Танец в тишине пустыни

Жара пустыни Хадрамавет спадала только к ночи. Днем песок раскалялся так, что даже ящерицы прятались в тень скал. Но Сайно, казалось, не замечал палящего солнца. Он сидел на вершине полуразрушенной колонны древнего храма, скрестив ноги, и методично точил наконечник своего копья. Глаза его были прикрыты, но слух оставался острым, как лезвие клинка. Внизу, в небольшой ложбине, которую путешественники называли «Лагерь иссохших слез», раздавались звуки, совершенно чуждые этому месту. Звон монет и тихий перебор струн саза. — Сайно! Ну спустись уже! — голос Нилу звучал звонко, словно колокольчик посреди безмолвного мавзолея. — Я тут нашла интересную штуку, а ты сидишь там, как статуя! Сайно медленно открыл один глаз. Внизу Нилу, одетая не в привычный легкий костюм для танцев, а в более закрытую одежду цвета охры, отчаянно пыталась откопать что-то из песка у основания статуи шакала. — Это может быть ловушка, — коротко бросил Сайно, но все же легко, по-кошачьи, спрыгнул с пятиметровой высоты, подняв небольшое облачко пыли. — Это монетка, — возразила Нилу, протягивая ему на ладони потемневший от времени медный кружок. — Тут какой-то странный узор. Похож на... цветок Падисары? Или на чью-то неудачную попытку нарисовать гриб? Сайно взял монету. Его пальцы, привыкшие к тяжести алебарды, едва ощутили вес древнего металла. Он поднес ее ближе к глазам, и его лицо осталось непроницаемым. — Это не монета, — заключил он спустя пару секунд. — Это жетон из храма. Видишь бороздку? Сюда продевалась веревка. Жрецы вешали их на алтарь как подношение, прося о... вкусной каше. Нилу нахмурилась, ожидая подвоха. — О вкусной каше? — переспросила она. — Да, — кивнул Сайно абсолютно серьезно. — Потому что жизнь без вкусной каши — это каш-мар. Повисла пауза. Ветер пронес горсть песка мимо их лиц. Где-то далеко крикнул стервятник. Нилу моргнула. Потом еще раз. А затем ее плечи затряслись от смеха, который она тщетно пыталась сдержать ладонью. — Сайно... — простонала она сквозь смех. — Ты невозможен! Мы в самом сердце древних руин, в двух шагах от проклятых гробниц, а ты шутишь про кашу! Губы генерала махаматры едва заметно дрогнули в подобии улыбки. Это была микроскопическая победа. Он считал, что смех Нилу отпугивает злых духов пустыни куда лучше любых заклинаний амурты. — Я просто констатирую лингвистический факт, — пожал плечами Сайно. — Пойдем. Караван будет здесь через час. Нужно встретить их у восточного прохода. Они двинулись по древней тропе. Нилу спрятала «жетон вкусной каши» в карман и теперь шла чуть впереди, напевая мелодию, которую недавно услышала в Большом Базаре. Её шаги были легкими, почти танцевальными, несмотря на вязкий песок под ногами. Сайно шел следом, глядя не на горизонт (он и так знал, что там безопасно), а на её рыжие волосы, выбившиеся из-под платка. Их «совместная миссия» была, по сути, фикцией. Нилу нужно было добраться до караван-сарая для встречи с торговцем тканями, она заказала особый шелк для новых костюмов театра Зубаира, а Сайно просто «патрулировал» эту местность. Так он сказал в Академии. На самом деле, с того случая, когда Нилу едва не засосало в песчаную ловушку пустынников, он предпочитал сопровождать её лично, называя это «оценкой туристического потенциала руин». Делегировать эту задачу кому-то из махаматры он не хотел. — Стой, — внезапно тихо сказал Сайно. Нилу замерла на полушаге. Сайно медленно вытянул руку в сторону, указывая на небольшой бархан справа. — Смотри, — прошептал он. Из-за бархана, смешно перебирая короткими лапками, выбежал маленький пустынный лис. Он был совершенно не напуган присутствием людей. Зверек сел на песок, почесал за ухом и уставился на Нилу блестящими черными глазами. — Ой... какой хорошенький, — выдохнула Нилу. — Он хочет, чтобы мы ушли, — пояснил Сайно. — У его норы поблизости детеныши. Он не боится, потому что знает: те, кто приходит с миром, не охотятся с таким шумом. — Это я, по-твоему, шумная? — притворно возмутилась Нилу, но говорила уже шепотом. — Да, — без тени сомнения ответил Сайно. — Но пустыне это нравится. Они обошли бархан стороной. Уже у самого выхода из каньона, где виднелись шатры караванщиков, Нилу вдруг остановилась и повернулась к Сайно. — Спасибо, что довел. — Мне все равно было по пути, — сухо ответил он, поправляя перевязь. — Сайно, — Нилу улыбнулась той самой улыбкой, от которой, как поговаривали зрители в театре, «расцветают даже кактусы». — Если я когда-нибудь захочу станцевать танец, посвященный пустыне... могу я прийти к тебе, чтобы ты рассказал, как она выглядит ночью? Настоящая, а не из книжек Академии. Сайно посмотрел на небо. Солнце уже клонилось к закату, окрашивая барханы в кроваво-алый и золотой. Он молчал так долго, что Нилу уже решила, что он сделает вид, будто не расслышал вопроса. Но потом он перевел взгляд на неё. — Ночью здесь холодно, — сказал он. — Возьми с собой что-нибудь... теплое. Нилу рассмеялась и, помахав ему рукой, побежала к шатрам, где уже слышались приветственные крики знакомых купцов. Сайно остался стоять на краю каньона. Он не знал, поймет ли она его шутку про то, что компания Нилу согревает лучше любой каши. Возможно, эту шутку стоило приберечь до того момента, когда она действительно придет смотреть на звезды. Он был уверен, что она придет. Ведь пустыня, какой бы суровой она ни была, всегда ждет тех, кто приносит в неё цветы. А Нилу была ходячим цветущим садом.