Juno

Весь день Минхо мечтал только об одном: как можно скорее вернуться домой к своему омеге, заключить его в крепкие объятия и просидеть так несколько часов, восполняя энергию после рабочей недели. Кончики пальцев подрагивали от предвкушения, когда он открывал дверь. Войдя внутрь, альфа ожидал сразу услышать шум телевизора, включённую музыку и другие признаки присутствия Хёнджина, но квартира встретила его непривычной тишиной. Он тихо прошёл в гостиную, рассчитывая увидеть своего омегу спящим, но остановился на пороге, удивлённо вскинув брови. Хёнджин сидел на диване, держа в руках какой-то свёрток, и бережно покачивал его, улыбаясь при этом так нежно, что Минхо почувствовал глупый укол ревности. Он подошёл ближе, и узнал в этом свёртке сына их друзей — годовалого малыша Чонина. Хёнджин вскинул голову, услышав шаги, и его глаза засияли. — Тсс, — еле слышно прошептал омега, — не разбуди его. Минхо кивнул. Вид омеги, такого домашнего, мягкого и с ребёнком на руках, вызвал в груди странный трепет. Он бесшумно приблизился, присаживаясь на подлокотник дивана, и заговорил почти в самое ухо Хёнджину: — Почему ты мне не написал? Я бы приехал раньше, чтобы помочь. Хёнджин легонько покачал головой, чуть склоняясь к плечу альфы, но не сводя глаз с Чонина. — Мне было несложно. Он очень ласковый, не хотел отлипать от меня ни на секунду, — сказал он, любовно смотря на малыша. Минхо хмыкнул и вместо ответа осторожно, кончиками пальцев, погладил Хёнджина по затылку, перебирая мягкие пряди. Омега довольно прикрыл глаза, расслабляясь. И в этот момент Чонин закряхтел и потом его огромные, тёмные глазки резко распахнулись. Малыш заморгал, фокусируя взгляд на Минхо, и его личико тут же скривилось в возмущённой гримасе. Минхо выгнул бровь, удивлённый такой реакцией. — Привет, Чонин. Как я понимаю, ты не рад меня видеть? Чонин в ответ только насупился. Хёнджин поставил его себе на колени, и он всем телом прижался к омеге, пряча лицо на его плече. — Он просто стесняется, — объяснил его поведение Хёнджин, ласково поглаживая маленькую спинку. — Ни-ни, это Минхо, и он очень хороший. Но Чонин был категорически не согласен с такой характеристикой. Стоило Минхо протянуть руку, чтобы просто поправить его задравшуюся кофточку, как малыш издал пронзительный писк, уворачиваясь от прикосновения. Минхо возмущённо посмотрел на ребёнка, но решил не доставать его больше и вместо этого потянулся к своему омеге, чтобы получить долгожданный поцелуй, но Чонин не дал ему этого сделать, перехватив инициативу и прижавшись своими губами к щеке омеги. — Это он специально? — спросил Минхо, не веря своим глазам. Хёнджин, окончательно растаявший от действий ребёнка, лишь улыбнулся, не воспринимая всерьёз слова альфы. — Мне кажется, он просто тебя дразнит, — пожал плечами омега и звонко чмокнул малыша в лобик. — Ты дразнишь его, да, Ни-ни? — проворковал он. — Он ревнует тебя! — возмущённо сказал Минхо. Минхо встал и демонстративно сделал шаг в сторону, притворяясь, что уходит на кухню. Чонин тут же успокоился и снова развернулся, выходя из своего небольшого укрытия и расслабляясь в руках Хёнджина. Но стоило альфе вернуться и сделать вид, что он хочет обнять омегу со спины, как карапуз тут же запищал, вскидывая ручки и закрывая Хёнджина собой. — Хван Хёнджин! Ты понимаешь, что сейчас происходит? Этот ребёнок, — он ткнул пальцем в сторону Чонина, который даже не удостоил его взглядом, — уводит у меня мужа. ​— Не драматизируй, — рассмеялся Хёнджин, чмокнув Чонина в макушку, отчего тот довольно зажмурился. — Просто ты пришёл и нарушил нашу идиллию. ​— Вашу идиллию? — Минхо вскинул