Истинный для «беты»

Час ночи. Офис «DDEONU» горел один во всём здании — пятно света на тёмном фасаде, как маяк в ночном городе. За огромными панорамными окнами Сеул затих, свернулся в огнях небоскрёбов и редких машин, которые всё ещё прорезали пустые улицы. Здесь, на пятом этаже, время остановилось. Существовал только свет ноутбука, горы бумаг и запах остывшего кофе, смешанный с усталостью. Сону сидел за своим столом, почти не двигаясь уже несколько часов. Эскизы, схемы, пометки на полях — всё это покрывало поверхность стола, как снег. Чашки с недопитым кофе стояли по углам, и он давно перестал считать, сколько раз наливал новый. На экране ноутбука — презентация для «Джисон Моторс». Три варианта концепции. Каждый проработан до мельчайших деталей: цветовые решения, тайминг, расположение сцены, выбор подрядчиков, смета, запасные планы на случай дождя и технических сбоев. Он перечитал требования в сотый раз. «Современно. Дорого. Запоминающеся». Никаких ограничений по бюджету. — Сделаем, — пробормотал он, и голос прозвучал хрипло. Сону потёр глаза, откинулся на спинку кресла, чувствуя, как ноет спина. Глаза щипало, но он снова наклонился к экрану, внося правки в третий вариант. Он знал, что должен поехать домой, что завтра (уже сегодня) будет новый день, новые встречи, новая усталость. Но он не мог остановиться. Потому что этот проект — его шанс. Его доказательство, что он может. Что он не просто «сын Кима», не просто красивый «бета» из обеспеченной семьи. Что он — Ким Сону. Настоящий. Профессионал до кончиков волосков. Телефон завибрировал на столе — коротко, настойчиво. Сону взял его, и усталость на мгновение отступила. Сообщение от Сонхуна: «Не засиживайся. Скучаю». Он улыбнулся, самой тёплой, мягкой улыбкой, которую редко показывал кому-то ещё. Представил, как Сонхун ждёт его в своей маленькой уютной квартире. Как пахнет шоколадным тортом. Как на диване сложен плед, под которым так хорошо засыпать, уткнувшись носом в чужое плечо. «Скоро поеду домой», — написал он в ответ и вернулся к презентации. Но улыбка ещё долго не сходила с его лица.

