And in my mind - you

«..And I’d sing a song, that’d be just ours But I sang 'em all to another heart..» ..Я сижу, уткнувшись лицом в ладони, и чувствую,как тишина комнаты давит на плечи — тяжёлая,вязкая, пропитанная безысходностью. Стул подо мной будто врос в пол, а стол перед глазами кажется границей между мной и всем остальным миром — границей, которую я не в силах переступить... Комната дышит прохладой ранней весны — той обманчивой, колючей свежестью, что не обещает тепла, а лишь напоминает о долгой зиме. Свет за окном  тусклый, серовато‑жёлтый, будто небо выцвело от усталости. Он ложится на стены блеклыми пятнами, подчёркивая трещины в краске, пылинки, танцующие в воздухе, — всё то, что обычно не замечаешь, но сейчас видишь с болезненной ясностью. За окном — нескончаемый гул машин. Он идёт волнами: то нарастает, то стихает, но никогда не исчезает совсем. Равнодушный, механический ритм, который будто отсчитывает мгновения моей пустоты..  А рядом, совсем близко, тихо шипит газ — чайник греется на плите. Этот звук режет слух своей обыденностью. Он говорит: «Жизнь идёт.Завтрак, чай, дела — всё как всегда». И от этого становится ещё больнее. Я хочу заплакать. Так сильно, что в груди все сжимается, будто кто‑то сжал сердце железной рукой . Слезы могли бы прожечь эту корку оцепенения, дать выход боли, которая клубится внутри , тяжёлая и густая, как свинец. Но они…  Не идут       Глаза сухие, горло сдавлено, и даже дыхание даётся с трудом — будто воздух стал гуще, сопротивляется, не хочет проникать в лёгкие. Ладони, в которые я уткнулся лицом, кажутся чужими — холодными, безжизненными. Я чувствую их текстуру, каждую линию на коже, но не ощущаю тепла. Всё вокруг будто отодвинулось на шаг: стол, стул, стены — они есть, но они не мои…. Я словно завис где‑то между реальностью и забвением, в этой прохладной комнате, где время остановилось, а весна так и не решилась стать тёплой. В груди — дыра. Не абстрактная метафора, а настоящая, ощутимая пустота, которая всасывает в себя все чувства, все мысли, оставляя только тяжесть и эту невыносимую, звенящую тишину… И я сижу. Не двигаясь. Слушая. Слушая как за окном идёт жизнь, а внутри меня — только тишина. Тяжёлая,острая, как разбитое стекло. И боль. Просто боль — без слов, без слёз, без надежды, что она когда‑нибудь пройдёт… …В мыслях всплывают его образы.. белые волосы, фарфоровая кожа, прекрасные глаза разного цвета.. ..Почему я не могу просто забыть его?.. Вот именно, нужно просто забыть. Забыть. Вырвать из своей памяти все моменты. Моменты объятий на лестницах холодных и серых подъездов, где только он освещал своим светом эту амбру безысходности. Моменты поцелуев в укромных местах, и в контраст этому поцелуи на шумных улицах под дождём. Моменты бессмысленных диалогов. Бессмысленных, но живых. Моменты когда мы держались за руки под партой аудитории, зная, что это и так никто не заметит, но продолжали прятаться, ведь в этом была особенность наших чувств. Моменты когда его смех звучал громче моих мыслей в голове. Моменты когда он - был моим светом, моим солнцем, моим успокоительным. …Хотя почему - был?… Нет. Нет и ещё раз - нет. У меня есть другая любовь. Он - мне не нужен. Он - в прошлом. Он - моя бывшая любовь.. ..Я всё ещё сижу, уткнувшись в ладони, погрязший в водовороте воспоминаний — его улыбка, его голос, случайные фразы, которые до сих пор звучат в голове, как заевшая пластинка… Мысли о нём липкие, вязкие — они не отпускают, оплетают сознание, будто плющ. Внезапно на мои плечи ложатся руки. Мягкие,тёплые, осторожные — так может касаться только он тот, кто сейчас       рядом.  