брови. — Эй, карапуз, — начал Минхо наигранно-строго. — Это мой омега, вообще-то. Ты опоздал. Мы с ним женаты, у нас штампы в паспортах и кольца на руках, если ты не заметил. Так что придётся тебе с этим смириться, — он сложил руки на груди и победно посмотрел на малыша. Чонин, конечно, не понял ни слова из его пламенной речи, но тон ему явно не понравился, и он уткнулся лицом в шею Хёнджина, обхватывая его руками так крепко, как только мог. — Мой, — неожиданно уверенно пролепетал он. — Джинни. — Ты слышал?! — омега прижал малыша к себе и оставил несколько поцелуев на его макушке. — Он сказал моё имя в первый раз! Моё солнышко! — он чмокнул малыша в пухлую щёчку, из-за чего тот захихикал. — Джинни! — уже громче и увереннее повторил Чонин, довольно улыбаясь почти беззубым ртом. Он явно осознал, что только что получил мощное оружие массового поражения, и намерен был пользоваться им по полной. Минхо почувствовал, как что-то неприятно кольнуло в груди. Да что же это такое? Он тут работает, пытается наладить контакт, а этот маленький манипулятор выдаёт одно слово и получает всё внимание омеги! — Я тоже умею говорить твоё имя, — проворчал он. — Хёнджин. Джинни. Видишь? Ничего особенного. Хёнджин засмеялся, запрокинув голову, и Минхо на секунду забыл, о чём вообще говорил — его омега был просто нереально красив. — Ты невыносим, — с улыбкой покачал головой Хёнджин и почти сразу же полностью переключил внимание на ребёнка в своих руках. Чонин продолжал широко улыбаться и что-то лепетать, видимо, специально отвлекая омегу собой, и Минхо пришлось признать, что ему здесь нечего ловить. Пока что. Хёнджин бросил на него быстрый взгляд через плечо, полный тепла и легкой вины, но Чонин тут же потянул его за рукав, требуя внимания. — Джинни, дай! — малыш указал на плюшевого кролика, который лежал на другом конце дивана. Минхо, уже скрывшись в спальне, услышал, как Хёнджин рассмеялся и ответил: «Конечно, солнышко, сейчас». Альфа переоделся и пошёл на кухню, и, сев за стол чтобы пообедать, осознал, насколько сильно устал. Рабочая неделя действительно вымотала его до предела. Мышцы ныли, в висках еще пульсировало эхо бесконечных совещаний, а перед глазами стояли столбцы цифр из последнего отчёта. Но странное дело — стоило ему услышать из гостиной тихий смех Хёнджина и ответный лепет Чонина, как усталость отступала. Словно эти звуки были тем самым топливом, которого ему не хватало весь день. Как только альфа доел, на кухню зашли Хёнджин с Чонином на руках. Малыш уже не хмурился, но всё ещё с подозрением косился на Минхо, цепляясь за шею омеги. — Мы соскучились, — объявил Хёнджин с тёплой улыбкой, подходя ближе. — Правда, Чонин-а? Чонин что-то неразборчиво пролепетал, но на этот раз без враждебности. Хёнджин наклонился и, прежде чем Минхо успел что-то сказать, оставил короткий поцелуй на его губах. Минхо ответил на поцелуй, чувствуя, как внутри все окончательно расслабляется. Вот. Вот ради чего стоило терпеть весь этот дурацкий день. — А теперь Ни-ни нужно покушать, да? — проворковал омега, отстранившись от мужа. Чонин оживился, услышав про еду, и заёрзал в его руках. — А где его родители, кстати? — поинтересовался Минхо, наблюдая, как Хёнджин достаёт из шкафа баночку детского пюре — видимо, предварительно оставленного Чаном и Феликсом. — У них годовщина, и я сам предложил им оставить у нас эту крошку, чтобы они пошли на свидание, — объяснил омега, садясь за стол вместе с малышом. Он принялся кормить малыша с маленькой ложечки, и Чонин охотно открывал рот, смешно причмокивая, и то и дело оборачивался на Хёнджина, смотря на него влюблёнными глазами и