Всё наоборот

В одной довольно традиционной семье альф ожидался второй ребёнок. Оба родителя и старшая дочь с неимоверным счастьем ждали нового члена семьи, а именно сына. Но, к несчастью, беременность матери проходила сложно из-за нахлынувшего на неё стресса. И для семьи была удивительна новость, что на УЗИ малыш казался совсем здоровым, чему отец и мать были несказанно рады. — Но я боюсь вас разочаровать... — безэмоционально начала врач, рассматривая ребёнка через экран. — Несмотря на то, что мальчишка выглядит для нас здоровым, нельзя отменять и тот факт, что по мере его взросления будут появляться какие-либо проблемы из-за пережитого вами стресса. — Как это? — нервно воскликнул отец, косо смотря на взволнованную жену и невозмутимую узистку. — Как-как? Легко и просто. На развитие и здоровье ребёнка во время беременности может повлиять всё, что угодно. Даже несмотря на то, что вы альфы, это не играет никакой роли, — врач недовольно осмотрела пару и, прикусив изнутри губу, продолжила. — Моя задача также оповестить вас, что ребёнок может родиться с проблемной психикой либо страдать какими-то другими заболеваниями. Аборт, сразу напомню, на таком большом сроке делать уже нельзя, поэтому вы должны быть готовы к такому ребёнку. Пара лишь в недоумении и с нескрываемым презрением смотрела друг на друга. Врач лишь устало вздохнула. Сколько она уже встречала таких горе-родителей... Ей было уже жаль только будущего, хоть и чужого, ребёнка.

И, конечно, они не были готовы.

