Рыжий "препод"

Руслан бежал вверх по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки. Его чёрные конверсы гулко стучали по старому кафелю, длинные ноги в обтягивающих скинни-джинсах с дырками на острых коленях несли вперёд худое тело. Капюшон излюбленного чёрного худи съехал набок, тёмные волосы торчали во все стороны, будто он только что встал, что, в общем-то, было правдой. На улице светило солнце, за окнами маячил конец рабочей недели, и нормальные люди, наверное, радовались жизни. Но настроение у студента журфака было хуже некуда. Всё потому, что конспекты по долбаной экономике и менеджменту СМИ, или, как коротко называли студенты — ЭМСМИ, он дописывал глубокой ночью, уснув буквально за столом, совсем забыв поставить будильник. В итоге он совсем не выспался, не успел нормально собраться и сейчас чувствовал себя просто ужасно. До поступления в универ Руслан и представить не мог, что первый семестр первого курса превратится в ад, отдельными кругами которого будут пары по экономике. Они были не просто скучными — они были тоскливыми настолько, что выходя из аудитории, каждый чувствовал себя выжатым, как лимон, даже если это было только начало дня. Старенький Василий Иванович, который вёл эту дисциплину, говорил тихо и нудно, как заевшая пластинка. На доске писал медленно, нечётко и совершенно непонятно. От его голоса клонило в сон уже через десять минут, а материал не лез в голову от слова "совсем". Тушенцов буквально возненавидел этот предмет. И это при том, что в школе математика и прочие науки, кроме химии, давались ему без труда. Но после экзаменов и поступления все знания будто улетучились, оставив в голове звенящую пустоту. Добравшись наконец до нужного этажа, Руслан на скорости влетел в поворот, чудом не впечатавшись плечом в угол. Он чуть ли не ввалился в дверь аудитории, громко хлопнув ею, и повис на дверном косяке, пытаясь отдышаться. В помещении повисла тишина, а куча взглядов обратилась на несчастного опоздавшего. И тут Руслан понял, что что-то не так. Преподаватель на кафедре не кряхтел. Не шаркал ногами. Не ворчал себе под нос про то, что «молодёжь совсем не знает дисциплины». Из-за кафедры, поверх тонкой оправы очков, на него смотрела пара голубых глаз. Глаза были яркими, и в них читалось спокойное любопытство, а не привычное раздражение. Это был совсем не старый мужчина. Это был парень. Симпатичный парень. Очень. Рыжие волосы — яркие, как осенние листья — переливались в свете утреннего солнца, падающего из высоких окон. Кожа светлая, почти бледная, но при этом вся усыпанная веснушками — они рассыпались по носу и скулам, делая его лицо не просто красивым, а каким-то живым. Очки то и дело сползали на кончик носа, и он машинально поправлял их длинными пальцами. — Здравствуйте, — выдавил из себя Руслан голосом, который звучал неуверенно и даже немного смущённо. — Извините… Он быстро прошёл на свободное место на заднем ряду и плюхнулся на стул. Неловкая пауза затянулась на пару секунд, а потом рыжий парень в очках просто кивнул и продолжил свой монолог, будто ничего не случилось. Его голос — низкий, спокойный, с лёгкой хрипотцой — разнёсся по аудитории. — …и так, я напомню, эластичность спроса зависит от множества факторов… — Ты чё опоздал? — раздался знакомый женский шёпот сбоку. Руслан повернул голову. Рядом сидела Диана Шока — или, как она обычно представлялась, Райс. Симпатичная шатенка с приятной азиатской внешностью и вечно сонными глазами. Сейчас она смотрела на него с лёгкой насмешкой. — Я конспекты до ночи писал, — таким же шёпотом ответил Руслан, шаря рукой в рюкзаке. Его пальцы с маленькими чёрными татуировками нащупали общую тетрадь и пенал. — Будильник не поставил, блять. Нихуя не успел утром, — Он выдохнул, вытаскивая всё на парту. — Это чё за чудик? — кивнул он в сторону рыжеволосого. — Аспирантик, — зевнула Райс, прикрывая рот ладошкой. На её запястье брякнул тонкий браслет. — Вроде он Данила Владимирович, но сказал, что можно просто Даня. То ли Кашин, то ли Квашин, я не