Ты станешь своим, Курильщик.

Курильщик был чужим среди всех: среди Фазанов, среди домовцев, даже для себя он, медленно но верно, становился чужим. Единственное, что его успокаивало — это рисование. Выкурив сигарету в учительском туалете, он непременно начинал рисовать. В близи это были простые рисунки, но стоит отойти подальше, как на бумаге оказывались черепа, кости и другое упоминание смерти во всей её красе. Его окрестили, но от этого не стало лучше. Он ни на шаг не приблизился к пониманию Дома и становлению своим. В один из таких отчаянных дней, ищя спокойное место, он наткнулся на лестницу. Бывать в этой части Дома получалось не часто. Он плохо знал это место, но что-то вело его сюда. Схватило за руку и показало эту лестницу на Чердак, будто говоря: "Тут ты будешь своим". Курильщик в это слабо верил. Кое-как забравшись, он прислонился к стене и стал рисовать, точнее пытался. Ничего не выходило, отчаяние заполнило его. Теперь даже то, что приносило когда-то успокоение, оказалось не в силах помочь. Дверь скрипнула, но слёзы мешали смотреть. Он испугался. Теперь его опять поколотят и выгонят. Но вместо этого, к нему осторожно подсели и начали гладить по голове в попытках успокоить. Тогда у него совсем прорвало трубу и слёзы водопадом полились, желая стереть всё сознание Курильщика и оставить от него только безжизненное тело. Когда, всё закончилось, он повалился лицом на что-то мягкое и одновременно острое и вырубился. Проснулся он уже в Фазаньей комнате глубокой ночью. *** Сегодня определённо что-то было не так, а Дом всё молчал. В Столовой, в комнате — везде он ощущал эту тревогу. Она передавалась ему от Дома. Решив, что с него хватит. Слепой не доиграв партию с Шакалом, ушёл на Чердак, "успокаивать нервы". Но тревога только усилилась. Открыв дверцу Чердака, на него нахлынуло что-то вязкое, липкое, как гудрон. Потом услышал плачь и словно подхватывая, половицы, да и вообще весь Дом, застонали от эфемерной боли. Потрогав, как ему показалось, очень вязкое и растёкшееся нечто, Слепой начал успокаивать существо сбежавшее из Леса. Но когда всё липкое ушло, под пальцами оказалось что-то тёплое и мокрое. Слепой гладил это что-то по волосам и придерживал, что бы существо не плюхнулись лицом в пол. Наконец выплакав всё, как оказалось это был здешний. Домовец упал на колени Слепого и уснул. Так они пролежали до вечера, а после он отнёс Курильщика к Фазанам и Дом наконец успокоился. *** Он нашёл кроссовки. Красные яркие, они кричали, нет даже орали! Курильщику это нравилось. Фазаны всегда ходили в белой рубашке и чёрных официальных штанах, а на ногах у них были одинаковые туфли. И он, наплевав на всё и решив что хуже уже быть не может, решил надеть их. Было и собрание, и поход к Директору. Курильщик должен был радоваться — ему наконец-то удалось сбежать из этой клетки, но не только в Фазанах он был чужим. Сердце билось как бешеное, когда он снова ехал к Чердаку. Все недоверчиво смотрели на фазана, но его пугало вовсе не это. Он хотел снова почувствовать мягкие поглаживания худых пальцев и размеренное дыхание, как будто он кому-то нужен. На Чердаке его встретил черноволосый домовец. Волосы его были длинные как плющ на стенах Дома, а одежда висела, как мешок. Он глупо уставился на незнакомца. — Фазан, ходит здесь в такое время? — сказала тень сидящего.— Не боишься? — Боюсь, но плевать уже на всё. Могу я...? — Оставайся. И что значит "плевать на всё?" Курильщик сел напротив и достал альбом. Разговаривать сейчас не хотелось, но длинноволосый, кажется, единственный кто сразу не выпрет его отсюда, так что в качестве оплаты, придётся ответить. — Меня переводят в другую комнату. — он горько усмехнулся. — Все разом написали на меня жалобу Акуле. Что ж, это было ожидаемо. — он пытался сосредоточиться на рисовании, но рука лишь застыла около бумаги. — Из-за чего тебя переводят? — Не видишь что-ли? На ноги посмотри. — длинноволосый приподнял голову и только после Курильщик заметил, что тот слеп. — Ты совсем не знаешь с кем разговариваешь. — невидящие глаза смотрели на него и видели всё. — Прости, не знал что ты слеп. — Курильщик был готов под землю провалиться. — Я Слепой, а ты Курильщик. — услышав кличку, он задрожал. Это был Хозяин Дома, а он, идиотина, не узнал. Дышать стало тяжелее, а руки ухватились за волосы, ожидая удара. — Тише. — тут же Слепой оказался рядом и накрыл его руки своими. — Я не стану тебя избивать, тем более ты новенький, много не знаешь. — Извините, пожалуйста... — Ещё раз ко мне на "вы" обратишься, точно ударю. Куда тебя переводят? — Незнаю. Акула как всегда наслаждается моими неведением. — Ясно, у тебя только один путь — в четвёртую. Третья, а тем более вторая не для тебя. — А кто вожак в четвёртой? — Я. Они разговаривали долго. Слепой рассказывал ему про Дом, а Курильщик жадно проглатывал всю информацию, иногда записывая в альбом. — А в четвёртой... я стану своим...? — осторожно сказал Курильщик. Он не терял надежды найти себе место. Перевод был отличным шансом начать всё заново. — Скорее всего. Ты новенький, но как только я увидел тебя тогда, мне показалось будто ты существо из Леса. Сейчас же ты пахнешь Домом, но не так сильно. Тебе всё ещё чего-то не хватает, чтобы понять Дом. — Курильщик промолчал. Они сидели рядом облокотившись на стену. Слепой рассказывал ему о других стаях, их вожаках и основных правилах Дома, рассказал про Лес и Изнанку Дома, но Курильщик не совсем понял. — Сходи в Кофейник, проветрись, на сегодня достаточно для тебя информации. — Хорошо, спасибо большое за то что рассказал так много и что не выпер сразу. — Курильщик засмущался и нервно хихикнул. — Знаешь, не все такие жестокие, как ты думаешь. — Слепой оставался неподвижен. — Пока, встретимся в четвёртой. — Угу, пока. На него всё так же странно смотрели в Кофейнике, но встретив Шакала и Лорда, они разговорились и Курильщик узнал ещё немного о Доме, а все остальные посетители потеряли к нему всякий интерес. Засыпая, он мечтал поскорее увидеть завт рашний день и начать всё сначала, а ещё встретиться со Слепым и снова слушать его истории о Доме.