Его объятия — попытка согреть, вытащить из этой ледяной пропасти, в которую я сам себя загнал. Я чувствую тепло его ладоней сквозь ткань кофты, лёгкое давление пальцев — он словно говорит без слов:  «Я здесь.Ты не один». Но вместо благодарности, вместо того тепла,которое должно было разлиться по телу, я ощущаю лишь острую, режущую боль. Как будто эти объятия— не спасение, а зеркало, в котором я вижу правду, которую так долго пытался спрятать… Я отчётливо понимаю: вся любовь, вся нежность, все те слова, что я мог бы сказать, все бессонные ночи, полные мыслей о ком‑то особенном — всё это уже отдано. Отдано ему. Только ему. И больше никому. «And I wanna cry I wanna learn to love But all my tears have been used up..»  Моё сердце, кажется, исчерпало ресурс— оно уже сделало свой выбор давным‑давно, и этот выбор не здесь, не в этих тёплых руках на моих плечах.. Его прикосновение должно бы утешить, но вместо этого оно обнажает правду с беспощадной ясностью...  Я чувствую вину — жгучую, колющую, — за то, что он дарит мне свою заботу, а я не могу ответить тем же. За то, что его доброта лишь подчеркивает мою внутреннюю пустоту, ту часть меня, что навсегда осталась с другим. Он слегка сжимает мои плечи, будто пытаясь передать мне часть своей силы. А я сижу, застывший, и не могу повернуться к нему. Не потому, что не хочу — потому что боюсь увидеть в его глазах ожидание, надежду, которую я не в силах оправдать…. ..В комнате по‑прежнему тихо, за окном всё так же гудят машины, чайник на плите, наверное, уже закипел— мир продолжает жить своей жизнью. Но здесь , в этой точке пространства и времени, я отчётливо осознаю: я стою на перекрёстке. С одной стороны — прошлое, к которому тянется душа, с другой — настоящее, которое протягивает руку…  И между ними — пропасть, которую я пока не знаю, как преодолеть. Его руки всё ещё на моих плечах — добрые,искренние, полные нежности. А я закрываю глаза и молча молюсь о том, чтобы когда‑нибудь научиться любить так же искренне — здесь и сейчас. Но пока… пока всё, что я могу чувствовать,— это вину и болезненное осознание того, что моё сердце уже давно принадлежит кому‑то другому… Слышиться его голос, добрый, любящий, и такой до жути мне чужой.. — Федь, ты чего такой в последнее время? Бессоница что ли?-уголки губ Дазая приподнялись чуть вверх. Лёгкая улыбка, как жест поддержки. Но мне не до этого. Это всё стало таким.. ….Поддельным, приторным, слишком любящим, ненастоящим, глупым.. Противным Я молчу. Отвечать нечего, ведь если скажу правду - разобью сердце. Хотя.. моё уже разбито. Он снова спрашивает — тихо, с тревогой, почти молитвенно: «Скажи мне, что с тобой?…»  Его пальцы осторожно скользят по-моему плечу, пытаются пробудить во мне отклик,искру жизни… Но я словно окаменел — внутри всё выжжено, выхолощено, осталось лишь эхо боли ,которое гулко отдаётся в пустоте. Я не отвечаю. Киваю механически, будто марионетка с оборванными ниточками.  Его голос — далёкий, приглушённый, как сквозь толщу воды. Вопросы тонут в шуме города за окном, в монотонном тиканье часов, в безмолвном крике моей души… ..И снова — он. Тот, другой. Не образ, не воспоминание — шрам на сердце, который никогда не заживёт.. Его улыбка, взгляд , прикосновение — не фрагменты прошлого, а часть меня, вырезанная и оставленная там, в той жизни. Я вдруг отчётливо понимаю: любовь не измеряется временем. Она не проходит, не тускнеет, не заменяется чем‑то новым.. Она просто есть — как закон природы, как гравитация, как дыхание. Его руки на моих плечах — тёплые, заботливые , настоящие. Но они не могут согреть то, что уже принадлежит другому. Не могут заполнить ту пропасть, которую оставил он...  