Почти вся родня твердила, что та врачиха-узистка непутёвая, что малыш родится на свет красивеньким и здоровым мальчишкой. А родителям ещё неродившегося малыша было всё равно. Как бы они ни хотели верить, что ребёнок родится здоровым, в глубине души они прекрасно понимали, что ничего хорошего с ним не случится. И это начинало вызывать глубоко внутри, особенно у матери, неописуемое отвращение к ещё не родившемуся сыну. Почему? А в чём смысл больного ребёнка? Так и вертелось у мужа с женой в голове, стоило им завести разговор о малыше. Единственные, кто не верили в это и не скрывали своих чувств, были Тара и её бабушка с дедушкой по маминой линии. Двенадцатилетняя девочка уже тогда понимала, что ни к чему хорошему эти упрёки в сторону врачей и закрывание глаз на их предупреждения, из-за собственных традиционных взглядов, не приведут. Поэтому девочка ещё до рождения малыша дала себе клятву любить и защищать своего младшего братца, каким бы он ни был. Спустя пару месяцев вся родня стояла возле роддома и, восторженно гогоча, поздравляла счастливых супругов, что вдвоём показывали прибывшим своё чадо. Гости то и дело что подходили да тискали ребёнка, а после слов матери, что малыш практически не плакал за неделю пребывания в палате, то от каждого смешком слышалось: — Во малой какой! Не бусь таким амбалом вырастет, мама не горюй! — и после заливались тем самым смехом, от которого у Тары закладывало уши. Она лишь стояла в стороне и с ещё большим презрением наблюдала за толпой, что так и продолжала ржать над чем-то. В сердце больно кольнуло. Она тоже была рада рождению брата, но то, как родители так беспечно показывали его остальным, не заботясь о том, что малыш может испугаться их ора, выводило из себя. Её лицо начинало краснеть от нахлынувшей злости, хотелось самой наорать на них, чтобы они вели себя тише, но её спугнула чья-то рука на плече. — Тарочка, что случилось, милая? Ты не рада своему брату? — бабушкин голос раздался шёпотом над её ухом. Девочка отскочила, но, облегчённо выдохнув, снова подошла к бабушке и, встав на носочки и прикрыв рот рукой, начала ей шептать на ухо. — Нет, ба, я рада. Просто... Меня так начало злить, что все так орут и родителям будто всё равно, что братец может заплакать. Вот я... И начала злиться. — Ох, милая, так бы и сказала сразу. А то я уж надумала... — бабушкин милый голос резко сменился на раздражённый, когда она посмотрела на родню и заприметила уже начинающего плакать младенца. — Зайчик мой, постой-ка тут. Пожилая женщина тут же подошла к толпе и, выкрикнув командое старческое: «А ну-ка цыц!», все тут же смолкли, в страхе поглядывая на старуху. Малыш сразу успокоился, миловидно зевнув и прикрыв рот маленькой ладошкой. Родственники же недовольно косились на старуху, что посмела прервать их такой занимательный разговор. Но свату будто было вообще фиолетово на эту «каргу старую», как он её любил называть, поэтому через буквально минуту решил снова завести разговор. — Так как вы его назвать-то всё же решили? А то молчали и никому ни слова не говорили! — задорно посмеялся, нахально игнорируя сватью. Бабушка раздражённо цыкнула. — Сэнди, — пролепетали оба родителя, смотря на заснувшего сына. Глаза отца мужа вмиг округлились, и тот сразу выпалил: — Вы чё ему бабье имя-то дали? Нельзя было нормальное придумать? Или вы оба решили не париться, как думали, что девка опять родится, так и дали сразу «ей» имечко, а над пацаном решили не париться? Ну вы, конечно... — недовольно почесал свой облысевший затылок. Остальные родственники подхватили его слова и начали недовольно шептаться. Супруги нервно поглядывали друг на друга, не зная, что и сказать. Правда, он всё же был в чём-то прав... Девочку они действительно хотели. — Ещё раз что-нибудь спизданёшь подобное про моего только родившегося внука, я эту клюшку по самую кишку тебе через задницу просуну! — прорычала бабушка, со всей силой треснув свата по голове своим костылём. Все снова замолчали и боязно переглядывались. — Он вообще-то тоже твой внук, а ты о нём так сразу! Не было у тебя совести никогда, хрыщ старый! — всё не унималась та, но всё-таки перестала бить его костылём. Костыль жалко, денег стоил. — А вы... — уже повернулась к супругам, что только от одного её взгляда всё сразу поняли. Быстро протянули ей малыша, что начал нервно извиваться и начинать снова плакать. Бабушка лишь ласково посмотрела на внука, поглаживая его за чуть пухлые щёки, и после, неожиданно для всех, гаркнула всем собираться домой, а не прохлаждаться на улице. Пока взрослые, о чём-то шепчась, угрюмо собирались по машинам, Тара прокралась к бабушке сзади и аккуратно выглянула из-за её плеча, наконец-то всматриваясь в такое странное и одновременно забавное лицо брата. — Держи, — бабушка, развернувшись к внучке, аккуратно передала малыша ей и, похлопав по плечу, пошла в сторону машин. Девочка неверяще смотрела на своего младшего брата. Она не до конца осознавала, что теперь ей будет о ком заботиться, о том, как она будет помогать во всех его начинаниях, как будет учить его выговаривать сложные для него слова... Эти мысли захватывали дух Тары. Ей было всё равно, будут ли малыша Сэнди любить больше, чем её, как это обычно бывает в семьях — главное для неё не мнение родителей, а быть всем для своего брата и всегда быть рядом. Она невольно хотела потрепать того за закутанную макушку, как её указательный палец резко перехватила маленькая ладошка, что, слабо сжав чужой палец, потянула вниз. Малыш, что продолжал недовольно извиваться, почувствовав чьё-то тепло, сразу успокоился, сладко чавкнув и мирно засопев. Сердце уже старшей сестры тягуче и приторно сладко обливалось кровью.

