Волк-поводырь

— Аясэ-сан, что случилось?! — Кен в панике машет руками, не зная, что делать. Дыхание Аясе было слишком быстрым и вот-вот могло перерасти в паническую атаку. Кен аккуратно кладёт руки ей на плечи, опасаясь возможных возражений или напряжения. Однако его прикосновение, напротив, помогает Аясэ восстановить спокойное дыхание. — Я… Я не вижу… — глаза Кена расширились от её слов, а страх полностью охватывает его сознание. — В смысле, вы не видите?.. — шёпотом переспрашивает он. — Не совсем, но… Я не знаю, как это объяснить… И… Из-за этого у меня болит голова… Наверное, не знаю. — Паника вновь вернулась с прежней силой, но Кен крепче сжал её плечи, привлекая её внимание. — Давай успокоимся, пожалуйста, и подумаем, что нам делать дальше. — Это позволило им отвлечься от осознания того, что что-то случилось с глазами Аясе. — Я думаю, мне нужно вернуться домой, моя бабушка точно знает, что с этим делать… И с тем, что ты превратился в волка, или ты как раньше умел делать? — Кен поперхнулся воздухом от вопроса Аясе-сан. — Нет, конечно! Наверное... меня прокляла та старушка. — Момо кивнула головой в знак согласия. — Наверное, так и есть… Так да, нам точно нужно к моей бабушке, она всё-таки медиум. — Кен тихо согласился и встал с пола, отпустив руки с её плеч. Момо в спешке хватает его рукав. — Прошу… Не отпускай меня… — тихим, чуть дрожащим голосом произнесла Момо. Кен прикусил язык от боли: «Это всё из-за тебя». Тихий, далёкий голос, как яд, травил его, и боль в груди становилась всё невыносимее. — Я сейчас принесу вам новую одежду, чтобы мы могли спокойно выйти на улицу. — Момо медленно отпустила его рукав, давая ему уйти за вещами. Возможно, прошло всего несколько минут, но для неё это показалось вечностью. Как он и обещал, мальчик вернулся с чистыми вещами: футболкой, теплыми штанами и кофтой. Не успела она снять с себя его школьную рубашку, как он внезапно запищал от стыда. — Пожалуйста, подождите, я не вышел из комнаты. — В панике он выбежал и закрыл за собой дверь. Момо посмотрела в сторону звука, хотела открыть глаза, но, вспомнив головную боль и странное зрение, покачала головой и с закрытыми глазами начала переодеваться. Это было на удивление тяжело: не видя, где перед, а где зад вещей, приходилось всё находить на ощупь. Но спустя пару минут Момо разрешила мальчику зайти внутрь. — Знаешь, перед тем как пойти, я хотела бы узнать твоё имя. Я устала тебя называть «Оккультный-мальчик», это довольно долго. — А? прости, забыл представиться, меня зовут Кен Такакура. — И громкий визг чуть не оглушил его. — Что! Что не так с моим именем? — Момо яростно каталась по полу, прижимая уши руками. — Нет, нет! Я не признаю, это не может быть, ты просто издеваешься надо мной! — Нет, моё имя и фамилия всегда были Кен Такакура и всегда будут! — Кен вышел из комнаты и направился на кухню. Момо встала, нащупала стену и направилась за ним. — Так! я дам тебе новое имя! И только так ты должен называть себя! — Мне не нужно новое имя! И так они препирались до тех пор, пока не вышли на улицу, но перед этим поев дешёвого рамена и чаю. Момо держала Кена за рукав длинной футболки, но, когда она ловила его руку, она заметила, как на поясе у него завязано что-то большое и твёрдое. Заметив, что Момо смотрит на его куртку, завязанную на поясе, Кен устало вздохнул. — Из-за проклятия у меня появились хвост… и уши. Люди это видят, так что я решил их спрятать за курткой и косынкой… — решив проверить его слова, Момо подняла свободную руку и, нащупав на его уже пушистой голове ткань, и за ними те самые уши, которые она видела своим странным зрением. [1] — Потом дашь мне их потрогать? — Момо наконец отпустила руку и со щенячьим лицом, при этом закрытыми глазами, смотрела на него. Кен впал в ступор, не зная, как нормально на это ответить. — Может быть… — Но умиление Аясэ всё-таки победило его смущение. И так они шли в сторону вокзала. Проходящие зеваки смотрели на них: на странного пацана, надевшего на голову белую косынку и завязавшего на поясе слишком длинную куртку, что почти дотягивает до земли, и девушку, что держит его за длинный рукав футболки, при этом держа глаза закрытыми. — Мы дошли до вокзала, что дальше? — Они остановились перед кассой для покупки билетов на поезд. — Нам нужны билеты на электричку, которая