Закономерности

Пожалуй, это нечто закономерное. Так много напряжения, переживаний, усталости и боли. И на фоне всей этой черноты — широкая белоснежная улыбка малознакомого молодого парня. Ли До просто падает и падает в пропасть, как глупая Алиса, находя для себя якорь в чеширском оскале Мун Бэка. В этих притяжении и желании неправильного не больше, чем происходит во всём остальном мире ежесекундно. Даже герою в его бесконечной борьбе за справедливость нужны хотя бы редкие и короткие, но передышки, смешанные с человеческим теплом и одним немного пьяным дыханием на двоих. Ли До ценит помощь. Ценит откровенность и доверчивость, с которыми Мун Бэк показывает шрамы и на своём теле, и в собственной душе, пока наполняет тишину больничного зала ожидания своей историей. Что может сблизить совершенно разных людей сильнее, чем общая боль? Просто им обоим, вероятно, это нужно. Столкнуться, наконец, губами на пороге квартиры, даже толком не разувшись. Целоваться напористо, сжимать руками до будущих синяков и слышать треск стягиваемой ткани. На Мун Бэке слишком много слоёв одежды, и Ли До хочется поскорее добраться до изувеченной шрамами кожи, покрытой татуировками. Мун Бэк горячий. Не только фигурально. Замёрзшие ладони идеально отогреваются, скользя по спине, и хочется оказаться ещё ближе, ещё теснее. Да, вот так, раздевшись и нависая сверху уже на кровати. Влажные поцелуи, превращающиеся в укусы и засосы, вполне себе заменяют разговор. Зачем нужны какие-то бесполезные слова, когда можно просто вжаться собственным стояком в такой же крепкий член, толкнуться языком поглубже в рот и уже, наконец, отпустить всё накопленное? Ли До не думает о неизвестной даже ему разнице в их возрасте, о том, насколько неправильно тащить в свою постель малознакомого человека. О том, что Мун Бэк вообще безумно подозрительный. Сейчас это просто не нужно. Можно позволить себе полностью отключить голову, топить себя в такой уже почти позабытой близости с кем-то. Никакой работы, никакого оружия, убийств, крови, таинственных поставщиков. Только жар и пойманный губами неожиданно низкий стон. Мун Бэк сам раздвигает под ним ноги, смачивает слюной пальцы и тянется, чтобы спешно и неаккуратно подготовить зад. Ли До то и дело кидает взгляд вниз. У них ни смазки, ни презервативов, ни какого-либо плана на этот вечер. Пожалуй, неправильно здесь и сейчас вообще всё. И рядом с Мун Бэком это становится непозволительно привычным. Он сам направляет в себя член Ли До, давит ему пятками на поясницу и пытается расслабиться. Получается плохо — Мун Бэк жмурится и громко шипит, но полностью с губ улыбка никуда не уходит. А ведь ему явно больно? — Неужели тебе такое нравится? — сдаётся на вопрос Ли До, замирая, потому что его члену в настолько сильной тесноте тоже некомфортно. Им обоим нужно привыкнуть. И к этому, и вообще к самому факту немного пьяного секса с молодым парнем. — О, и не только такое, — Мун Бэк как-то насмешливо закатывает глаза. Сам тянет руку Ли До на свою шею и сжимает. Скалится. Ли До хотел бы быть нежнее. Делать всё правильно, быть внимательным и ласковым. Заняться хотя бы подобием любви, а не просто потрахаться. Но он не лучше быка на корриде, раззадоренного матадором. В глазах Мун Бэка дерзость и вызов, та же красная тряпка. Ли До одним движением толкается до упора, перекрыв Мун Бэку кислород. Его стон выходит задушенным и сиплым, но таким красивым, что пробирает до чёртовых мурашек. — Давай, — тянет Мун Бэк, дразня сильнее. Движения Ли До сильные и грубые. Он никогда не повёл бы себя так с женщиной, но сейчас срываются последние стопоры и рамки. Ему можно себя отпустить, и Мун Бэку это только понравится. Своё удовольствие от процесса он демонстрирует так же ярко, как и прочие эмоции. Выгибается, стонет, кусает губы. Тянется рукой к