🍓🍓🍓

Хисын разбирал отчёты, когда помощник принёс новую папку. Толстую, с логотипом «DDEONU» на обложке — аккуратным, стильным, таким же, как и всё, что делал его владелец. — От ивент-агентства пришло, господин Ли. Концепция мероприятия. — Положи, — Хисын кивнул, не поднимая головы. Он продолжал водить ручкой по бумагам, подписывая какие-то документы, даже не взглянув на папку. Она пролежала на краю стола больше часа, присыпанная другими отчётами, прежде чем Хисын закончил с текущими делами и потянулся к ней. Первые два варианта он пролистал бегло. Первый — классика, надёжно, но скучно. Второй — футуристичный, много экранов и технологий, но холодно. Третий... третий он прочитал от корки до корки дважды. Световое шоу, интерактивные зоны, история компании, поданная не в сухих цифрах, а в эмоциях. Каждая деталь продумана. Каждая минута просчитана. Запоминающееся, дорогое, профессиональное. «Неплохо», — подумал Хисын. На самом деле — очень хорошо. Даже больше, чем хорошо. Это был уровень, который он не ожидал от двадцатилетнего парня, только что открывшего своё агентство. Он взял телефон, набрал номер помощника. — Соедините меня с Ким Сону. — Сейчас, господин Ли. Пауза. Гудки. А потом — тот голос. Низкий, немного хриплый, как у человека, который не спал всю ночь. — Слушаю. Хисын на мгновение замер. Почему-то этот голос действовал на него иначе, чем голоса других. Почему-то он уже знал, что это Сону, хотя они общались всего пару раз. — Третий вариант, — сказал Хисын без предисловий. — Берём. На том конце повисла тишина. Хисын даже представил, как Сону застыл с трубкой у уха, как прищурил свои чёрные глаза, как продумывает ответ. — Хорошо, — ответил Сону. — Я подготовлю детальный план и смету. Пришлю к концу недели. — Жду. Хисын положил трубку. В кабинете было тихо, только вентиляция слегка гудела на потолке. Он посмотрел на телефон. Потом на папку с концепцией. Потом снова на телефон. «Сону», — пронеслось в голове. И тут же — чёрные волосы, падающие на глаза. Лисий разрез глаз, смотревшие с вызовом. Длинные пальцы, сжимавшие планшет. Пухлые губы, которые кусал, когда сосредоточенно записывал. Хисын сжал челюсть. «Что за чушь? — подумал он. — Только работа. Он просто делает нам презентацию». Но сердце билось быстрее, когда он вспоминал тот голос — колючий, резкий, будто Сону обливал его не кофе, а словами. «Нет. Прекрати. У меня есть Джеюн. Горячий, красивый, понимающий». Он оттолкнул мысли о Сону — туда, где они не должны были появляться. И вернулся к отчётам. Буквы на бумаге плыли, но он заставлял себя читать. «Я не думаю о нём», — сказал он себе. И почти поверил. Следующий день Сону провёл с головой в цифрах. Он сидел в своём офисе, сжавшись в кресле, перед экраном ноутбука, где смета разрасталась как снежный ком. Подрядчики, световое оборудование, аренда площадки, кейтеринг, страхование, техперсонал — каждая строчка требовала внимания, каждая цифра — проверки. Кофе остывал в чашке, которую он даже не подносил к губам уже час. Всё его существо было сосредоточено на этом документе. Сумма росла, но Сону помнил голос Хисына: «Бюджет неограничен». И всё равно не привык к такому. Обычно клиенты просили сэкономить, даже когда им объясняли, что экономия убьёт эффект. А здесь — просто дали карт-бланш. Свободу. Доверие. Это было странно. И приятно. Слишком приятно. Сону набрал номер Хисына, откинувшись на спинку кресла. Вопрос был важный, и он хотел решить его сейчас, не откладывая. — Господин Ли, уточнить по световому оформлению. — Слушаю, — голос Хисына прозвучал деловым, сухим, без лишних интонаций. Сону на мгновение задумался, но не подал виду. Он привык работать с клиентами, которые требовали, перебивали, сомневались. Хисын был другим. Он не перебивал. Просто слушал. — У нас два варианта светового оборудования. Один дороже, но эффектнее. Второй — бюджетный. Какой предпочитаете? — Вы сами какой рекомендуете? — вопрос застал Сону врасплох. Обычно клиенты просто выбирали дешевле и не задумывались о результате. Но Хисын спросил. Спросил его мнение. — Дорогой, — честно ответил Сону. — Для такой презентации нужен вау-эффект. Свет — это не просто освещение. Это настроение. Это атмосфера. Это то, что останется в памяти. — Тогда дорогой, — Хисын ответил сразу, как будто уже знал, что Сону скажет именно