идёт с Камигоэ до Сёно. Там должна быть остановка «Лес Додомеки», в этой деревне я живу. — Хорошо, пожалуйста, можете отдохнуть на скамейке, я куплю нам билеты. Но Момо не отпустила его, наоборот, схватила за руку и изо всех сил сжала, не давая ему уйти без неё. — Прошу, не оставляй меня… Я ничего не вижу, словно иду по тёмной комнате без единого света… Кен ничего не заказал и, тяжело вздохнув, повёл её к кассе. Электричка пришла быстро, и людей было мало, так как вторник, все работают. Они сели на совершенно свободное сиденье, не разжимая рук. Первое время Кен краснел, но, поняв, что без этого Аясэ полностью может впасть в панику, смирился и потом вовсе забыл об этом. — Так, а пока у нас есть свободное время, я придумаю тебе новое имя! — Момо радостно улыбнулась. Кен же просто недовольно промычал, надеясь, что она забыла об этом. — Какое же имя тебе дать… Хм… — Момо нахмурила брови, но не прошло и пяти минут, как её лицо засияло от радости. — Всё решено, теперь тебя зовут Окарун, от слова «оккультизм»! — Момо захихикала, а Кен яростно запротивился, но его голос выдавал его смущение и радость. *Следующая остановка „Лес Додомеки“*, — женский рабочий голос привлёк их внимание. — Аясэ-сан, а почему эта деревня так называется? Ведь «додомеки» — это же значит «стоглазая женщина»? — Момо одобрительно промычала. — Это место назвали в честь Ками, которая живёт в этих лесах. Раньше она была обычным ёкаем, но решила помогать людям и так стала богиней. Кстати, храм, в котором я живу с бабушкой, как раз её святилище. Момо не заметила, как её голос стал тише, а речь — более спокойной. Эта манера разговора была идеальна для рассказов легенд и историй. Кен слушал каждое её слово, не отрывая взгляда от её закрытых глаз. Двери электрички наконец-то выпустили их наружу. Их встретили холодный воздух и ещё тёплые солнечные лучи. Станция была пуста, только они вышли из поезда. — Так, а теперь куда нам нужно идти? — спросил Кен. Момо, находясь в хорошем настроении, указала рукой в пустое пространство и начала описывать каждый поворот, дом или дерево, чтобы понимать, куда они идут и сколько осталось. Деревня находилась у подножия горы. Везде были рисовые поля или другие культуры. Старики и пожилые люди собирали последние урожай в этом году, жалуясь на лесных жителей, которые вновь сожрали почти половину урожая. Подростки молча шли по грунтовой дороге, и только указания Момо и описание местонахождения дороги нарушало их приятное молчание. — Святилище находится почти в самом конце деревни, между полями фермеров и лесом, так что там ни домов, ни людей — тишь да гладь. Настроение Момо полностью улучшилось, не осталось и следа той паники, что была в квартире Кена. Кен же следил за дорогой, чтобы Момо не споткнулась о камень или не наступила в ямку. Но свежий воздух и шум из леса всё чаще привлекали его внимание. — Надеюсь, как только мы придём, бабушка сможет нам помочь… — Но, не услышав ответа от Окаруна, Момо подняла голову. Закрытыми глазами она ничего не видела, но то, как его рука сжималась, давало ей достаточно информации, что что-то не так. И как только она хотела уже задать вопрос, как ужасный рёв оглушил их. Момо одной рукой закрыла ухо, а другой до боли сжала руку Кена. — Ты жалкая дворняжка, верни нам девушку и умри за убийство моих старших братьев! — раздался неприятный звук, похожий на писк, и за ним — грохот, напоминающий взрыв. В панике Кен схватил Момо на руки, как невесту, и бросился бежать от удара. — Что, что-то происходит! — Момо кричала во весь голос, полностью теряя чувство пространства; только руки Кена помогали ей не впасть в панику. — Я не знаю! Резко из леса вылез гигантский демон, и это всё, что я понимаю сейчас! — крикнул в ответ Кен, стараясь не упасть лицом в землю с Момо и одновременно уклоняясь от ударов. «Что же делать? До святилища ещё далеко. Окарун точно не успеет убежать, но здесь оставаться нельзя — у него нет таких сил, чтобы постоянно уклоняться. Что же делать?!» И тут ему в голову пришла одна безумная идея. — Окарун, ты можешь снова превратиться в волка?! — Нет, наверное, не знаю! — очередной взрыв раздался слишком близко к ним. — Но ты же стал снова человеком! Просто сделай то, что делал до этого, только в другом порядке! Наоборот! — Кен вздохнул от