Корни Неметона

Кабинет химии фонил густым, многослойным запахом мела, старого линолеума и едких реактивов, въевшихся в сами стены. Но хуже всего был запах гормонов. Два десятка подростков пахли тревогой, скукой, недосыпом и сладкими парфюмами, которые только усиливали головную боль. Новообращенный оборотень, сидевший через ряд от него, продолжал сверлить Аса глазами. Волчий инстинкт Арсения взвыл, предупреждая о потенциальной угрозе. От парня несло нестабильностью, как от оголенного провода, брошенного в лужу. Он не умел контролировать ни свою ауру, ни свои эмоции. Его сердцебиение было слишком громким, слишком агрессивным. «Не смотри. Не реагируй», — мысленно приказал себе Ас, расстегивая молнию рюкзака. Он достал тетрадь и учебник, аккуратно положив их перед собой и сосредоточился на уроке. Мистер Харрис выглядел так, словно сам процесс преподавания причинял ему физическую боль. Высокий, в очках, с презрительно поджатыми губами, он бросил журнал на стол и окинул класс ледяным взглядом. — Тишина, — его голос не был громким, но в нем звучала такая ядовитая властность, что шепотки мгновенно смолкли. — Я сказал, тишина, мистер Гринберг. Или ваш рот способен закрываться только во время приема пищи? Класс нервно хихикнул. Харрис взял кусок мела и повернулся к доске, начав выводить длинные ряды символов. — Вряд ли ваши маленькие, не обремененные интеллектом умишки запомнят это надолго, но я все же скажу, — процедил Харрис, не отрываясь от письма. — Сегодня мы переходим к балансировке химических уравнений. Это основа. Тот самый фундамент, отсутствие которого у большинства из вас приведет к тому, что вы будете подавать мне картошку фри в макавто через пару лет. Он резко обернулся и ткнул мелом в сторону первой парты. — Мисс Мартин. Если вы продолжите рисовать сердечки на полях вместо того, чтобы записывать формулу, я лично позабочусь о том, чтобы вы повторили мой курс в следующем году. Хотя, признаю, ваша способность создавать видимость мыслительного процесса достойна восхищения. Красивая рыжеволосая девушка лишь высокомерно вскинула подбородок, но ручку отложила. Ас смотрел на доску. Белые символы на зеленом фоне сливались в непонятную кашу. H₂O, CO₂, какие-то стрелочки, цифры. Он открыл первую страницу тетради и замер с занесенной ручкой. Он не понимал ни единого слова из того, что говорил этот человек. В его голове царила звенящая пустота, но тут волчий слух, еще не привыкший отфильтровывать фоновый шум, выхватил тихий, напряженный шепот слева. — Хей, чувак! Ты чего так уставился на новенького? — голос принадлежал соседу укушенного «щенка». Ас не скосил глаз, но его слух мгновенно сфокусировался на этой парте. Сосед был обычным человеком. Сердце бьется ровно, но с легкой аритмией гиперактивности. Пахнет адреналином, каким-то лекарством, старым дезодорантом и почему-то изолентой. — Он странный, — едва слышно выдохнул укушенный. Сердце оборотня колотилось с глухим стуком. — Что-то с ним не так… — Не так? — фыркнул гиперактивный. — Чувак, он неделю провалялся в коме. Конечно, с ним что-то не так. — Да. То есть нет… Я не чувствую ничего, кроме запаха мыла. Но мои инстинкты… они просто сходят с ума. Он ощущается как опасность. Как хищник. Ас внутренне напрягся. «Он чувствует меня даже сквозь артефакт? Нет, скорее всего, его волк реагирует на мою закрытую позу. Новообращенные пугливы». — Опасность? — шепот гиперактивного стал насмешливым. — Бро, ты серьезно? В нем роста метр шестьдесят. «Вообще-то метр семьдесят два, идиот», — мрачно подумал Ас, крепче сжимая ручку. — И он тощий как девчонка! — продолжал вещать неугомонный сосед. — Кого