это. Помолчал и добавил: — Ещё вопросы? — Нет, — Сону уже хотел попрощаться, но вдруг голос Хисына снова раздался в трубке: — Сону-щи, вы всегда работаете по ночам? Сону замер. Пальцы, всё ещё сжимавшие ручку, остановились. Вопрос был не из тех, что задают клиенты. Слишком личный. Слишком внимательный. — Откуда вы знаете? — спросил он, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Письмо с концепцией пришло в три часа ночи. Я посмотрел время. Сону сжал челюсть. — Я работаю тогда, когда работается, — ответил он. — До свидания. И положил трубку первым. Он смотрел на экран ноутбука, но не видел цифр. Внутри разливалось странное чувство. Кто смотрит время отправки письма? Кто вообще обращает внимание на такие мелочи? Зачем ему это? — Идиот, — сказал он вслух, обращаясь к пустому офису. Но почему-то это слово прозвучало не зло. Скорее — с оттенком растерянности. Сону откинулся на спинку кресла, прикрыл глаза. В темноте под веками снова возник тот образ — Ли Хисын, сидящий за своим огромным столом из красного дерева, с тёмными кофейными волосами, уложенными назад, и с тем самым взглядом. Чужим. Давящим. Внимательным. Будто его заметили. Будто его существование — не просто строчка в контракте, а что-то большее. Сону не знал, что с этим делать. Он взял остывший кофе, сделал глоток и поморщился. Горько. Совсем горько. — Хватит, — сказал он себе. — Работай. И он вернулся к смете. Но мысли о Хисыне не уходили.

☕☕☕

— Ну как? — Рики подсел к Сону на скамейке, пихая его плечом. — Твой альфа? — Не мой, — Сону даже не повернулся. — Клиент. Утвердил концепцию. — И всё? — Рики разочарованно выдохнул, закатывая глаза. — Ничего личного? — А что должно быть личного? — Сону пожал плечами. — Он сказал «третий вариант, берём». Я сказал «хорошо». Всё. — Скучно, — Рики откинулся на спинку, раскинув руки в стороны. — А я думал, будет драма. Обиды, страсть, запретная любовь между бедным организатором и богатым наследником... — Ты слишком много дорам смотришь, — усмехнулся Сону. — Это моя работа, — парировал Рики. — Учись, пока я жив. Сону хмыкнул, но улыбнулся. — Драма будет, если я провалю мероприятие. Так что не отвлекай. Рики хмыкнул, но промолчал. Пару секунд они сидели в тишине, глядя на бегущих мимо студентов. Солнце припекало, ветер шевелил листву. Обычный день. Обычная пара. Но Рики знал Сону слишком хорошо, чтобы оставить его в покое. — Ладно, — Рики повернулся к нему, прищурившись. — А как тогда у вас дела с Сонхуном? Сону напрягся, но не подал виду. — Нормально, — ответил он, поправляя браслет на запястье. — Хорошо. Только страшно. — Страшно? — Рики поднял брови. — Родители. Особенно отчим. Если узнает про нас — Сонхуна уволят. Или хуже. Он из простой семьи, а для моего отчима это как приговор. Я не хочу рисковать. Рики помолчал, глядя на друга с той смесью тепла и грусти, которую мог вызвать только близкий человек. — Но он тебя любит? — спросил он. — Да, — Сону кивнул, и в его голосе прозвучала такая уверенность, что Рики сразу перестал сомневаться. — Очень. — А ты его? — Больше жизни, — Сону посмотрел на друга, и в его глазах мелькнула та самая искренность, которую он прятал от всех остальных. — Но это ничего не меняет. Если нас поймают — нас разлучат. Рики вздохнул, сжал плечо друга и ничего не сказал. Потому что знал — слова иногда бесполезны. Повисла тишина. Сону перевёл дыхание и, чтобы сменить тему, повернулся к Рики с лёгкой усмешкой. — А у тебя как дела на личном? Рики фыркнул так громко, что проходящий мимо студент обернулся. — Фу, — сказал он, закатывая глаза. — Альфы мне не нужны. Я самодостаточный омега. Я себе и дом, и машину, и ужин на двоих могу обеспечить. Зачем мне кто-то, кто будет указывать, что делать? Сону засмеялся — искренне, громко, от души. — Ты неисправим. — Я идеален, — поправил Рики. — И не забывай об этом. — А как же дети? — подколол Сону. — Рожу от донора, — отрезал Рики. — Или от тебя, если ты вдруг разбогатеешь. — Я уже богат, — усмехнулся Сону. — Тогда с тебя ужин, — подмигнул Рики. — И, может быть, я подумаю над твоим предложением. Они рассмеялись оба, и на несколько мгновений Сону почти забыл о грузе, который тащил на себе. Почти забыл о Хисыне, о тревоге, о родителях. Просто сидел на скамейке рядом с лучшим другом и чувствовал, что в этом мире ещё есть что-то лёгкое.