удивления. — Аясэ-сан, вы гений. — Я знаю. Сделать это наоборот, если он смог стать человеком, желая помочь Аясэ-сан вытереть кровь... то сейчас им нужно было убежать от опасности. Ему нужны были длинные сильные ноги, быстрые и ловкие. Стремительность и движение вперёд… Момо вскрикнула от ощущения невесомости, когда её, словно в шутку, подбросили в воздух, но тут же поймали огромные тупые зубы. — Какого черта, Окарун! Посади меня на спину, а не держи в зубах! — Он недовольно зарычал, но снова подбросил её в воздух и, уклонившись от очередного удара, поставил ей спину. Она удачно села ему на холку; благодаря плотной шерсти приземление получилось мягким. — Никогда больше так не делай… Но новый взрыв не дал им возможности перевести дух. — Бежим! — Момо судорожно вцепилась в шерсть, словно клещ. Мощный порыв ветра обрушился на неё, но крики демона продолжали звучать в доли. Окарун резко остановился и отчаянно заскулил. — Что случилось?! — Окарун пытался что-то сказать, но кроме рычания и визгов ничего нормального не получалось, а крики демона становились всё ближе. Момо цокнула языком, но, поняв безысходность, медленно открыла глаза. Первым делом её, как обычно, ослепили разные яркие цвета. Они были повсюду, но что Момо хотела увидеть развилку не было. Вместо этого вся земля была тёмно-коричневой. Деревья же теперь легче было различить; Момо видела их прозрачные контуры, а внутри них пульсировало зелёное свечение. «Огонёк точно», Момо опустила взгляд, и её глаза расширились до предела, поняв источник головной боли. Окарун, но уже в образе большого и пушистого волка. Момо видела его как черно-красный огонь, принявший очертания волка, но при этом видела его морду и хвост одновременно, не двигая головой или глазами. «Я вижу на триста шестьдесят градусов?!» Но её шок прервало быстрое приближение чего-то чёрного среди моря зелёных и жёлтых огней. В дополнение к этому волосы Момо встали дыбом, а в животе появилась дыра. Её чувство страха перемешалось с другими чужими чувствами и эмоциями: одни были бешеной яростью и желанием разорвать её, другое было похоже на её, но с нерешительностью, словно ей давали выбор из двух пилюль, одна из которых обязательно была ядовитой. — Так, слушай меня, Окарун, пока мы не можем спокойно понять, куда нам нужно идти дальше. Нам придётся победить этого жирного Они! Окарун издал удивлённый визг, потом жалобное скуление. Но он перевернулся в сторону чёрного огня, что бежал на всех парах к ним. Он прижался к земле и сжался, как пружинка. Момо же глубже зарылась в его шерсть. И как только Они подошёл достаточно близко, Кен бросился на него, ведомый инстинктами. Он нацелился в шею, но твёрдая оболочка не дала ему нанести даже царапины. Увидев это, Момо нахмурилась: «Окарун не может пробить его броню, и что же им делать? Чем я могу ему помочь?» Кен скакал по полям и дорогам, уворачиваясь от ударов и взрывов. Как вдруг над его головой появилось берёзовое свечение. Он повернул голову, как ему позволяло строение волка, и в шоке уставился на то, как Момо держала в руках берёзовый шар, и как каждую секунду его форма менялась. «Аура человека всегда проявляется по-разному. Самое главное — это твоя фантазия и смекалка, чтобы правильно её использовать», — бабушка Момо всегда что-то ей рассказывала, даже если Момо никогда не слушала её всерьёз. «Спасибо, бабушка, за наставления». Момо высунула язык и экспериментировала с тем, что вытекло из её тела, словно из неё пролилась кровь или другое вещество, но без боли. Берёзовый шар, менял форму каждый раз, когда она думала о чём-либо. «Если эта аура смогла убить того демона в пещере, то и здесь сможет. Просто нужно придумать, какую форму ей придать». Заметив, как Окарун встал, отвлёкшись на нее, Момо увидела, что Они поднял руку для удара, но большая берёзовая рука с длинными острыми когтями остановила его. Они яростно закричал и поднял следующую руку, но её также остановила берёзовая рука. — Шах и мат, — сказала Момо, создавая ещё одну пару рук. Она вцепилась когтями в толстую шею противника и оторвала от неё толстый слой, словно чистила лук. Её голову наполнили ярость и восхищение. От боли и переполняющих эмоций Момо прикусила нижнюю губу. — Давай. — Объяснять, что делать дальше, не было смысла. Окарун вновь принял позу для броска. На