улыбаясь. После того как Чонин поел, Хёнджин вытер его перепачканное пюре личико и поднял на руки. — Так, а теперь пойдём играть, — весело объявил он и перенёс малыша обратно в гостиную, усаживая на мягкий ковёр среди разбросанных игрушек. Минхо последовал за ними и устроился на диване, наблюдая. Чонин тут же схватил яркий резиновый мячик и принялся стучать им по полу, периодически оглядываясь на Хёнджина, проверяя, смотрит ли тот на него. Хёнджин опустился на колени рядом с малышом и пододвинул к нему ещё несколько игрушек — мягкие кубики, пищащего жирафа и машинку. Картина была безумно трогательной даже для Минхо, но ему не давало покоя то, что Чонин продолжал быть враждебно настроенным по отношению к нему. И он решил наладить контакт с малышом. Для начала он решил сесть рядом с ним и попытаться заинтересовать его одной из игрушек. Альфа взял с ковра машинку и, сымитировав звук мотора, прокатил её по полу, слегка подталкивая к ножке Чонина. Чонин замер с мячиком в руке. Его тёмные глазки внимательно проследили за траекторией машинки. На секунду Минхо показалось, что лёд тронулся — малыш даже выпустил мяч и потянулся пухлой ладошкой к колёсам. — Видишь? Я не кусаюсь, — мягко произнёс он, подвинув игрушку ближе. — Ну, кусаю я разве что Джинни. Но ему нравится, — ухмыльнулся он, заработав возмущённый возглас омеги. Как только его пальцы оказались в опасной близости от руки Хёнджина, лежащей на ковре, Чонин мгновенно вернул свой боевой настрой. Он шлёпнул ладошкой по тыльной стороне ладони Минхо, отталкивая её, и, недолго думая, переполз ближе к омеге, усаживаясь ровно между его ног. Хёнджин засмеялся на это и погладил малыша по волосам. — Я отойду ненадолго… дам вам возможность подружиться, — сказал омега, поднявшись на ноги. — Нет, не оставляй нас наедине! — тут же возразил Минхо. — Он меня ещё больше возненавидит! — Ты ошибаешься, милый, — улыбнулся омега и, не слушая больше ничего, скрылся за дверью. В комнате повисла тишина. Чонин, осознав, что Хёнджина больше нет, поднял голову и настороженно уставился на Минхо, и его нижняя губа предательски задрожала, а в глазах начали собираться слёзы. — Нет-нет-нет, — в панике затароторил Минхо, подползая ближе к ребёнку. — Не плачь. Твой Джинни сейчас вернётся, ладно? Но малыш лишь прижал своего кролика к груди и жалобно позвал: — Джинни… В его голосе было столько искренней тоски, что у Минхо защемило сердце. — Джинни занят, — альфа осторожно сел вплотную к нему, стараясь не делать лишних движений. — Давай пока поиграем. Смотри, что у меня есть. Он взял яркий кубик и осторожно постучал им по полу. Звук вышел глухой, но Чонин даже не обернулся. Его внимание было приковано к дверному проёму. — Ладно, кубики — скучно, — пробормотал Минхо себе под нос и оглядел разбросанные игрушки. Его взгляд упал на резинового жирафа с длинной шеей. Он взял игрушку и, поднеся её к своему лицу, заговорил смешным, высоким голосом: — Привет, Чонин! Я жираф Минхо! У меня очень длинная шея, и я вижу, что ты самый хороший малыш на свете! Хочешь со мной дружить? Чонин медленно повернул голову, и его мокрые от слёз глаза с любопытством уставились на жирафа. Минхо легонько покачал игрушкой из стороны в сторону, изображая шаги. Жираф «подошёл» к коленке Чонина и легонько ткнулся мордочкой в его ножку. Чонин не был против этого, и, осмелев, альфа поднёс игрушку к плюшевому кролику, которого малыш прижимал к себе, и заставил жирафа «поцеловать» кролика в ухо. — Смотри, они друзья! — прокомментировал Минхо своим обычным голосом, забыв про писклявый тон. Чонин посмотрел на кролика, потом на жирафа, потом на Минхо, и внезапно