🍓🍓🍓

Совещание затянулось. Хисын сидел во главе длинного стола, листая отчёты и стараясь не показывать, что его мысли блуждают где-то далеко. Он слушал вполуха, когда глава отдела маркетинга снова начал свою песню. — Я считаю, нужно привлечь более опытных организаторов, — сказал альфа, откидываясь на спинку кресла. — Это важная презентация. Новая модель. Партнёры. Пресса. Мы не можем рисковать с молодым и неопытным подрядчиком. — А я считаю, что концепция Ким Сону лучшая, — ответил Хисын, даже не поднимая головы. Голос его был ровным, спокойным — но с той стальной ноткой, которая давала понять: он не обсуждает, он утверждает. На мгновение воцарилась тишина. Странная, неуютная. Хисын поднял глаза и обвёл взглядом присутствующих. — Ким Сону справится, — добавил он, как будто этого было достаточно. — Но он молодой, — не сдавался глава маркетинга. — У него нет опыта с таким масштабом. А мы не можем позволить себе провал. — Будет, — отрезал Хисын. — Опыт появится, когда ему дадут шанс. Вопрос закрыт. Он встретился взглядом с главой отдела маркетинга. Тот открыл рот, чтобы возразить, но передумал. Потому что спорить с Хисыном, когда он говорил таким тоном, было бесполезно. И опасно. Остальные члены совещания переглянулись, но промолчали. Хисын не любил, когда его решения оспаривали. А сегодня он был особенно непреклонен. — Тогда перейдём к следующему пункту, — сказал Хисын, и совещание продолжилось. Он слушал доклады, задавал вопросы, подписывал бумаги — но краем сознания всё ещё держал образ парня, который сидел по ночам над презентацией. Который вложил в этот проект больше времени, чем кто-либо из них мог себе представить. Который заслужил этот шанс. После совещания Хисын остался один в кабинете. Он смотрел на пустой стол, на стопку бумаг, на телефон, который так и не зазвонил. И вдруг поймал себя на мысли, что встал на сторону Сону не только из-за его таланта. Вернее, не только из-за него. «Почему мне не всё равно? — подумал Хисын, чувствуя, как внутри закипает что-то тёплое и странное. — Просто... он заслужил этот шанс». Он отогнал мысль, тряхнул головой и вернулся к работе. Но перед глазами всё ещё стояли чёрные волосы, падающие на лицо. Чёрные глаза, смотревшие с вызовом. И голос — резкий, колючий, но такой живой. «Заслужил, — повторил он про себя. — Даже если я не должен был этого делать». Он не знает, почему защищал Сону перед целым отделом. Но внутри — где-то глубоко, под слоями статуса и привычек — он знал. Всё было просто: он хотел, чтобы тот парень с лисьими глазами и дерзкой улыбкой увидел, что он справился. Что кто-то поверил в него. Кто-то, кто мог не верить. Хисын провёл рукой по волосам, тяжело выдохнул и снова уставился в экран. — Идиот, — сказал он себе. Но улыбнулся.