разобралась, тоже спать пиздец хочу. Она подтвердила свои слова ещё одним зевком, и Руслан невольно заразился — рот тоже потянуло на зевоту, но он сдержался. — В смысле «аспирантик»? — непонимающе переспросил парень, покосившись вперёд. Диана глянула на друга, как на откровенного дебила, а после объяснила. — В прямом. Аспирант. Будет вести у нас семинары по ЭМСМИ. Руслан зажмурился сначала, а после уткнул лицо в ладони, вздыхая тяжело. — И так лекций по этой ёбаной экономике дохуя, ещё и семинары... — шёпот прозвучал жалобно, почти как скулёж. — Количество лекций сократят, вроде, — хмыкнула в ответ Райс и уткнулась в свою тетрадь. Тушенцов, убрав руки от лица, уставился вперёд, желая получше разглядеть нового человека. На вид этому «преподу» было не больше двадцати пяти. Волосы уложены немного небрежно, как будто он провёл рукой по голове и решил, что так и надо. Очки то и дело скатывались к кончику носа, и он их постоянно поправлял — механическим, привычным жестом. А потом Руслан заметил на тыльной стороне одной из кистей татуировку. Челюсть черепа, чётко прорисованная чёрными линиями, а на костяшках пальцев — буквы «D-A-R-K». Брови поползли вверх. У препода тату? Серьёзно? Он сам был не прочь татуировок — на его теле их была целая куча. Но чтобы у преподавателя. Это было неожиданно. Интересно. Данила встал со своего стула, и Руслан увидел его в полный рост. И вот тут темноволосый залип. Потому что парень оказался реально высоким. Сто девяносто, а то и больше. Тушенцов прикинул чисто на глаз. Белая свободная рубашка и широкие классические брюки визуально удлиняли и без того длинный силуэт. Под тканью рубашки угадывалось подкачанное тело — чувствовалось, что парень не забывает про спортзал. И когда Данила повернулся к доске, чтобы что-то написать, Руслан увидел, как ткань натягивается на его широких плечах и спине, чуть просвечивая рельеф мышц. Руслан прикусил губу. Блять. Он невольно представил, как бы эта спина выглядела без рубашки, как двигались бы лопатки, как перекатывались бы мышцы под светлой кожей с веснушками. Он даже не заметил, как замер с ручкой в руке, глядя в одну точку. — У тебя сейчас слюни потекут, — раздался тихий усмехающийся голос Райс. Руслан резко моргнул и повернулся к ней. Диана смотрела на него с лёгким прищуром и едва заметной улыбкой, чуть качая головой. — Дура, блять, — цокнул он в ответ, чувствуя, как к щекам приливает тепло. Он поспешно отвернулся, сдерживая дурацкую улыбку, которая так и норовила расползтись по лицу. Руслан наконец открыл тетрадь и уставился на доску, пытаясь переписать пример. Но взор всё равно возвращался на молодого аспиранта, его рыжие волосы, широкие плечи и длинные пальцы с татуировками. Даня чувствовал на себе тяжёлый взгляд почти чёрных глаз. Это было странное ощущение — будто кто-то невидимый проводит пальцем по его позвоночнику — непривычное и оттого ещё более острое. Он стоял у доски, выводил маркером очередной график спроса и предложения, а сам краем сознания понимал: на него смотрят. Не так, как смотрят обычные студенты — рассеянно, сквозь. На него смотрели внимательно. С откровенным любопытством. Тот парень. Тот самый, что влетел в аудиторию, как ураган. Как бы Даня ни пытался сосредоточиться на лекции, глаза то и дело возвращались к его тёмной макушке на задних рядах. Взгляд предательски скользил в сторону, находил того самого студента и залипал. Иногда их взгляды пересекались. Карие, почти чёрные глаза встречались с его голубыми, и на долю секунды в аудитории будто замирало всё, а потом Руслан отводил взгляд. Стыдливо. Быстро. И утыкался в тетрадь, делая вид, что безумно занят конспектом. Лекция только началась, а Кашин уже изучил этого студента почти досконально. Ну, насколько это вообще возможно с заднего ряда и под капюшоном. Темноволосый первокурсник был худым. Длинные ноги, узкие плечи, огромное чёрное худи. Капюшон время от времени съезжал, открывая взгляду острые скулы и пухлые губы — такие, которые хочется разглядывать дольше, чем положено