протянул кролика альфе. Минхо осторожно принял игрушку, словно величайшую драгоценность. — Это мне? Спасибо, Чонин-а, — улыбнулся он. — А это тебе, — мягко сказал Минхо, вкладывая жирафа в пухлую ладошку. — Он теперь твой друг. Как и я. Идёт? Чонин прижал игрушку к груди и вдруг широко, до безумия мило улыбнулся. У Минхо внутри что-то дрогнуло — это была первая улыбка малыша, адресованная ему. Минхо не выдержал и притянул его к себе, чмокнув в пухлую щёчку, и Чонин смущённо захихикал, выворачиваясь из его рук. Малыш быстро зашагал подальше от него, шатаясь, но мужчина не дал ему уйти, осторожно потянув обратно на себя. — Далеко собрался, карапуз? — альфа подхватил его под мышки и поднял его на руки. Чонин взвизгнул от восторга, болтая ножками в воздухе, и его глазки засияли. Минхо осторожно покачал его из стороны в сторону, имитируя полёт, и малыш засмеялся так заразительно, что альфа не смог сдержать собственной улыбки. — Самолётик? — спросил он. — Хочешь самолётик? Чонин что-то энергично пролепетал, размахивая руками, и альфа принял это за согласие. Минхо начал медленно кружить его по комнате, и Чонин визжал от счастья, цепляясь за его предплечья. В какой-то момент Минхо опустил его пониже, заставляя «пролететь» над ковром, и малыш тут же попытался ухватить лежащие там игрушки. Минхо, поняв, что это намёк на то, что малыш хочет поиграть, осторожно опустил его на ковёр. Чонин сразу же схватил первый попавшийся кубик и протянул его альфе, ожидая, что он тоже оценит. Минхо взял игрушку, покрутил в руках и с преувеличенным восхищением сказал: — Вау! Самый лучший кубик в мире! Спасибо, Чонин-а! Малыш засиял и принялся собирать вокруг себя все игрушки, до которых мог дотянуться, и вручать их Минхо одну за другой. Альфа принимал каждую, комментируя: — Машинка? Потрясающе! Кролик? Очень мягкий! Мячик? Ух ты, какой круглый! Чонин был в полном восторге. Он подполз к Минхо и, ухватившись за его руку, попытался встать на ножки. Минхо помог ему в этом, поставив перед собой, и малыш подошёл к нему вплотную, обхатив лицо руками и внимательно посмотрев в глаза. — Что, Чонин-а? Хочешь мне что-то сказать? — прищурился альфа. — Хо-хо, — Чонин подался вперёд, не дав альфе переварить услышанное, и поцеловал его в щеку — а если быть точнее, просто прижался к ней губами и обслюнявил. Но Минхо было всё равно. Ему казалось, что он сейчас просто расплавится и растечётся по этому ковру от переизбытка умиления. Этот малыш творил с ним невероятные вещи — Минхо и представить не мог, что собственное имя, произнесённое этим голосочком, и смазанный поцелуй перевернут всё внутри него и заставят задуматься о некоторых вещах. Что чувствуют Чан и Феликс, когда смотрят на этого малыша, что так похож на них обоих? Когда наблюдают, как он делает свои первые шаги, говорит первые слова, смотрит на них с безграничной любовью и получает в ответ ещё больше любви?.. Наверное, они чувствовали то же, что и Минхо сейчас, только в тысячу раз сильнее. Он вспомнил, как Чан впервые показал им с Хёнджином фото новорождённого Чонина — красного, сморщенного, с крошечными кулачками и пронзительным криком. Как Феликс, светясь от счастья, рассказывал о первых бессонных ночах, о том, как трудно и одновременно прекрасно быть родителями. Тогда Минхо слушал их с вежливым интересом, но не понимал. Не понимал, как можно добровольно лишить себя сна, покоя, личного времени… Но теперь он посмотрел на это с другой стороны. Он осторожно обнял Чонина, прижав его к груди, и уткнулся носом в мягкие детские волосики, пахнущие чем-то сладким и молочным. Малыш, всегда такой активный, на удивление не