☕☕☕

— Как там твой грубиян? — спросил Чонсон, опускаясь на стул напротив и сразу беря меню. — Снова довёл тебя до нервного тика? — Работает, — Хисын отрезал кусок стейка, стараясь, чтобы голос звучал равнодушно. — Концепцию утвердил. Всё идёт по плану. — И ты не позвал его отметить? — Чонсон поднял бровь, не отрываясь от меню. — Зачем? — Хисын поднял бровь в ответ. — Это работа, а не свидание. Чонсон усмехнулся насмешливо, улыбкой которую Хисын знал ещё со школы. — Ты слишком серьёзный, друг. Парень красивый, талантливый. Мог бы... — Мог бы что? — перебил Хисын, чувствуя, как в груди начинает закипать раздражение. — У меня есть Джеюн. Красивый. Надёжный. К тому же не хамит при каждой встрече. И вообще, этот бета меня бесит. Ты даже не представляешь, как. Чонсон прищурился, отложив меню и глядя на Хисына с таким прищуром, от которого тому стало не по себе. — Ага, — протянул он. — Бесит. Поэтому ты говоришь о нём уже третий раз на каждом нашем ужине. Хисын замер. Вилка застыла в руке. — Не третий, — сказал он, чувствуя, как под кожей разливается жар, — Второй. Я говорю о нём второй раз. — Ладно, — Чонсон усмехнулся, поднимая бокал с вином. — Второй. И это не считается. Он сделал глоток и посмотрел на Хисына с той насмешливой нежностью, которая появлялась у него только с близкими. — Просто имей в виду, — добавил Чонсон, ставя бокал на стол. — Если он так сильно тебя бесит, значит, он уже под кожей. А то, что под кожей, — оттуда не выковыряешь. — Ты сравниваешь этого парня с занозой? — Хисын усмехнулся, но внутри что-то кольнуло. — Я просто говорю, что ты не умеешь хамить в ответ. Иначе бы уже послал его в трёх словах. Хисын хотел возразить, но Чонсон снова поднял бокал, и разговор перешёл на съёмки, на планы, на обычную дружескую болтовню. Но внутри, где-то за рёбрами, засела тревожная мысль: «Если он меня так бесит, почему я всё ещё думаю о нём? Почему я встал на его защиту на совещании? Почему я знаю, что он не спит по ночам, и мне не всё равно?» Он отогнал эти мысли. Но Чонсон был прав. Этот парень уже сидел у него под кожей. И Хисын ничего не мог с этим сделать.

🍰🍰🍰

Солнце клонилось к закату, заливая теннисный корт тёплым золотым светом. Сону стоял с ракеткой в руке, но удары сегодня не клеились. Мяч улетал в сетку или в аут, ноги двигались медленно, а мысли упорно возвращались к одному и тому же: к тёмно-карим глазам, которые смотрели на него из-за стола; к низкому голосу, который сказал: «Третий вариант, берём»; к странному вопросу: «Вы всегда работаете по ночам?». — Слабоват сегодня, — заметил Рики, когда Сону промахнулся в очередной раз, отправив мяч далеко за пределы корта. Сону выдохнул, с силой сжал ракетку и, не говоря ни слова, отбросил её на траву. Он сел на скамейку, схватил полотенце и вытер лицо, чувствуя, как по спине стекает пот. Усталость навалилась не физическая — какая-то глубокая, внутренняя. Рики тут же плюхнулся рядом, не спрашивая разрешения. — Из-за работы? — спросил он, заглядывая другу в глаза. — Да, — Сону опустил голову, теребя край полотенца. — Этот проект... много времени. И внимания. Надо всё контролировать. — Или из-за альфы? — Рики прищурился, и в его голосе проскользнула та самая хитринка, которую Сону так хорошо знал. Сону закатил глаза. — Ты опять за своё. — Я замечаю, — Рики настаивал, не сводя с друга глаз. — Раньше, когда я упоминал того парня, ты взрывался. Злился. Сразу переходил на «этот высокомерный мажор», «да кто он вообще такой». А теперь ты говоришь о нём спокойно. Как о ком-то нормальном. Почему? Сону помолчал, чувствуя, как внутри поднимается волна раздражения на самого себя. — Потому что он клиент, — пожал он плечами. — И я привык. Работа есть работа. — Или он тебе нравится? — Рики подмигнул, явно наслаждаясь моментом. — Не начинай, — Сону резко поднялся, чувствуя, как в груди закипает что-то непонятное. — У меня есть Сонхун. — Есть, — Рики тоже встал, но его голос вдруг стал мягче, без привычной насмешки. — Но ты стал мягче, брат. Слушай, я вижу. Ты не злишься на него по-настоящему. Ты просто... отмахиваешься. Это опасно. Сону не ответил. Он взял ракетку, подошёл к краю корта, но не ударил по мячу. Просто стоял, глядя вдаль, на линию деревьев, и чувствовал, как внутри что-то изменилось. Он всё ещё любит Сонхуна. В этом нет сомнений. Но почему тогда его мысли упорно возвращаются к другому? К тому, кто смотрит на него с высоты своего положения и не видит в нём ничего, кроме организатора? Или видит? Сону тряхнул головой, прогоняя лишние мысли. — Давай ещё раз, — сказал он Рики. — Я тебя сделаю. — Только попробуй, — усмехнулся Рики. Они снова вышли на корт. Но внутри Сону уже не был тем, кем был час назад. Он чувствовал — что-то изменилось. И не знал, хорошо это или плохо.