начинающему преподавателю. В крыле носа блестел пирсинг — маленькое серебряное колечко, которое чуть дёргалось, когда парень шумно вдыхал носом. А когда Тушенцов наклонил голову, из-под ворота худи выглянул край татуировки. Даня не смог разобрать, что именно там набито, но сам факт того, что у студента есть тату на шее, вызывал ещё больший интерес. Внешне Руслан не был каким-то необычным, шатенов с карими глазами вокруг полно, но что-то в его облике цепляло. Может быть, этот немного неопрятный, сонный вид. Может быть, то, как он покусывал губу, когда переписывал примеры и графики с доски. Соберись, твою мать. Даня видел, как Руслан иногда наклонялся к девушке, что сидела рядом. Видел, как он чуть поворачивал голову, подставляя ухо к её губам, чтобы услышать шёпот. Видел, как его брови взлетали вверх от услышанного — то ли удивлённо, то ли насмешливо. Видел, как Руслан так же шептал ей в ответ, наклоняясь близко-близко, почти касаясь губами уха. Видел и то, как Руслан стыдливо опускал взгляд, если их глаза случайно встречались. Как длинные тёмные ресницы взлетали вверх, сталкивались с голубым льдом его глаз и тут же падали вниз, пряча смущение. Как парень нервно поправлял рукав худи, пряча край татуировки на тыльной стороне ладони. Видел, как Руслан водил ручкой по бумаге чуть быстрее, чем надо, будто торопился закончить и сбежать. Как иногда записывал, видимо, что-то не то, чёркал и переписывал снова. Все полтора часа Кашин наблюдал за этим парнем, стараясь не слишком пялиться, разумеется, но краем зрения он следил за тёмной макушкой на заднем ряду. Каждый раз, когда они пересекались взглядами, Данино сердце делало кульбит, а голос чуть заметно запинался на полуслове. Когда прозвенел долгожданный звонок, оповещающий об окончании занятия, Кашин чуть не вздрогнул от неожиданности. Он настолько погрузился в свои мысли, что время пролетело незаметно. — …на следующей неделе будем практиковать эластичность по доходу, — успел договорить он, но его уже почти никто не слушал. Студенты, еле дождавшиеся последних слов, повставали со своих мест и дружной шумной толпой потянулись к выходу. Зашуршали молнии на рюкзаках, загудели голоса. Аудитория мгновенно наполнилась жизнью и движением. Даня стоял за кафедрой, перебирая бумаги, и краем глаза следил за выходом. И тут карие глаза встретились с голубыми. Последний раз за этот семинар. Руслан стоял в дверях, уже наполовину выйдя в коридор. Их взгляды пересеклись на секунду — может, на две. В карих глазах плескалось что-то нечитаемое: то ли смущение, то ли интерес. А потом Руслан отвёл взгляд и слегка дёрнулся, едва не столкнувшись с кем-то на пороге. Даня проследил за его взглядом и увидел её. Арина Шикина — девушка с четвёртого курса, активистка — ворвалась в аудиторию, как солнечный луч, такая яркая, звонкая и полная жизни. Рыжие волосы пышными локонами рассыпались по плечам, глаза сияли, на губах цвела широкая улыбка. — Даня! — звонко произнесла она, пробиваясь через толпу студентов, не глядя по сторонам. — Дань, ты не представляешь, что случилось! Она зашагала в аудиторию, чуть расталкивая локтями замешкавшихся первокурсников, и сразу направилась к нему, так уверенно, будто имела на это полное право. Даня поднял взгляд на дверь, но Руслана там уже не было. Что было дальше, Тушенцов не расслышал. Гул стал ещё громче — кто-то смеялся, кто-то уже строил планы на вечер. Поток людей подхватил его и вытолкнул в коридор. Он обернулся на секунду, пытаясь разглядеть сквозь толпу, что происходит в аудитории. Увидел рыжую голову девушки, что легко устроилась на краю кафедры. Увидел, как аспирант улыбнулся ей. И Руслану почему-то стало пусто. Он отвернулся и зашагал по коридору, на ходу натягивая капюшон. В ушах шумело, в груди неприятно ныло. Кто это вообще такая? Девушка? Подруга? Сестра? Но спрашивать было не у кого. Да и не его это дело, в конце концов, правда? Руслан сжал лямку рюкзака и ускорил шаг. После пары экономики ему снова стало тоскливо, но в этот раз совсем