Я чувствую вину— жгучую, разъедающую, — но ещё сильнее чувствую истину: моё сердце сделало выбор давным‑давно. И этот выбор — навсегда. « I wanna cry and I wanna love, But all my tears have been used up. On another love, another love.» ..Глаза сухие. Больше нет слёз — они кончились там,где кончилась надежда. Теперь внутри только тишина.  Тяжёлая, абсолютная. И в этой тишине я слышу голос разума, холодный и беспощадный: «ты можешь начать новую жизнь, можешь быть с кем‑то ещё, можешь даже убедить себя, что счастлив. Но в самые тёмные часы, в самые тихие минуты ты всё равно будешь возвращаться к нему.Потому что он — не ошибка прошлого. Он — часть тебя.» В памяти вспыхивает сцена: осенний парк, мы идём, держась за руки, листья кружатся вокруг, а он смеётся — так звонко, так искренне, что мир кажется живым. В тот миг я понял: вот оно.Вот счастье. Настоящее, безусловное. И теперь,сколько бы лет ни прошло, сколько бы рук ни касалось моих плеч, я знаю: ничто не заменит того ощущения. Ничто не сотрёт того момента из памяти. Дазай снова что‑то говорит — я ловлю интонацию, но слова не имеют смысла. Дождь за окном стучит по стеклу, как метроном времени, которое идёт вперёд, но не лечит. Чайник на плите остыл окончательно — как и мои попытки притворяться. Я медленно поворачиваюсь к нему. Вижу тревогу в его глазах, искреннюю заботу, готовность быть рядом. И от этого становится ещё более тошно.Потому что  я понимаю: он - заслуживает человека, чьё сердце свободно. Человека, который сможет любить его так, как он того заслуживает..  А я… я могу предложить только осколки. Осколки чувств,которые когда‑то были отданы другому.. «All my tears have been used up.. On another love, another love..» ..Он всё ещё ждёт ответа, его рука дрожит на моём плече — тёплая, искренняя. А я смотрю в окно, где дождь рисует на стекле бессмысленные узоры , и вдруг понимаю окончательно: я не просто люблю его.. Его.. живого беловолосого ангела...  ..Я не могу не любить.. Прошлая любовь — не воспоминание. Он— Он всё ещё ждёт ответа, его рука дрожит на моём плече — тёплая, живая, искренняя. А я смотрю в окно, где дождь рисует на стекле бессмысленные узоры, и вдруг понимаю и ещё одну вещь.. Прошлая любовь — не воспоминание. Она — воздух, которым я дышу.  Зависимость, от которой нет исцеления.  Жизнь, что течёт в моих венах наравне с кровью. Только там, в тех объятиях, я был по‑настоящему жив. Только тогда чувствовал всё без остатка: боль, радость, страх, надежду — всё, что делает человека человеком. Всё остальное — лишь эхо. Тени на стене. Попытки согреться у чужого огня, когда собственный очаг,пусть и погасший, всё ещё греет память… Я закрываю глаза. И в этот миг, впервые за долгое время, сопротивление ломается. Не с грохотом — с тихим вздохом освобождения.  Больше нет борьбы. Нет попыток забыть, заменить, обмануть себя. …По щеке скатывается слеза… Одна‑единственная, но такая тяжёлая, будто в ней — все невыплаканные слёзы этих месяцев. Она тёплая,солёная, настоящая. Боль в ней — не поражение, а признание.  Любовь — не прошлое, а вечность, что живёт во мне. Открываю глаза. Дождь стихает. В серой пелене пробивается бледный луч. А во мне — не пустота, а странная, горькая ясность. Боль осталась. Но теперь она — часть любви. Той самой, вечной.. «And I'd sing a song, that'd be just ours, But I sang 'em all to another heart, And I wanna cry I wanna learn to love, But all my tears have been used up..»