он может напугать? «Я не тощий. Это сухие мышцы. Жилистость, которая позволяет бежать по снегу сорок километров без остановки», — Ас почувствовал укол глухой, почти детской обиды, смешанной со злостью на самого себя за то, что вообще слушает этот бред. — Возможно ты прав, — устало вздохнул укушенный. — Слушай, ну да, у него таинственная амнезия. Может, это он убивает в лесу по ночам? — голос гиперактивного зазвучал с театральным зловещим придыханием. — Съел кого-нибудь сырым? Знаешь, как маньяки. — Какие еще маньяки, Стайлз?! — Ну мало ли! — человек по имени Стайлз тихо хохотнул. — Хотя, должен признать… у него довольно миленькое личико. В стиле «сломанный плохой парень». Но не сравнивать же его с Дереком. Дерек — это просто ходячая гора хмурости. А этот… «Миленькое личико? Серьезно?» — Ас почувствовал, как к щекам приливает кровь. Этот Стайлз был невыносимо болтлив. Его мозг работал на какой-то запредельной скорости, перескакивая с одного на другое. Но было в нем что-то еще. Острый ум. Он отшучивался, но Ас слышал по изменению ритма его сердца: Стайлз уже зацепился за него. — Мистер Стилински! — голос Харриса разорвал класс, как удар хлыста. Ас вздрогнул. Стайлз на соседнем ряду подскочил на месте. — Разве вы не знаете, что на моих уроках нельзя отвлекаться? — Харрис медленно подошел к их парте. Его глаза сузились. — Поделитесь с нами, о чем вы так страстно шептались с мистером МакКоллом? Возможно, вы обсуждали закон сохранения массы? — Э-э… да, мистер Харрис. Именно его, — голос Стайлза ничуть не дрогнул, хотя пульс участился. — Поразительно. В таком случае, думаю, вас и мистера МакКолла лучше рассадить, верно? Раз уж ваши научные дебаты мешают остальным впитывать знания. — Нет! То есть… мы больше не будем, клянусь! — Вещи в руки, мистер Стилински. Пересядьте на первый ряд. И дайте мне знать, если вы не сможете жить друг без друга. Я выдам вам платочки. Класс взорвался приглушенным хихиканьем. Стайлз, бормоча проклятия себе под нос, сгреб учебники и перетащил их на переднюю парту. МакКолл — укушенный — остался сидеть один, угрюмо уставившись в стол. «Хорошо, что их рассадили, — подумал Ас, выдыхая. — Теперь можно не вслушиваться. Хотя я все равно услышу каждое их слово, если захочу». Он опустил взгляд на открытый учебник. Глянцевые страницы пестрели графиками, таблицами с молекулярными решетками и формулами. Ас смотрел на них, и буквы плыли перед глазами. Он перевернул страницу. Еще одну. Ничего. Ни единой знакомой концепции. Волна тяжелой, удушающей тоски накрыла его с головой. В его стае образование было… специфическим. Их школа представляла собой длинный деревянный стол в охотничьем домике под Петербургом, а потом — в сибирской тайге. Его мать — Мария, альфа-волчица с жестким характером и нежными руками, — учила их читать и писать на русском. А Альфа-отец… Он требовал от них только одного: английского языка. «Стая не сидит на месте, Ас, — говорил ему Альфа, заставляя заучивать неправильные глаголы при свете керосиновой лампы. — Охотники могут нагрянуть в любой момент. Мы можем оказаться где угодно: в Европе, в Америке. Английский — это международный язык. Ты должен уметь договориться, купить билеты, прочитать знаки. Это нужно, чтобы выжить». Они готовили его к войне. К постоянным бегам. К выживанию в мире, где за ними идет охота. Химия? Зачем знать молекулярный состав воды, если ты должен уметь найти чистый родник по запаху? Физика? Математика? Зачем ему уравнения, если единственный счет, который имел значение — это количество серебряных пуль в барабане охотника и количество твоих братьев, еще способных стоять на