стал вырываться и спокойно переждал этот прилив нежности, а потом просто плюхнулся на колени к альфе и стал играть со своим жирафом. — Я же говорил, что вы подружитесь, — внезапно раздался голос Хёнджина, и Минхо, погружённый в свои мысли, вздрогнул от неожиданности. Омега стоял в дверном проёме и смотрел на них, широко улыбаясь, и в его глазах было столько нежности, что у Минхо перехватило дыхание. Хёнджин присел рядом с ними, и Чонин, увидев своего любимого Джинни, радостно заёрзал, но с колен Минхо слезать не стал — только протянул руку и схватил омегу за палец, притягивая ближе. — Ты ему понравился, — констатировал Хёнджин, положил голову на плечо мужа. — Конечно, да, — Минхо попытался вернуть себе невозмутимый вид, но уголки губ поползли вверх. — Я неотразим. Даже малыши это понимают. Хёнджин рассмеялся, и его волосы защекотали шею альфы. — Это правда, — улыбнулся он, теснее прижавшись к своему альфе. — Ты особенно неотразим, когда изображаешь жирафа, милый. Минхо фыркнул и поспешил перевести тему: — Чонин-а, давай покажем Джинни, как мы умеем строить башни, ладно? Он усадил малыша напротив себя и разложил перед ним кубики, и тот принялся сосредоточенно складывать их друг на друга, постоянно поглядывая на Минхо в поисках одобрения, на что альфа показывал ему большие пальцы, улыбаясь. — Ты сегодня такой… — Хёнджин вдруг обнял мужа со спины, утыкаясь носом куда-то между лопаток и глубоко вдыхая его запах. — Не знаю… Такой мягкий и домашний. Минхо хмыкнул, накрывая ладони мужа своими и ласково поглаживая его длинные пальцы. — Просто этот карапуз… смог покорить меня, — ответил Минхо, пожав плечами. Чонин что-то пролепетал, привлекая к себе внимания, и альфа, поняв, в чём дело, мягко перехватил пухлую ручку малыша, в которой был зажат кубик, и помог ему водрузить последнюю деталь на вершину. Чонин радостно пискнул, когда башня устояла, и захлопал в ладоши, посмотрев на Минхо с яркой улыбкой. — Ми-хо! — пропищал он, и, поднявшись, неуклюже зашагал к альфе, чтобы разделить с ним свою радость, но по дороге случайно задел башню и та рассыпалась на пол. Чонин остановился, растерянно захлопав глазами, и его губы задрожали от обиды, предвещая истерику, и Минхо тут же поднялся с пола и подхватил малыша на руки, не давая расплакаться. — Ух ты! — воскликнул он с преувеличенным восторгом, начиная легко покачивать малыша. — Ты видел, как здорово она разлетелась? Прямо салют! Бабах! И кубики во все стороны! Это было так круто, Чонин-а! Чонин моргнул. Слезинка всё же скатилась по пухлой щеке, но не переросла в полноценный плач — вместо этого малыш ухватился за ворот рубашки Минхо и уткнулся носом в его шею. — Он устал, — произнёс Хёнджин, встав рядом с ними. — Совсем вымотался за сегодня, — ласково погладив ребёнка по спинке, прошептал он. Малыш ещё пару раз сонно завозился, устраиваясь поудобнее, тяжело вздохнул и окончательно обмяк в руках альфы. Дыхание ребёнка выровнялось, став глубоким и спокойным, а маленький кулачок, сжимавший воротник рубашки Минхо, расслабился, но так и остался лежать на его груди. Минхо затаил дыхание, боясь даже сделать лишний вдох, чтобы не потревожить сон малыша, что так трогательно доверился ему. Осторожно, стараясь ступать совершенно бесшумно, он дошёл до дивана и медленно опустился на мягкие подушки, откидываясь на спинку. Чонин приоткрыл глазки, уютно устроился на его груди и вновь засопел. Хёнджин сел рядом и принялся наблюдать за ними, поджав под себя ноги и обнимая подушку. Его взгляд был мягким, задумчивым, и в нем читалось что-то такое, что давало Минхо понять, что думали они об одном и том же. Минхо