☕☕☕

Вечер в особняке Ли выдался тихим и тёплым. Хисын сидел в гостиной, уставившись в одну точку на противоположной стене — туда, где висела семейная фотография, которую он видел тысячу раз, но сейчас не замечал. В голове крутились мысли о работе. Или о ком-то ещё. Он сам не хотел признаваться. В гостиную бесшумно, как кошка, скользнул Бомгю — младший брат Хисына, омега с кофейными волосами, которые он сегодня убрал в небрежный хвост, и чёрными глазами, в которых всегда пряталась усмешка. Красивый — до неприличия. Та внешность, от которой альфы сходят с ума, но Бомгю пользовался этим редко и с умом. Характер у него был не омежий: он мог дать совет, заткнуть любого, даже старшего брата, и при этом оставаться самым близким человеком для Хисына. Единственным, кому тот мог рассказать всё. — Брат, ты какой-то странный, — Бомгю плюхнулся на диван рядом, поджав под себя ноги. — Сидишь, смотришь в одну точку уже полчаса. Я даже зашёл проверить, не случилось ли чего. — Думаю о работе, — Хисын ответил, даже не повернувшись. — О работе или о ком-то? — Бомгю наклонил голову, хитро прищурившись. Хисын наконец повернулся к брату и уставился на него. — Ты о чём? — Ты влюбился, — Бомгю улыбнулся той улыбкой, которая означала: «Я знаю тебя лучше, чем ты сам». — Я чувствую. И не спорь — я никогда не ошибаюсь. — Ни в кого я не влюбился, — Хисын покачал головой, стараясь, чтобы голос звучал убедительнее. — У меня есть Джеюн. Красивый, заботливый, любит меня. Что ещё нужно? — Джеюн — не любовь, — Бомгю откинулся на спинку дивана, сцепив руки за головой. — Ты с ним, потому что удобно. Он — как тонкий плед зимой. Приятно, но не греет. А тут, я смотрю, тебя кто-то зацепил по-настоящему. Хисын промолчал. Он не хотел говорить — но Бомгю было всё равно. — Рассказывай, — брат пододвинулся ближе, заглядывая в глаза. — Кто он? Красивый? Умный? Дерзкий? Только честно. — Он пиздец какой дерзкий, — вырвалось у Хисына прежде, чем он успел подумать. Он тут же опомнился, но было поздно. Бомгю расплылся в довольной улыбке. — Ах, вот оно что, — протянул он. — Пиздец какой дерзкий. Это уже интересно. И что он тебе сказал? — Ничего, — Хисын отвернулся, чувствуя, как уши начинают гореть. — И ничего не зацепил. Он просто... необычный. И бесит. И бета... — Бета? — Бомгю поднял бровь. — Бета, — кивнул Хисын. — И я о нём не думаю. — Конечно, не думаешь, — Бомгю усмехнулся и щёлкнул брата по лбу. — Поэтому и сидишь с пустыми глазами и видом умирающего лебедя. Может, мне вызвать скорую? — Иди ты, — Хисын отмахнулся, но улыбнулся краем губ. Бомгю рассмеялся — громко, заразительно. — Ладно, не буду давить. Но когда ты решишь признаться, я буду рядом. И можешь считать меня своим лучшим другом, даже если я младший. — Ты всегда был моим лучшим другом, — тихо сказал Хисын. — Знаю, — Бомгю подмигнул. — А теперь — признавайся по-честному. Влюбился? Хисын промолчал. Но на его губах мелькнула та самая странная, задумчивая улыбка, которую Бомгю никогда раньше не видел. — Пиздец, — выдохнул Бомгю. — Ты реально влюбился. — Я ничего не говорил. — Твоё лицо сказало всё. Хисын не ответил. Он смотрел в окно, на огни ночного города, и думал о Сону. О его глазах. О его голосе. О том, как он говорил «до свидания» и вешал трубку первым. Это начинало пугать. Но признаться в этом было страшнее, чем думать.

🍓🍓🍓

Хисын не остался ночевать в родительском доме. Он уехал, когда папа Енбок уже начал готовить ему постель, а отец завёл очередной разговор о презентации. Хисын вежливо кивнул, сославшись на то, что обещал сегодня Джеюну приехать, и вышел на улицу, не дожидаясь новых вопросов. В квартире Джеюна было тихо. Слишком тихо. Джеюн сегодня был на съёмках в другом городе и предупредил, что не приедет. Хисын знал это, когда ехал сюда — но всё равно поехал. Потому что ему хотелось побыть одному. Хотелось тишины, где никто не спрашивает, не лезет с советами, не напоминает о долгах. В родительском доме это было невозможно. Папа со своей бесконечной заботой, отец даже дома не выпускал из головы работу. А здесь, в пустой квартире с панорамными окнами и запахом дорогого парфюма, можно было выдохнуть. Хисын прошёл на кухню, налил стакан воды, сел за стол. В голове крутился разговор с Чонсоном, снова и снова — как заезженная пластинка. «Ты говоришь о нём уже третий раз за вечер». «Он тебя зацепил». Хисын отставил стакан, провёл рукой по лицу. «Нет, — подумал он. — Не зацепил. Просто... он не такой, как все». Он вспомнил, как Сону смотрел на него на встрече. Без страха. Без желания понравиться. Просто — прямо. Как на равного. Никто так не смотрел на Хисына. Никто, кроме Чонсона. Но Чонсон — друг. А этот — чужой человек. Слишком дерзкий. Слишком красивый. Слишком — живой. «Почему мне не всё равно? — спросил он себя. — Почему я вспоминаю его лицо? Почему я слышу его голос и не могу выбросить его из головы?» Он не знал ответа. Потом он вспомнил слова брата: «Ты влюбился». Хисын усмехнулся сам себе, откинувшись на спинку стула. Он никогда не был ветряным, не влюблялся просто так, по щелчку пальцев. Последний раз он чувствовал это в старшей школе — и то после первого секса с тем омегой быстро понял, что это было не про любовь. Просто гормоны, просто любопытство, просто «взрослая жизнь». Но Сону... Всё было иначе. Хисын перешёл в гостиную, упал на диван и уставился в потолок. В голове всплыл запах — клубничный капучино. Тот самый, из кофейни. Сладкий, тёплый, почти осязаемый. Он помнил его до сих пор. Помнил, как вдохнул и замер. Как внутри что-то перевернулось. — Дурак, — сказал он себе, глядя в белую гладь потолка. — Он бета. У бет нет запаха. Это просто совпадение. Духи, кофе, что угодно. Но внутри что-то ёкнуло. Хисын закрыл глаза, пытаясь отогнать мысли. Представил пустоту, темноту, тишину. Не получилось. Перед глазами встало лицо. Чёрные вьющиеся волосы, падающие на лоб. Пухлые губы, сжатые в недовольную линию. И глаза — чёрные, глубокие, с тем самым вызовом, от которого у Хисына перехватывало дыхание. Он перевернулся на бок, сжал в руке край пледа. «Ты не влюбился, — повторил он себе. — Это просто... просто внимание. К красивому человеку. К интересному собеседнику. Ничего больше». Но он знал — это ложь. Он не мог отогнать этот образ. И это начинало пугать.