по-другому. Он стоял в так называемой курилке — маленький закуток за углом корпуса, где редко появлялись преподаватели. Место было неприметным: покосившаяся стена, облупившаяся краска на непонятно-от-чего трубах, пластиковая урна, чудом пережившая уже третье поколение студентов, и вечный запах табака, который впитался в кирпичи, казалось, навсегда. Руслан прислонился спиной к холодной стене, запрокинул голову и затянулся одноразкой. Сладкий пар со вкусом винограда и холодка наполнил лёгкие, на секунду притупив раздражение и тревогу, которые грызли его изнутри. Он выдохнул густое белое облако, что медленно поплыло вверх. Рядом, привалившись плечом к трубе, стояла Диана. Она докуривала сигарету, табачный дым которой смешивался с виноградным паром и создавал вокруг них двоих странный, чуть горьковатый коктейль. Хоть солнце и бросало свои тёплые лучи на людей, на улице всё равно уже было прохладно. Руслан поёжился в своём худи и снова затянулся. Он знал, что Диана на него смотрит, чувствовал этот взгляд, такой внимательный, чуть насмешливый, как у кошки, которая видит что-то забавное, но пока не решается броситься. — Ты пялился на этого несчастного парня весь семинар, — наконец усмехнулась девушка, стряхивая пепел. Руслан скосил на неё глаза. Райс улыбалась краем губ, и в её тёмных глазах плясали чёртики. Она не осуждала, а просто констатировала факт. Руслан мог бы соврать или отшутиться, но с Райс этот номер не работал. — Ну, он симпатичный, — ответил он, глядя ей прямо в глаза. Сказал это так спокойно и буднично, хотя внутри всё сжалось. С Дианой можно было быть откровенным, хоть и познакомились они всего несколько недель назад, на первой же паре, когда сели рядом, потому что больше некуда было. Девушка оказалась из тех редких людей, которые понимают и принимают без лишних вопросов. Она не лезла в душу, просто была рядом, и этого хватало. — Но у него, вроде, есть девушка, — добавил Руслан, чуть поморщившись. Он опустил взгляд на свои конверсы — чёрные, потёртые. Шнурки были завязаны кое-как, потому что утром было не до них. Есть девушка. Конечно, есть. Такие парни всегда заняты. В груди снова заныло как-то глупо, по-детски. — Та рыженькая? — с интересом уточнила подруга. Руслан молча кивнул, не поднимая глаз. — Не думаю, — сказала она, как отрезала. Руслан поднял голову. Райс смотрела на него с лёгкой улыбкой, и в её взгляде читалась такая уверенность, что ему стало почти стыдно за свои сомнения. — Скорее сестра или подруга, — продолжила Диана. — Он пялился на тебя в ответ, так что тут всё очевидно. — Мне не очевидно, — огрызнулся темноволосый. Он снова затянулся, глубоко, почти жадно, наполняя лёгкие сладким паром со вкусом винограда и холодка. Руслан задержал дыхание на пару секунд, потом медленно выдохнул, выпуская тонкую струйку дыма вверх. Он знал, что Райс права, потому что сам видел, как Даня то и дело бросал взгляды на задний ряд, как его голубые глаза задерживались на нём чуть дольше, чем нужно, как он поправлял очки, когда они встречались взглядами — нервно, будто его застукали за чем-то постыдным. Но Руслан боялся поверить, потому что если поверить, а потом ошибиться, будет больно, а он не любил боль. Не эту, не душевную. — Кури всякую хуйню поменьше, — в той же манере ответила Диана, туша окурок о стену и бросая его в рядом стоящую урну. — Может тогда и понимать всё лучше будешь. Она сказала это без злобы, а скорее с лёгкой насмешкой и какой-то тёплой, почти сестринской заботой. Руслан фыркнул, но улыбнуться не успел, его снова прошиб холодный ветер, который вдруг подул из-за угла, заставляя вновь поёжиться. Райс поправила воротник куртки и опять зевнула. — Пошли, — шмыгнув носом, буркнул Руслан. Он спрятал одноразку в карман худи и отлепился от стены, на которой успел оставить, кажется, всё тепло своего тела. Они двинулись обратно к корпусу. Руслан шёл чуть впереди, сунув руки в карманы и глядя под ноги. Конверсы тихо шуршали по асфальту. — Руслан, — окликнула она вдруг. Он обернулся, чуть замедляя