***

Но как бы то ни было, то, что почти вся родня отрицала, — было чистой правдой. И она наступила почти сразу же. Малыш редко плакал и был очень спокойным. Слишком. Это, конечно, огромный плюс для родителей, но конкретно у Тары вызывал неимоверную тревогу. И спустя год она оправдалась. Мальчик практически перестал есть и всё время спал. Родители, как бы не хотели, но вынужденно бегали по поликлиникам, чтобы узнать, что не так с их сыном, но одни то размахивали руками, а другие выписывали совсем непонятные и почти недействующие препараты. Ссор из-за этого становилось всё больше и больше. Спустя месяц малыш начал есть. Родители выдохнули. Но не Тара. Когда Сэнди исполнилось три года, родители решили отвезти на время его и Тару в гости к бабушке. И уж она им поиграла на нервах. Мальчик до сих пор не ходил. Он даже ползал кое-как, что уж там говорить о его речи... Которой и не было. — Вы совсем что ли? Вы почему с ребёнком не занимаетесь!? — злобно шипела бабушка на свою дочь и зятя, что сами с неменьшим раздражением смотрели то на неё, то на сына. — Мам! Мы сами устаём и не понимаем, что с ним не так! В поликлинике никто ничего не знает, а у нас уже нервов с ним не хватает! — в ответ рявкала дочь своей матери. — Ох, ты погляди, нервов им не хватает! Чем вы думали, когда он ещё не родился? Вам же говорили, что у него могут быть какие-то осложнения, несвязанные напрямую внешне! Вы сами ему своими ссорами и ещё какой-то дрянью что-то да подпортили, а виноват он? — бабушка срывала голос, яростно пытаясь вдолбить в голову этим двоим хоть что-то разумное. Тара, что сидела в комнате с братом, прикрыла ему уши, чтобы тот не слышал этого шума. Ей было страшно, но она, как старшая сестра, не хотела, чтобы и Сэнди боялся. — Брысь из моей квартиры! — пожилая женщина чуть ли не пинками выгоняла родителей внуков. — И детей я вам не отдам! Особенно Сэнди! Я, в отличие от вас, и на ноги его поставлю, и разговаривать научу! — после дверь захлопнулась, и в квартире воцарилась тишина. Тара, убрав руки и давая брату поиграть уже нормально в игрушки, аккуратно вышла из комнаты на цыпочках. Она аккуратно, словно призрак, проскользила по тихо скрипучим половицам и, спрятавшись за углом, взглянула на кухню. Бабушка нервно вздыхала и наливала кипяток в кружку, пакетик в её руках дрожал. В груди Тары заныло сердце, и, не сдерживаясь, она подбежала сзади к бабушке и, неожиданно для той, обняла её. — Ой, Тарочка, это ты, — голос дрогнул, но пожилая женщина аккуратно повернулась к внучке и в ответ прижала к себе. — Ты всё слышала, да? Извини ме- — Да, слышала, — перебила Тара бабушку и, подняв голову, посмотрела прямо ей в глаза. — Не извиняйся. Я сама видела, что мама с папой как-то начали сильно забивать на Сэнди уже давно. Так что я не против остаться с тобой, буду помогать с ним, — и девушка тут же уткнулась лицом бабушке в грудь, обнимая крепче. — Ох, Тара... — бабушка устало выдохнула и со всем теплом провела ладонью по макушке внучки, взъерошивая непослушные волосы.

***

И бабушка была права. Меньше чем за год Сэнди начал ходить. Сам научился. Почти. Правда, слегка пошатывался, но это ничто по сравнению с тем, что мальчик также начал наконец-то, хоть и картаво и шипиляво, разговаривать, причём очень много. Сэнди рос слишком общительным, но из-за этого сильно уставал. Бабушка не раз подмечала, как внук резко меняется в настроении и вместо радостных детских вопросов о сём и ни о чём тут же начинал зевать и засыпать прямо на месте. Это не могло её не беспокоить. Но она уже приняла решение и смогла найти для внука вполне себе хороший детский сад, совсем недалеко от её дома. Как только Сэнди пошёл в сад, бабушка и Тара с облегчением выдохнули, ведь им обеим было сложно: бабушка в силу возраста еле поспевала за почти четырёхгодовалым ребёнком, а Тара ещё училась в школе, и из-за различных подготовок к работам у неё самой не хватало времени совмещать в жизни и брата. Теперь же времени и сил у каждой стало намного больше, а Сэнди, что их сильно радовало, начал, почти что сразу, хорошо общаться с ребятами из своей группы. Несмотря на его странное поведение — сначала не затыкающегося рта на продолжительное время, а после резкой усталости, из-за которой мальчик чуть ли не с ног валится — другим детям было любопытно и забавно наблюдать за ним, ведь детям всегда всё интересно и весело. Но вот воспитательницу состояние мальчика пугало. Она хоть за всё время работы повидала много «не таких детей», но такое встретила впервые. Поэтому из-за волнения и своей добросердечности, собравшись со всеми силами, в один из вечеров, когда родители приезжают забрать детей, она обратилась к бабушке Сэнди и, дав мальчишке конфеты с тёплым чаем, увела за собой женщину в опустевший коридор. — Мелкий уже что-то натворить успел? — с лёгким смехом спрашивает женщина, приковывая рот морщинистой рукой. — Нет, что Вы, — воспитательница тут же сажает головой и уже чуть шёпотом продолжает. — Сэнди у Вас мальчишка хороший, я беспокоюсь совсем о другом... — улыбка на бабушкином лице тут же стёрлась, а взгляд помрачнел, она уже догадалась, о чём будет речь. — Знаете, за столько лет работы я уже столько детишек разных повидала, но подобных Сэнди ещё встречала... Думаю, Вы уже догадались, к чему я это. Я всё же воспитатель и не могу вмешиваться в семьи, но... Хотела бы Вам посоветовать как можно раньше обратиться к специалистам и хоть как-то предотвратить развитие его возможного заболевания. Лицо пожилой женщины помрачнело ещё сильнее. Она прекрасно это понимала, но в глубине души надеялась на то, что это рано или поздно в него пройдёт, но раз уж это заметил другой человек — дело явно серьёзное. В сердце неприятно защемило, она не знала, что сказать. — Я Вас прекрасно понимаю... — воспитательница аккуратно положила ладонь на плечо пожилой женщины, медленно и успокаивающе поглаживая. — Я сама очень люблю детей и желаю им всего самого наилучшего, поэтому и предупреждаю Вас заранее, — на минуту повисло молчание. — Если вдруг понадобится помощь, могу Вам посоветовать хорошего врача, у меня есть знакомая в поликлинике, а у неё и связи тоже есть. Бабушка подняла голову, и её глаза словно посветлели, её уголки губ медленно вздрогнули. На глазах поступали благодарственные слёзы, но женщина умело их сдержала. На прощание она поблагодарила воспитательницу и, взяв внука за руку, наконец-то направилась домой.