свободной рукой обнял Хёнджина за плечи, притягивая его ближе к себе. Омега с готовностью положил голову ему на плечо, и так они просидели в тишине довольно долго, просто наслаждаясь моментом. Минхо вдыхал аромат своего мужа, смешанный с молочным запахом спящего у него на груди ребенка, и чувствовал, как внутри расцветает что-то новое, безумно большое и важное. Идиллию нарушил звонок а дверь. Хёнджин вздохнул, с неохотой отрываясь от плеча мужа, и поднялся с дивана. ​— Это, должно быть, Чан-хён и Феликс, приехали забирать своего принца. ​Минхо вдруг перехватил руку омеги. ​— Давай не будем открывать, — совершенно серьёзно предложил он. ​— Что? ​— Не открывай, — упрямо повторил Минхо, бережно прижимая к себе спящего малыша. — Сделаем вид, что нас нет дома. Или что мы крепко спим и не слышим. ​— Минхо, ты с ума сошел? — Хёнджин отчаянно пытался сдержать смех. — Это их ребенок! ​— Ну и что? Они молодые, ещё себе родят, — безапелляционно заявил альфа, бросая на дверь хмурый взгляд. — А этот уже к нам привык. И я к нему привык… Он меня поцеловал, между прочим. Звонок повторился, на этот раз чуть более настойчиво. — Минхо, пусти, — Хёнджин всё-таки высвободил свою руку, рассмеявшись. — Мы не будем красть ребёнка у своих друзей! Сказав это, омега скрылся в коридоре, и вскоре они втроём вернулись в гостиную. Чан и Феликс выглядели счастливыми и отдохнувшими, и Минхо не мог скрыть недовольства от их появления — отдавать малыша, что так трогательно спал на его груди, категорически не хотелось. — Ничего себе… — шёпотом произнёс Чан, увидев своего сына на руках Минхо. — Это правда Минхо?! Минхо почувствовал на себе их внимательных взгляды и вдруг осознал, как это, должно быть, странно выглядит: он, всегда такой сдержанный, даже колючий, сейчас сидел, прижимая к груди чужого ребёнка, и на его лице застыло выражение такой нежности, которую никто кроме Хёнджина раньше не замечал. — Ладно, — Феликс подошёл к нему ближе и осторожно протянул руки к сыну. — Давай его сюда. Нам уже пора, поздно… Минхо инстинктивно отодвинулся, прижимая Чонина к себе. — Он спит, — сказал он таким тоном, словно это было неочевидно. — Минхо, — мягко, но настойчиво произнёс Хёнджин. — Отдай ребёнка. — Ему неудобно сейчас перекладываться, — упрямо возразил альфа. — Он проснётся и испугается. — Минхо, — Феликс присел на корточки перед диваном, оказавшись на одном уровне с альфой. — Обещаю, мы приедем ещё и вы снова сможете поиграть. Но сейчас Чонину пора домой. ​Минхо, почувствовав укол стыда, предельно бережно передал малыша на руки Феликсу. Чонин недовольно закряхтел сквозь сон, потеряв привычное тепло альфы, но, почувствовав родной запах своего папы, тут же успокоился и доверчиво уткнулся носиком ему в шею. И потом Чан с Феликсом, поблагодарив их ещё тысячу раз, попрощались и скрылись за дверью. Проводив их, Хёнджин вернулся в гостиную, и, заметив задумчивый взгляд мужа, подошёл ближе. Он забрался с ногами на диван и сел рядом, прижимаясь к боку альфы. Минхо тут же отмер, привычным жестом обнимая омегу за талию и перетягивая его на свои колени. ​Хёнджин удобно устроился в кольце родных рук, обняв Минхо за шею, и потёрся кончиком носа о его щеку. — Вы очень мило смотрелись с Чонини, — сказал Хёнджин, кончиками пальцев очерчивая скулу мужа. — Я смотрел на вас и думал… ты станешь отличным отцом, Минхо. Альфа не сразу нашёлся, что ответить, и его рука, лежащая на талии Хёнджина, сжалась чуть крепче. Обычно в такие моменты уязвимости Минхо вставлял какую-нибудь колкость, отшучивался или переводил всё в игру, чтобы скрыть истинные чувства. Но сейчас делать этого совсем не