шаг. — Просто не тупи, ладно? — сказала Шока, глядя на него с той самой прямотой, за которую он её и ценил. — Если тебе кто-то нравится, то действуй, а не страдай хернёй. Руслан хотел огрызнуться, сказать что-то в духе «да пошла ты» или «сама не тупи», но почему-то вместо этого просто кивнул. — Ладно, — тихо сказал он. — Давай быстрее, а то на следующую пару опоздаем. — Дверь хлопнула, я поворачиваюсь, а в проёме стоит это… — Данила запнулся на секунду, подбирая слово, — чудо. Арина приподняла бровь, но промолчала. — Весь взъерошенный, запыханный, смотрит на меня глазами огромными. Я смотрю на него в ответ. Арин, я не то что обомлел, я охуел просто, — Он говорил быстро, сбивчиво. — Он весь такой маленький, какой-то хрупкий… то ли нелепый, то ли милый, — Даня сделал паузу для вдоха, провёл рукой по волосам. — Короче, я весь семинар от него взгляд оторвать не мог, меня как прибило. У него ещё этот, прости меня, блядский пирсинг в носу, прям… — Парень прикусил пальцы, собранные в кулак, на что Арина рассмеялась звонко, открыто. — Чувствую себя как в разгар пубертата, честное слово, — выдохнул Даня, опуская руки. — Пообщайся с ним, в чём проблема? — с улыбкой предложила девушка. И тут рыжеволосый вдруг сдулся. Весь его запал, вся эта нервная энергия, которая заставляла жестикулировать, исчезла. Он опустил взгляд в пол, и лицо его стало вдруг явно грустнее, чем до этого. — Ему восемнадцать лет, если он в школу как все нормальные люди пошёл, — тихо сказал Даня. — У нас пять лет разницы. Плюс, я будущий преподаватель, это не педагогично. Голос прозвучал серьёзно и глухо. Так говорят, когда давно прокрутили в голове все аргументы «против» и убедили себя, что они железобетонные. — Мутить с Лерой, когда ей было шестнадцать, а тебе девятнадцать, никто не мешал, — сказала Арина тихо, с хитрой улыбкой, отвернув голову в сторону, будто это вовсе не она говорила. Даня дёрнулся. — Вот именно, что у нас было всего три года разницы! — попытался оправдаться он, но голос его предательски дрогнул. — Но начали вы общаться, когда ей было пятнадцать, а тебе восемнадцать! — Арина спрыгнула с кафедры, делая шаг в сторону парня. Её глаза блестели — не зло, а скорее азартно. — Это разные вещи! Три года и пять лет! — возразил Даня, вставая со своего стула напротив подруги. — Послушай, — Шикина вдруг заговорила спокойно, даже немного серьёзно. Вся её обычная насмешливость куда-то ушла, осталась только правда. — На твоём месте, если бы у меня случился такой мэтч, я бы за него ухватилась и никуда больше бы не пустила. Даня открыл рот, но она не дала ему вставить слово. — А если верить твоим словам, что он постоянно смотрел на тебя и стыдливо глазки опускал… — Арина сделала паузу, — мэтч у вас железный. В помещении повисла тишина. Даня грузно опустился снова на свой стул так, что старые ножки жалобно скрипнули. Он вздохнул тяжело, опуская взгляд на свои вэнсы, будто там мог быть написан ответ. С одной стороны, Арина была права. Это был прекрасный шанс завести новое знакомство. А то и больше. С другой стороны — «принципы». А что подумают другие? Блять, да меня попрут из ВУЗа, если узнают, что я сразу замутил со студентом. Пальцы сами сжались в кулаки. — Только сильно не раздумывай об этом, пожалуйста, — добавила Шикина, подбирая с пола свою сумку. Её голос снова стал звонким, но чуть усталым. — У тебя обычно не очень хорошо выходит, если ты начинаешь много думать в таких ситуациях. Даня кивнул пару раз. Молча. Он подхватил со стола какие-то бумаги, закинул рюкзак на плечо и направился к выходу. Арина уже ждала его в коридоре, придерживая дверь ногой. Они вышли вместе. Даня шёл молча, глядя себе под ноги, но в голове у него продолжался тот самый спор, который Арина велела прекратить. Он смотрел на меня. Я смотрел на него. «Мэтч железный». — Дань, — окликнула Арина, когда они уже спускались по лестнице. — М? — Ты сейчас опять начал думать, да? Он не ответил. Просто ускорил шаг, чувствуя, как в груди разгорается что-то тёплое и совершенно новое.