***

По возвращении домой бабушка всё рассказала уже давно вернувшейся домой с дополнительных занятий Таре. Девушка, хоть и была до жути измотанной всеми этими учебниками и прочей школьной подготовкой к экзаменам, всё равно внимательно слушала беспокойную бабушку, что во время своего рассказа взволнованно поглядывала на сонного, но довольно играющего в плюшевых динозавров Сэнди. — Она права. — устало зевнула Тара, попивая чуть остывший чай. — Сама понимаю, внуча... Но, понимаешь, мне, как бабушке, тяжело с этим смириться, нервы уже не те... Но с другой стороны, я сама взялась за вас, мне за вас и отвечать... — женщина устало выдохнула, виновато смотря на внучку. — Ба, ну ты чего... Не переживай сильно так, а то ещё давление повысится, с сердцем опять будут проблемы... — Вот поэтому я и волнуюсь. Родители ваши совсем обалдели, ни слуху ни духу уже столько времени! А я уже старовата, чтобы всё время по поликлиникам бегать, да ещё и с ребёнком. А у тебя школа, экзамены, стыдно тебя, ещё такого же ребёнка, заставлять куда-то мататься с малышом... — Ба, всё хорошо, — девушка успокаивающе накрыла бабушкину ладонь своей. — Ты слишком надрываешься с нами и многое для нас, в том числе и для меня, сделала. Я могу после школы приходить и забирать его с садика, и как раз отводить ко врачам. — Тарочка, а как же уроки? — беспокойно охнула женщина, недоумённо смотря на внучку. — Да эти внеурочки уже задрали, ба. Мы там по большей части сидим и нифига не делаем, да и цирк там из одноклассников точно такой же, как и на обычных уроках, ну и бесплатные они, так что... Вполне себе могу от них воздержаться, ради брата, — до этого измотанная девушка тут же оживилась и гордо подняла подбородок, придавая себе ещё больше уверенности. — Ох, Тара... — бабушка облегчённо выдохнула и с нескрываемой любовью к внукам оглядела обоих с таким теплом, каким только возможно человеку. — Ну так, договорились? У тебя как раз будет больше времени, и своим здоровьем подправишь, с подружками поболтать, как-никак. Женщина горько усмехнулась, но всё же шутливо протянула руку, заключая их эдакий «договор». — Договорились, — и обе тихо посмеялись, но в глазах у женщины промелькнула гнусная тень, а в голове появилась так и не сказанная фраза:

«Только вот «подправлять» уже поздно»