хотелось. Он накрыл ладонь Хёнджина своей, прижимая её к своей щеке, и потерся об неё, как кот, закрыв глаза. В гостиной было тихо, только приглушенно тикали часы да с улицы доносился едва различимый шум города. — Ты правда так думаешь? — голос Минхо прозвучал ниже, чем обычно, и в нём не было привычной самоуверенности. — Да, любимый, — улыбнулся Хёнджин и оставил лёгкий поцелуй на его губах. — Я в этом уверен. Минхо подался вперёд, углубляя поцелуй, и Хёнджин с готовностью ответил, запуская пальцы в его волосы на затылке. — А ты, — прошептал он, и его пальцы скользнули талии омеги, — ты просто очаровательно выглядел с Чонином. Я весь день наблюдал за тобой и думал о том, как же мне повезло, ведь у меня самый заботливый, милый и внимательный омега. И наши дети… будут самыми счастливыми и любимыми в мире. Хёнджин чуть покраснел, опуская взгляд, но Минхо мягко взял его за подбородок, заставляя снова поднять глаза. — Я серьёзно, — продолжил Минхо, и в его голосе не было ни грамма насмешки. — Когда я смотрел на тебя с Чонином, я думал: вот оно. Ты его кормил, успокаивал, играл с ним… У меня сердце сжималось каждый раз. Ты будешь потрясающим папой, Джинни. Я знаю это так же точно, как то, что я люблю тебя. Глаза Хёнджина заблестели, и он поспешил зажмуриться, утыкаясь лбом в плечо мужа. — Ты сегодня всё делаешь для того, чтобы я расплакался, да? — пробормотал он приглушённо. Минхо усмехнулся и поцеловал омегу в макушку, крепче прижимая к себе. — Ни в коем случае. Я просто говорю правду. Хёнджин шмыгнул носом и поднял голову, в его глазах действительно блестели непролитые слёзы, но улыбка была широкая и искренняя. — Если честно… я давно мечтал об этом, но не заводил разговор, потому что видел, что ты не был готов. Я знал, что когда ты придешь к этому сам, это будет самым осознанным решением в твоей жизни… и не ошибся. — Ты всегда знал меня лучше, чем я сам, — прошептал Минхо, прикасаясь губами ко лбу омеги. — Прости, что заставил ждать. — Тебе не за что извиняться, дурашка, — цокнул омега. — Мы ведь никуда не торопились. — Значит, — начал он, и его ладонь скользнула под мягкую ткань домашней футболки Хёнджина, поглаживая тёплую поясницу, — завтра с утра идём сдавать анализы. И к врачу на консультацию запишемся. Я хочу, чтобы всё было правильно. Хёнджин чуть отстранился, чтобы заглянуть в его лицо. В глазах омеги плясали искорки. — Ты уже всё продумал, да? — Ну конечно, — признался Минхо с тенью смущения, что совсем не вязалось с тем, как уверенно его рука уже вырисовывала узоры на коже омеги. — Хочу подготовиться ответственно. Хёнджин тихонько рассмеялся и чмокнул его в кончик носа. — Обожаю тебя. — Это взаимно, — Минхо поцеловал его, на этот раз глубже и медленнее. — Знаешь, — голос Минхо прозвучал низко, почти как мурлыканье, — если мы собираемся завести ребёнка… нам, наверное, стоит начать тренироваться заранее. Хёнджин изогнул бровь, хоть и прекрасно понял подтекст. — Тренироваться? И что именно ты предлагаешь тренировать? — Всё, — лаконично ответил Минхо и одним плавным движением поднялся с дивана. Хёнджин тихо ахнул, когда альфа подхватил его под бёдра, и рефлекторно обвил его талию ногами, цепляясь за широкие плечи. — Старательность, выносливость… В конце концов, нам нужна практика, чтобы зачать с первой попытки. Хёнджин спрятал пылающее лицо в изгибе его шее. — Ты невыносим. — Я ответственный будущий отец, — невозмутимо возразил Минхо, уже шагая в сторону спальни. — И не намерен допустить, чтобы мой омега разочаровался в моих навыках. Хёнджин рассмеялся, и Минхо понёс его в спальню, чтобы поскорее приступить к практическим занятиям.