🍰🍰🍰

В очередной рабочий день, после универа, Сону сидел перед огромной таблицей с задачами и чувствовал, что голова идёт кругом. Подрядчики, свет, звук, аренда площадки, кейтеринг, приглашённые звёзды, пресса, согласование с безопасностью, технический райдер, список гостей, фуршет, встречающие, гардероб, мерч, зоны для фото, координация с медиа, презентационные материалы, автомобили для звезд — и всё это нужно было согласовать, подписать, оплатить и проконтролировать. За три недели. Осталось меньше двух. Сону потёр глаза. На экране ноутбука горел список задач, который, казалось, только рос, сколько бы он ни вычёркивал пункты. На столе громоздились чашки, распечатки, контракты, визитки. В углу ждала коробка с образцами тканей, которую он так и не разобрал. Он встал, прошёл в маленький туалет при офисе, посмотрел на себя в зеркало. Бледный, под глазами тени, но взгляд живой. — Ты справишься, — сказал он своему отражению. — Ты профессионал. Ты делал и не такое. Он умылся холодной водой, поправил воротник и вернулся за стол. Следующее в списке — список приглашённых звёзд. Спонсоры настаивали на одних, Хисын просил других, а времени на согласование оставалось всё меньше. Сону взял телефон. Набрал номер Хисына. Не потому что хотел слышать его голос. А потому что нужно было решить вопрос сейчас, не откладывая. И ещё потому, что этот голос, низкий и хрипловатый, заставлял его внутренности странно сжиматься. Но Сону предпочитал не думать об этом. — Хисын-щи, добрый день, — сказал он, стараясь, чтобы голос звучал ровно, почти безразлично. — Я подготовил список звёзд для выступления на презентации. Нужно ваше одобрение. — Присылайте, — голос Хисына был деловым. Без эмоций. Без намёка на личное. — Я посмотрю. — Уже отправил. На том конце повисла тишина. Сону слышал, как Хисын открывает файл, как щёлкает мышка, как он листает список. Каждая секунда длилась как вечность. Сону сидел, не дыша, и смотрел в стену. Пальцы сами собой сжали ручку. — Почему здесь трое? — спросил Хисын. — Бюджет позволяет взять четверых. — Четверо — это перебор, — ответил Сону, чувствуя, как внутри поднимается волна уверенности. — Сцена не резиновая. И программа будет перенасыщена. Если мы добавим ещё одного выступающего, это сожрёт время, которое нужно на главную презентацию. Гости устанут. Внимание рассеется. — Вы уверены? — Абсолютно. Хисын помолчал. Сону затаил дыхание. — Ладно, — сказал Хисын. — Оставляем троих. Но они должны быть лучшими. У нас будет пресса, партнёры, инвесторы. Это лицо компании. — Они лучшие, — Сону усмехнулся, и в его голосе промелькнула та самая дерзкая нотка, от которой Хисын каждый раз замирал на мгновение. — Я не работаю с посредственностями. — Заметно, — в голосе Хисына промелькнуло что-то похожее на уважение. Или на любопытство. Сону не смог разобрать. — Хорошо. Что дальше? — спросил Хисын. Сону на секунду растерялся. Обычно клиенты не спрашивали «что дальше». Они просто ждали результата, подписывали бумаги и уходили. Этот альфа был другим. Он задавал вопросы. Он вникал в детали. Он... доверял. — Дальше — световое шоу, — сказал Сону, перелистывая папку. — Я согласую с подрядчиком и пришлю вам схему. Через пару дней. — Жду. Хисын положил трубку. Сону посмотрел на телефон. На экране горело имя «Ли Хисын» — в списке контактов, который он добавил и сразу пожалел об этом. «Странный, — подумал он, чувствуя, как в груди разливается тепло. — Но деловой. Профессионал». Он отложил телефон и снова уставился в список задач. Мысли крутились вокруг того, как Хисын сказал: «Заметно». С уважением. С теплотой. Словно он действительно ценил его мнение. Сону тряхнул головой. — Работа, — сказал он себе. — Только работа. Но внутри уже что-то дрожало. И он не знал, как с этим справиться. Хисын закрыл файл со списком звёзд и откинулся на спинку кресла. Он смотрел в потолок, но перед глазами всё ещё стоял список, который только что прислал Сону. Три имени. Идеальные. Дорогие. И главное — Сону был прав. Четвёртый был бы лишним. Он это знал. И всё равно хотел проверить — будет ли тот спорить. Он не ожидал, что Сону окажется таким. Обычно ивент-агентства соглашались на всё, лишь бы угодить клиенту. Кивали, улыбались, подписывали бумаги. Даже если предложение было идиотским. А этот... этот говорил «нет», когда считал нужным. Спорил. Отстаивал своё мнение. И Хисын почему-то слушался. Это было странно. И приятно. — Господин Ли, — помощник заглянул в кабинет, прерывая его мысли. — Ваш отец просил передать, что сегодня вы должны присутствовать на ужине с партнёрами. В «Chaconne». В семь вечера. — Какими? — Хисын поморщился, чувствуя, как усталость снова наваливается на плечи. — Из Kim Construction. Господин Ким Сокджин будет с супругом. Хисын вздохнул. Опять эти строители. Опять ужин, на котором нужно улыбаться, говорить о погоде, делать вид, что тебе интересно, и слушать, как обсуждают партнёрства, которые его не касаются. Он представил, как будет сидеть за столом, натягивая дежурную улыбку и думая о другом. — Хорошо, — сказал он. — Передайте, что буду. Помощник кивнул и вышел, бесшумно закрыв дверь. Хисын снова повернулся к окну. За стеклом простирался Сеул — серый, деловой, бесконечный. Его жизнь была расписана по минутам. Встречи, переговоры, отчёты, ужины с партнёрами, родительские ожидания. И так каждый день. И так каждый год. «Хорошо, что хоть этот проект не скучный», — подумал он. И удивился собственной мысли. Он никогда не думал о работе как о чём-то не скучном. Работа была долгом. Обязанностью. Но не чем-то, что ждёшь с нетерпением. А сейчас он поймал себя на том, что ждёт следующего звонка от Сону. Не потому, что влюблён. Нет, конечно. Просто с ним было... интересно. Он не стелился. Не заискивал. Говорил правду. Даже если она была колючей. Даже если она звучала как пощёчина. «Ты дебил?» — спросил сам у себя Хисын, усмехнувшись и возвращаясь к отчётам. Он уставился в экран, но мысли были далеко. Где-то там, где сидел парень с чёрными волосами и дерзкой улыбкой. И который не боялся сказать «нет» наследнику «Джисон Моторс». — Интересно, — прошептал Хисын, чувствуя, как внутри разливается что-то тёплое. — Интересно, что он скажет в следующий раз. Он закрыл глаза на секунду и снова открыл. «Работа, — сказал он себе. — Только работа». Но внутренний голос уже тихо, почти неслышно добавлял: «Пока что».