ногах? Они учили его анатомии — чтобы знать, где у человека артерии. Они учили его ботанике — чтобы отличить аконит от волчьей ягоды. А теперь он сидит здесь. В светлом, безопасном классе. Живой. «А они все мертвы, — боль полоснула по сердцу с такой силой, что Ас сцепил зубы, подавляя скулеж. — И теперь я здесь просто идиот, который не может прочитать школьный учебник». — Мистер Волков! Его фамилия, произнесенная с издевательским акцентом, выдернула Аса из воспоминаний. Он поднял голову. Харрис стоял у доски, постукивая мелом по зеленой поверхности. На доске было выведено короткое уравнение: Al + O₂ → Al₂O₃. — Наш новый, загадочный ученик, — Харрис скривил губы в подобии улыбки, которая не коснулась его глаз. — Не желаете ли продемонстрировать классу, как вы балансируете уравнения? Вы ведь не просто так сидите и медитируете над чистой тетрадью? Прошу к доске. Сердце Аса екнуло. Он медленно встал. Каждое движение казалось деревянным. Шрамы на спине болезненно натянулись, напоминая о себе. Он прошел по проходу между партами. Тишина в классе стала осязаемой. Все смотрели на него. Он чувствовал на себе цепкий взгляд Стайлза Стилински с первого ряда и тяжелый, подозрительный взгляд МакКолла сзади. Ас подошел к доске. Взял предложенный Харрисом мел. И замер. Перед ним были английские буквы и цифры. Алюминий. Кислород. Это он знал. Но что нужно с ними сделать? Сложить? Разделить? В его голове не было абсолютно никаких алгоритмов для этой задачи. Секунды текли, густые, как патока. Ас просто смотрел на доску, чувствуя, как под кожей начинает зудеть от напряжения. — Мистер Волков, вы планируете просто смотреть на доску, надеясь, что коэффициенты появятся на ней силой вашей мысли? — голос Харриса сочился сарказмом. — Или вы все-таки попытаетесь вспомнить материал? Ас молчал. Мел в его пальцах крошился от того, с какой силой он его сжимал. Внутри Арсения начал подниматься темный, горячий ком. — Я не проходил этот материал, — его голос прозвучал ниже и резче, чем он планировал. Харрис приподнял бровь, явно наслаждаясь тем, что нашел новую жертву. — Вот как? По какой же программе вы учились? — Домашнее обучение. По состоянию здоровья. — Домашнее обучение, — протянул учитель, смакуя каждое слово. — А чему именно вас учили дома? Судя по вашему пустому взгляду, наука там не в почете. Возможно, ваши родители тоже не блещут интеллектом, и сын просто пошел в них? Это бы многое объяснило. Родители. Слова Харриса упали, как искра в бочку с порохом. В ту же секунду мир вокруг Аса мигнул. Запахи школьного класса исчезли, сменившись металлической вонью крови и пепла. Перед глазами на долю секунды возникло лицо его матери, разорванное серебряной пулей. Злость — первобытная, слепая, чистая ярость оборотня — взорвалась в его груди. Он сам не понял, как это произошло. Его тело среагировало быстрее разума. Грудь тяжело вздымалась. Губы дрогнули, обнажая зубы, которые лишь чудом еще не превратились в клыки. Пальцы левой руки сжались в кулак с такой нечеловеческой силой, что когти почти прорвали кожу, готовые вырваться наружу и разорвать глотку этому мерзкому, высокомерному человеку в пиджаке. «Убей его. Оторви ему голову», — рычал внутренний волк, ослепленный горем и яростью. Ас стоял в полуметре от Харриса, его глаза на секунду потемнели. Учитель инстинктивно отшатнулся, внезапно почувствовав ледяной холод, исходящий от этого тихого подростка. «Стоп!» Ас ударил себя по тормозам. Воля, выкованная годами тренировок, захлопнула клетку с волком в последнюю долю секунды. Он тяжело сглотнул. Кулаки разжались. Сердце колотилось так, что отдавалось в ушах. Его