собраться мыслями и перестать уже бояться.       Тэхен сделал глубокий вдох, пытаясь унять дрожь в руках. Вода в стакане приятно холодила пальцы, но не приносила ясности в мысли. Честно, он боится этого разговора. Сердце билось где-то в горле, а каждый звук открывающейся двери, заставлял вздрагивать.       Чонгук вошёл в кафе. Как только он увидел Тэхёна, глупая улыбка полезла на лицо, но в глазах читалась настороженность. Тэхён на этот порыв слабо улыбнулся.       — Привет, — тихо произнес Чон, садясь напротив. Голос был спокоен, но пальцы теребили край скатерти. — Рад… что ты… — сбился на секунду, — пригласил меня.       — Привет, Чонгук… я рад, что ты пришёл. Я боюсь начинать этот разговор, но если мы сейчас всё не решим, то я не знаю, что будет. Год назад я думал, что только я страдаю, я приходил к тебе домой, но твой отец…       — Давай не будем о нём.       — Нет, я должен сказать, он сказал, что ты женишься. Он спустил на меня собак, я не знаю, каким чудом убежал оттуда, — замер, смотря в одну точку. — Это правда?       — Женитьба? Нет.       — Но тот омега… кто он?       — Сводный брат, мой папа, он изменял отцу, то, что у меня есть брат, выяснилось через два дня после смерти отца, мы в хороших отношениях.       — А мне ты запрещал сидеть на капоте, — Тэхён надул губы, так по-детски.       — Ну ты конечно загнул, — рассмеялся Чонгук, облегчённо выдыхая, — ты альфа, он хрупкий омега.       — По-твоему, я толстый?       — Тэхён-и, — Чонгук произнёс его имя как раньше, — ты самый красивый, и поверь, будь ты толстым и с бородой, я бы всё равно тебя любил, потому что это ты.       Тэхён замер, не веря своим ушам. Последние слова Чонгука прозвучали так искренне, что весь мир для него остановился. «Любил», не люблю, просто любил, тогда зачем он рассказал ему всё, или это мозг альфы не воспринимает информацию правильно?       — Ты сказал любил?       — О Господи, Тэ, прости меня, нет, люблю слышишь, всегда люблю, — Чонгук аккуратно взял чужую руку в свою. — Очень люблю.       Его улыбка стала мягче, а в глазах мелькнула та самая нежность, по которой Тэхён скучал каждую бессонную ночь.       — Люблю, — повторил Тэхён тихо, но твёрдо. — И я тоже всегда люблю, — он почувствовал, как к горлу подступает ком, вот они сидят тут, как будто и не было того года, который разлучил их, не было той боли и страданий. На глазах выступили слёзы. — Будем снова прятаться по углам? Я не хочу.       Чонгук свободной рукой коснулся его щеки, заставляя посмотреть на себя.       — Никаких больше пряток, Тэ, и отцов с собаками. Я думаю, мир нам задолжал, и наше счастье только в наших руках.       — Мне страшно, — проговорил Тэхён, вытирая слёзы, на лице появилась сияющая улыбка. Не выдержав, Тэхён потянулся через весь стол, и поцеловал Чона в губы, сам, при всех, чувствуя, как его альфа двигает губами навстречу.       — Я буду бороться со всем миром за тебя, Тэхён-и, — произнёс Чон, когда оторвался от сладких губ. — Ты мой.       — А ты мой.       Они долго целовались в кабинке туалета, забыв обо всём. В этом поцелуе не было романтики — только сбившееся дыхание, бьющиеся сердца и жадные прикосновения, по которым оба скучали. Но, когда Тэхён руками скользнул под худи, Чонгук мягко его остановил.       — Тэ, — прошептал в губы, — подожди, давай не сейчас, мы только воссоединились и всё выяснили, я не хочу тебя торопить. И спешить тоже не хочу, у нас будет время, теперь у нас всё будет хорошо.       Тэхен кивнул и прижал альфу к себе, нежно, без напора, как держат самое дорогое.       — Ты прав, но это не мешает мне тебя хотеть.       — Я тоже хочу тебя, милый, и обязательно опущусь на колени, но не сегодня.       Когда они вышли на улицу держась за руки, уже стемнело, прохладный воздух пах дождём и весной, в лужах отражались огни фонарей. Чонгук проводил Тэхёна домой и, поцеловав на прощание, поехал к себе, где его ждал Юнги с бутылкой виски.