стояку, но получает по ней удар. Ли До сжимает запястье так, чтобы завтра там был цветущий синим, красным и фиолетовым браслет. На шее, вероятно, останется такой же. — Сколько же… в тебе… злости, — Мун Бэк смотрит прямо в глаза. Его речь прерывается на каждом толчке, но слова слышны и понятны слишком хорошо. — Не сдерживайся. Может ли Ли До подарить этому израненному человеку ещё больше боли? Или новая может перекрыть старую? Он склоняется ниже, отпускает шею, позволяя дышать и оттягивает большим пальцем нижнюю губу. Его часто называют спокойным и холодным, но именно Мун Бэк сейчас может поголовно пересчитывать всех пляшущих внутри чертей. — Ты можешь, — кончик языка игриво мажет по подушечке пальца, — представить меня виновным в… «Во всём,» — мысленно заканчивает фразу Ли До, почти достав член и с усилием толкнувшись снова до звонкого удара тел и вскрика Мун Бэка. Ли До не хочет подозревать его ещё сильнее. Не хочет, но сознание уже услужливо оборачивает их секс в извращённый сценарий наказания преступника. Это просто мысленная игра, ею и останется. Человек с таким ярким взглядом и красивой чистой улыбкой просто не может быть злом. В данной ситуации злодей скорее сам Ли До. Трахает Мун Бэка по слюне и почти без растяжки, оставляет на теле ещё больше следов собственными руками и зубами. И, что самое важное, наслаждается этим. Удовольствие расползается по коже мурашками и каплями пота, щекотно пробирается под неё, глубже и глубже, распаляя внутри целый костёр. Их поцелуи похожи на борьбу, а секс — на насилие. Когда Ли До резко накрывает оргазм, он даже не успевает вытащить и кончает внутрь. Член Мун Бэка же, кажется, даже немного опадает. Приходится сквозь дрожь в теле и вату в голове брать себя в руки и сползать ниже. Поцелуями и тяжёлым дыханием с подбородка на шею, грудь и живот. Не думая, облизать яички и провести языком от основания до головки. Ли До впервые делает минет. Скорее, пытается. Он неуклюж, но старателен. Берёт в рот, мокро сосёт головку и пытается насаживаться глубже. Мун Бэк стонет сверху с удовлетворением и зарывается своими длинными пальцами в чёрные волосы. Сжимает, перенимая часть управления процессом, направляет, сам толкается глубже. Глотка Ли До сжимается, и его всего перетряхивает в борьбе с рефлексом. Несколько ответных грубых движений, и Мун Бэк напрягается всем телом с красивым стоном. В горло и на язык попадает сперма. Ли До быстро убирает голову, чтобы зажмуриться и проглотить, хотя это и оказывается даже не так мерзко, как можно было ожидать. И вот теперь можно подняться, рухнуть рядом и просто пытаться прийти в себя. По мере того, как дыхание восстанавливается, в спальне становится всё тише. Внутри как-то липко и мерзко от произошедшего. Чертята сыты, а вот правильному Ли До теперь дальше жить с воспоминаниями о том, как до звёзд перед глазами приятно было буквально насиловать другого человека. И не просто кого-то. Мун Бэка. Со всеми его шрамами, тату. Улыбками и привычкой немного подпрыгивать на месте от эмоций. Историей об ужасном детстве, рассказанной в тишине больницы. Ли До почти считает себя моральным уродом, но Мун Бэк тянется ближе. Ластится, лениво целует и после, поднимаясь, игриво подмигивает. На его шее — след руки. Та же синюшность и на запястье. А тело тут и там пестрит яркими пятнами засосов и укусов. В таком виде с растрёпанными волосами и блестящими глазами он сам словно один из тех сытых чертят внутри Ли До. Не такие уж они и разные, хоть и совсем не похожи. Приняв душ у Ли До, Мун Бэк уходит. Без лишних объятий и поцелуев. Заступает за порог квартиры, машет рукой и быстро сбегает по лестнице вниз. В окно Ли До замечает вспыхивающий кончик сигареты в зубах удаляющейся вдоль дороги фигуры и думает о том, что ведь даже ни разу не ощущал от него запаха дыма.