мгновение весь мир окрасился в алые цвета, а язычки пламени на кончиках шерсти перестали танцевать. Весь мир остановился. Момо же не могла понять, почему мир, который был наполнен яркими аурами, сменился таким же цветом, как сам Окарун. И вот он взлетел, как выпущенная стрела, открывая пасть до предела. Как и Момо, он надеялся, что его клыки смогут вонзиться в плоть Они. Кен несколько раз пытался оторвать кусок шеи, но его сил не хватило. демон взревел от боли, но руки и ноги были схвачены берёзовыми руками, но их форма уже не была такой устойчивой, как раньше. — Окарун! Давай уже, оторви эту чёртову глотку! — Ярость, перемешанная с решимостью, не давала ей сломиться. Кен зарычал и сжал пасть до предела. «Мне нужно лишь завершить свою работу!» И из сгустка чёрной энергии образовалась вторая чёрная челюсть с белоснежными тупыми губами. Как только две челюсти захлопнулись, оторвать глотку демону не составило труда. Фонтан красной крови испачкал всю округу, а тело Они распалось, как цемент, испаряясь в воздухе. От битвы остались страшные ямы на дорогах, сломанные деревья и испорченные поля. — Окарун, мы победили или нет?! — Не имея больше сил держать глаза открытыми, Момо оставалось только надеяться на звуки, но вместо нормального ответа Момо услышала что-то между кашлем и рвотой. Шерсть стремительно уменьшалась, как и всё тело. Слезая уже с человеческой спины, Момо нащупала лицо парня, и по подбородку стекало что-то очень тёмное и пахнущее металлом. — Окарун, что с тобой? — Дрожащим голосом произнесла Момо. — Всё нормально, просто моё тело не предназначено для таких скоростей. — Хриплым, уставшим голосом наконец ответил Кен, но ещё пару раз откашлялся. — Хорошо, давай наконец дойдём до святилища. — Кен кивнул, но, подняв голову, замер. — Аясэ-сан, у вас глаза и нос кровоточат! — Момо ощупала своё лицо, и слова Кена были правдивы — с глаз и из носа что-то стекало, а попробовав это на вкус, Момо поняла, что всё её лицо в крови. — Пожалуйста, замрите. — Тёплая, уже знакомая ткань косынки вытерла всю грязь. — Но твои уши… — Кен качал головой в знак протеста и чистой стороной ткани завязал ей глаза. — Если вы видели, что случилось в месте сражения, то мои уши — последнее, о чём нас спросят люди. Признавая поражение в этом споре, Момо встала с земли, но сразу упала обратно. — Давай я тебя понесу. — Момо, даже не дослушав его, вновь встала и сделала пару шагов, перед тем как её поймали пара рук. — Ты и так много делаешь, дай мне дойти до дома на своих двоих. — Кен слабо улыбнулся на претензию Момо и, также не слушая её слова, взял и поднял её на руки. — Что, поставь меня на землю! — Хриплым голосом кричала девушка, при этом слабо постукивая по груди парня. — Аясэ-сан, вы даже кричать нормально не можете, что уж говорить о том, чтобы дойти до дома. — Смущённо прошипел Кен, но Момо, всё услышав, наконец прекратила колотить его и шёпотом попросила: — Тогда можно я на спине буду… — Кен без вопросов согласился на это и пересадил Момо на спину. В тишине они дошли до злополучного перекрёстка, и после долгого описания окружающей обстановки они наконец дошли до святилища. — Аясэ-сан, я вижу ворота Тории, — но тихое похрапывание за спиной заставило его говорить тише. Голова Момо склонилась на плечо, и тонкая струйка слюны оставила след на его футболке. Кен за три секунды пережил три разных состояния: сначала он почувствовал панику, затем смущение, а в конце обрел спокойствие. Смущение всё ещё отражалось на его лице, но при этом на губах играла мягкая улыбка. Дойдя до ворот Тории, Кен остановился, рассматривая храм. Было всего три здания: слева большой двухэтажный старинный японский дом, справа само святилище, а с другой стороны — похоже на сарай. Перейдя порог, по всему телу Кена прошла неприятная дрожь, словно слабый ток. Дойдя до раздвижных дверей двухэтажного дома, он три раза позвонил. Прошло довольно много времени, и как только он хотел повторить, дверь открылась. — Что нужно! — Перед ним появилась женщина в довольно вульгарной одежде: коротких шортах, с почти полностью открытой грудью и накинутым сверху халатом. Женщина с седыми волосами, собранными в длинный пучок, и в красных очках пристально рассматривала его, но, заметив девушку на его спине, слабо побледнела. — Что, чёрт возьми, это значит!?