***

      — Не будет его в моем доме, — кричит глава семейства. — Ты уже забыл, что он сделал с тобой?       — Не забыл, воспоминания всегда будут со мной, но я счастлив, отец.       За последние недели Чонгук приглашал его на свидания, дарил подарки, целовал на каждом шагу, люди вокруг кривились, но Чонгуку так было похер. Он счастлив, его любовь рядом.       — Сынок, — ахнул папа, увидев Чона у них на диване. — Ты же обещал! Что этого никогда не будет в нашем доме.       — Этого, как ты выразился, зовут Чонгук, я не собираюсь его бросать, мы всё решили, я узнал правду, мне не за что его ненавидеть.       — Но это быстро…       — Нет, мы год были в разлуке, пока отец Чонгука строил планы за его спиной, распоряжался его жизнью, он тоже страдал.       Чонгук хотел что-то сказать родителям любимого, но его телефон зазвонил, он посмотрел на звонившего и нахмурился, просто так папа не звонил, значит, что-то случилось, либо с ним, либо с братом.       — Да, папа, — отвечает на звонок. — Сейчас? С кем? — переводит взгляд на альфу Чон. — С Тэхёном, хорошо, я понял. Извините, — Чонгук поднимается с дивана, — Тэ, нам нужно уехать, мой папа кое-что нашёл.       — Мы с вами, — тут же откликаются родители Тэхёна.       — Хорошо, — Чон не спорит.       В гостиной дома Чон, где живёт папа Чонгука, сидят пять человек, смотря пока в чёрный экран телевизора.       — Я перебирал вещи, что выкинуть, а что отправить на благотворительность и в одной из коробок нашёл это, на ней было было твое имя, Гук, — папа протягивает вещь сыну, — я не смотрел.       Альфа крутит в руках коробку, потёртую временем, гадая что там может быть, слишком маленькая для чего-то крупного. Он снимает крышку и достаёт из коробки флешку, на ней написано почерком отца «Чонгуку».       — Я думаю, что это надо посмотреть вам вдвоём, — показал рукой папа Чонгука на альф. — А мы… — он поднялся с кресла, — попьём чай.       — Ты не обязан это смотреть, Тэ, это всё-таки мой отец.       — Нет, он разлучил нас, и если там, на флешке, причина, то я хочу.       Чон включает телевизор и вставляет накопитель в разъём, там только одна папка, которая автоматически воспроизводится.       «Здравствуй сын, если это видео попало к тебе в руки, значит меня нет уже с вами. — отец Чонгука, смотрит в камеру, сидя в своём кабинете, пытаясь подобрать слова. — Первое, что хочу сказать, что я сожалею. Нет, я не прошу у тебя прощения, я прошу прощения у Ким Тэхёна. Тэхён, если вы всё-таки опять вместе, то прости меня. Я заигрался, я знал, что скоро умру, я ходил с лейкемией два года, об этом не знал ни ты, Чонгук, ни твой папа. Но я держался ради вас двоих, мои методы были жестоки. Честно, я когда увидел вас вместе, меня просто перекорёжило, меня вырастил мой отец — твой дед. Он вбивал мне в голову, что любовь должна быть правильной, что есть вещи, которые принимать нельзя. Я пытался бороться с ним всю жизнь, но так и не смог победить предрассудки, которые он мне внушил. Я, когда увидел тебя с Тэхёном вместе — счастливых, настоящих — во мне проснулась та самая злоба и страх, которые я унаследовал от отца. Я никогда никому не говорил, но я тоже любил альфу, — выдохнул, открывая всю правду, — у меня был любимый человек — Анхен, он тоже был альфой. Я был счастлив, мы планировали будущее, но отец узнал это. Он убил моего парня при мне, всадил пулю в лоб, мне было семнадцать, как сейчас помню его слова про «грязную любовь», которую нужно искоренить. Он насильно женил меня на твоём папе, но я не смог его полюбить, моё сердце принадлежит Анхену. За это я тоже прошу у него прощения. Я не хотел вас разлучать, но кровь отца сыграла со мной злую шутку, прости меня, Чонгук, за каждый удар, за каждое моё грязное слово в твою сторону. Мне нужно было вас разлучить, я просто боялся, что вас не примут, мир не примет, но ещё я боялся за себя, за свои старые раны.       — Нет-нет-нет, не говори этого, — прошептал Чонгук.       — Я всегда любил тебя и гордился тобой, вы с папой были тем самым светом, но я и его потерял. Тэхён, прости за собак, я был просто слаб и глуп, — усмехается, — ирония, не иначе, сильный альфа боялся сказать своему отцу «нет». Чонгук-и, ты самый сильный, ты сильнее меня в сто раз, ты умеешь любить по-настоящему. Я только одно прошу, не повторяй моих ошибок, не позволяй чужим мнениям и старым обидам, разрушать своё счастье. Передай папе, что я его ценю, за то, что был рядом, за то, что, несмотря на моё поведение, он всё равно был на моей стороне, пусть и под давлением, — мужчина встаёт с кресла и двигает камеру ближе, — после просмотра, видео самоуничтожится, и так же запустит перевод денег на ваши с братом счета, это я тоже знаю.       Знайте, что вы моя семья, и я люблю вас. Чонгук, будь счастлив. Живи так, как велит тебе сердце. И если когда-нибудь у тебя будут дети, научи их главному: любить — это не слабость, а самая большая сила.       Видео гаснет и на экране появляется отсчёт в шестьдесят секунд. Телефон Чонгука издает трель, альфа открывает сообщение и его глаза расширяются, его счёт и счёт брата, связанный с Чонгуковым, пополняется на миллиарды долларов. Сообщение гласит: «Это мои сбережения, и моя плата за твоё испорченное детство».       — Он…       — Да, я не знал, он и правда никогда говорил за деда, ходил хмурый, постоянно тыкал, что я неблагодарная мразь, и тому подобное. Я… спорил с ним, огрызался в ответ, но никогда не видел боль в его глазах. Теперь я понял причину его действий.       — Простишь?       — Он мой отец, пусть и воспитанный гомофобным дедом. А ты?       — Прощу, ведь, по сути, он не виноват.       Чонгук откидывает телефон в сторону и наклоняется к альфе, целуя сладкие губы, слизывает вкус их общего счастья.       — Тогда, Ким Тэхён, ты выйдешь за меня? — отрывается от губ. — Через года два?       — Не рано для предложения?       — Нет.       Тэхен смеётся, откидывая голову назад. Чонгук тут же прижимается губами к шее, кусая за кадык, слыша сверху утробный рык.       — Чон Чонгук, ты пытаешься меня соблазнить?       — Всегда.       — Дома родители.       — И что? — шепчет Чонгук, его дыхание обжигает кожу. — Мы же ко мне в комнату пойдём. Надеюсь, папа ещё не занял её чем-нибудь.       Тэхён чувствует, как по его телу пробегает дрожь, и он не сдерживает стон, когда пальцы Чонгука скользят по его бедру, поднимаясь всё выше.       — Ты невыносим, — выдыхает Тэхён, пытаясь отстраниться, но его руки, вразрез словам, уже обвиваются вокруг шеи Чонгука, притягивая ближе.       — Я знаю, — отвечает Чонгук, его голос низкий и хриплый, — и ты это любишь.       Тэхён не спорит. Его тело живет своей жизнью, откликаясь на каждое прикосновение Чонгука. Он чувствует, как напрягаются мышцы под пальцами Чона, и его собственный пульс учащается в ответ.       — Ты сводишь меня с ума, — шепчет Тэхён, его голос дрожит, когда Чонгук прижимается ещё ближе.       — Это только начало, — отвечает Чонгук, его губы скользят по шее Тэхёна, оставляя за собой горячий след. — Я сегодня готовился.       Тэхён закрывает глаза и рычит от этих слов. Он подхватывает Чонгука под бёдра и поднимается в его спальню, кидая того на кровать и нависая сверху.       — Сегодня я возьму своё.       — Давай Тэ, — шепчет Чонгук, его губы касаются уха Тэхёна. — Сделай меня своим.       Под покровом ночи, в тишине спящего дома, они отдаются друг другу, забывая обо всём, кроме страсти, которая их объединяет, по которой они так скучали.