охватил ужас от собственной реакции. «Я стал вспыльчивым. Контроль уходит». Травма и резня расшатали его психику. В его стае за такую реакцию на оскорбление семьи его бы похвалили. Альфа бы одобрительно рыкнул, глядя, как он защищает честь стаи. Но здесь… здесь это был путь к вскрытию. Путь на лабораторный стол к охотникам. Ему нельзя быть волком. Нельзя защищать мертвых. Он опустил глаза в пол. Мел со стуком упал на подставку. — Я не знаю решения, сэр, — мертвым, пустым голосом сказал Ас. Харрис, все еще немного бледный от внезапного, иррационального испуга, быстро взял себя в руки, пряча страх за привычной желчью. — На место, мистер Волков. И молитесь, чтобы ваши опекуны нанял вам репетитора, иначе вы не дотянете даже до конца семестра. Садитесь! Два! Ас повернулся и пошел обратно к своей парте. Каждый шаг отдавался свинцом в ногах. Он чувствовал взгляды всего класса. Теперь это были не просто любопытные взоры. В них читалось пренебрежение. «Новенький оказался тупым». «Странный придурок». «И правда, миленькое личико, а мозгов ноль», — донесся до него шепот какой-то девчонки с третьего ряда. Он сел на свой стул и уткнулся в учебник, не видя перед собой ничего. Он сжал кулаки под партой так сильно, что ногти вонзились в ладони до крови. Он спрятал боль за маской безразличия, но внутри кипела жгучая ненависть к самому себе. Он должен был быть невидимым. Он должен был стать серой тенью, слиться со стенами, пережить этот день и вернуться в свою комнату. Вместо этого в первые же часы он показал свою абсолютную неадаптированность. Он наткнулся на резню в автобусе, привлек внимание Харриса, стал посмешищем для класса и, что самое страшное, едва не сорвал с себя маску перед укушенным оборотнем и его слишком умным другом. Оставшиеся двадцать минут урока Харрис распинался у доски, больше не обращая на Аса внимания. Арсений сидел неподвижно, запертый в своей собственной клетке из стыда, скорби и страха. Он механически переписывал с доски символы, смысла которых не понимал, чувствуя себя самозванцем, играющим роль нормального человека. Когда наконец прозвенел звонок, звук показался Асу музыкой ангелов. Класс мгновенно пришел в движение. Ученики со стуком закрывали учебники, закидывали рюкзаки на плечи и спешили к двери, подальше от ядовитой атмосферы кабинета Харриса. Ас собирался быстро, но без суеты. Тетрадь. Учебник. Пенал. Молния. Он закинул рюкзак на плечо и направился к выходу, стараясь держаться в тени уходящей толпы. Краем глаза он заметил, что Стайлз Стилински все еще стоит у своей парты, запихивая вещи в сумку, но его взгляд — цепкий, изучающий, лишенный насмешки — был прикован к Арсению. Парень с родинками на щеках смотрел на него дольше обычного, словно пытался решить в уме сложную головоломку, в которой не сходились детали. Он вышел в шумный коридор, опустив голову, мечтая только о том, чтобы добраться до шкафчика и спрятаться. Но судьба в Бейкон-Хиллс редко давала передышки. Ас сделал шаг в людской поток, и внезапно кто-то с силой врезался в его левое плечо. Боль от старой раны вспыхнула яркой искрой, заставив его зашипеть и отшатнуться к шкафчикам. — Оу, воу! Извини, чувак, я не смотрел куда иду! — раздался громкий, знакомый голос. Ас поднял глаза. Перед ним, неловко переминаясь с ноги на ногу и потирая затылок, стоял Стайлз Стилински. Его пульс был ровным, но в карих глазах прыгали хитрые искры. Он врезался в него специально. — Ты ведь Волков, верно? — Стайлз протянул руку, чуть наклонив голову, словно птица, разглядывающая блестящую монетку. — Я Стайлз. А ты, как я погляжу, только что попал в любимчики мистера Харриса?