🍓🍓🍓

В очередной вечер Сону приехал поиграть в теннис с Рики. Это было его маленьким ритуалом — после тяжёлого дня, после лекций, после бесконечных согласований и цифр выйти на корт, взять ракетку и просто бить по мячу, пока мысли не перестанут путаться. Особенно сейчас. Подготовка презентации для «Джисон Моторс» высасывала из него все силы. Он просыпался с мыслями о подрядчиках, засыпал со сметами, а между ними — бесконечные звонки, письма, правки, уточнения. И всё это — чтобы угодить клиенту. Который стал слишком много значить. Слишком много. Они с Рики обменялись несколькими подачами, но Сону сегодня не входил в ритм. Мяч летел не туда, движения были резкими, дыхание — сбивчивым. Он злился. На себя, на работу, на то, что не может перестать думать. — Ты сегодня злой, — заметил Рики, когда Сону в очередной раз отправил мяч в аут. — Я нормальный, — огрызнулся Сону, крепче сжимая ракетку. — Просто устал. — Ага, — Рики опустил ракетку, прислонил её к ноге и посмотрел на друга с прищуром. — И поэтому ты лупишь по мячу, как будто он твой личный враг? Сону вытер пот со лба, перевёл дыхание и уставился в одну точку за кортом. — Работа, — коротко бросил он. — Опять твой альфа? — Рики сделал шаг ближе. — Не мой, — вздохнул Сону. — Клиент. Но он... странный. — В каком смысле? — Рики замер, готовый слушать. — Он слушает меня, — Сону пожал плечами, сам не зная, как объяснить это чувство. — Когда я говорю, что лучше сделать так, а не иначе — он не спорит. Просто доверяет. Принимает моё решение. Без вопросов. Рики присвистнул, подняв бровь. — И это плохо? — Это непривычно, — Сону отошёл к скамейке, сел и уставился в землю. — Обычно клиенты думают, что они умнее. Что они лучше знают. А он... не лезет. Просто делает, что я говорю. — И ты этим впечатлён? — Рики сел рядом, положив ракетку на колени. — Я впечатлён его умом, — Сону покосился на друга. — Он не лезет туда, где не разбирается. Понимает свои границы. Это редкость. И я это ценю. Рики помолчал. Потом тихо сказал: — Ты говоришь о нём с уважением. Раньше ты только ругался. «Мажор», «высокомерный», «смотрит свысока». А теперь — с уважением. — Потому что он заслужил уважение, — ответил Сону, пожав плечами. — В работе. Только в работе. Ничего личного. — Конечно, — Рики не стал спорить. — Только в работе. Он поднялся, пошёл за мячом, оставляя Сону одного на скамейке. Сону смотрел на вечернее небо, на свои руки — длинные пальцы, сжимающие ракетку. И думал о Хисыне. О том, как он сказал: «Вы уверены?». О том, как слушал. О том, как не перебивал. «Почему он мне не безразличен? — спросил себя Сону. — Он просто клиент. Просто работа». Ответа у него пока не было. Он закрыл глаза на секунду, чувствуя, как внутри разливается странное тепло. — Идиот, — прошептал он одними губами. И взял ракетку, чтобы продолжить игру. Чтобы перестать думать о том, о ком нельзя думать. Хисын в этот вечер прибыл на ужин с партнёрами из Kim Construction в один из лучших ресторанов Сеула. Всё здесь дышало деньгами — от хрустальных подвесок на люстрах до белоснежных скатертей. В зале играла тихая классическая музыка, официанты двигались бесшумно, как тени, а воздух был пропитан ароматом дорогого вина и статуса. Хисын сидел за длинным столом, на котором были расставлены приборы для каждого из шести блюд, и старался не зевать. Напротив расположился Ким Сокджин — статный, ухоженный альфа в безупречно сидящем костюме, с лёгкой сединой на висках и цепким взглядом человека, который привык получать то, что хочет. Рядом с ним сидел супруг — омега с красивым, почти кукольным лицом и тёплыми глазами. Хисын посмотрел на него и на мгновение замер — эти глаза напомнили ему кого-то. Но он не успел поймать мысль за хвост. — Мы рады сотрудничеству с Джисон Моторс, — сказал Сокджин, поднимая бокал с красным вином. — Наша строительная империя и ваша компания — это мощный союз. Я уверен, мы сможем многого достичь вместе. — Несомненно, — кивнул Хисын, поднимая свой бокал в ответ. Он слушал вполуха, изредка вставляя вежливые фразы, но мысли его были далеко. Где-то на площадке будущей презентации, где Сону сейчас, наверное, сидит над схемами и думает, как лучше расставить свет, чтобы создать тот самый «вау-эффект», о котором они говорили. Хисын представил, как он хмурится над планшетом, как его длинные пальцы касаются экрана, как он кусает губу в моменты сосредоточенности. — У вас есть супруг? — спросил супруг Сокджина, прерывая его мысли. Хисын моргнул, выныривая из грёз. — Нет, — ответил он, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Встречаюсь с омегой. Но пока не замужем. — А, тот модель? — оживился Сокджин. — Мы видели его фото в журналах. Очень красивый. Многие завидуют вам, Хисын-щи. — Да, — коротко ответил Хисын, не желая продолжать эту тему. Он отпил вина, чувствуя, как приятная горечь щиплет язык. Он не хотел говорить о Джеюне. Не потому, что стеснялся — просто не было желания. Казалось, все вокруг знают о его личной жизни больше, чем он сам. Ужин затянулся. Обсуждали контракты, поставки, сроки, возможные совместные проекты. Хисын кивал, улыбался в нужных местах и ждал, когда всё это закончится. Ему хотелось оказаться в тишине квартиры Джеюна, где никто не будет задавать вопросов. Наконец, ближе к одиннадцати, все разошлись. Хисын сел в машину и поехал домой. Он смотрел на ночной Сеул — на бесконечные огни, на сверкающую вдалеке телебашню, на редкие силуэты прохожих. Город жил своей жизнью. А его жизнь казалась ему замкнутым кругом: работа, встречи, ужины, отчёты, Джеюн, снова работа. И так каждый день. «Хорошо, что есть этот проект, — подумал он, сворачивая на знакомую улицу. — Хоть какое-то разнообразие». Он не признавался себе, что разнообразие — это не проект. А человек, который его делает. Тот, чьи чёрные глаза смотрели на него без страха и без желания угодить. Тот, кто спорил и отстаивал своё мнение. Тот, кто как будто пах клубничным латте и снился ему по ночам. — Дурак, — сказал он себе, останавливаясь на красный свет. — Ты не должен думать о нём. Он просто делает тебе презентацию. Но внутри, где-то глубоко, он знал — это уже не просто работа.

💟💟💟

— Ты какой-то другой, — сказал Чонвон, когда Сону зашёл в кафе после пар. Он стоял за стойкой, в своём клетчатом фартуке, и уже тянулся к кофемашине, чтобы сварить брату латте. Но вместо этого замер, всматриваясь в лицо Сону с лёгким прищуром. — Нормальный я, — Сону плюхнулся на высокий стул, скидывая рюкзак на пол. — Нет, — Чонвон покачал головой, наклоняясь к нему через стойку. — Ты улыбаешься чаще. — Я всегда улыбаюсь, — Сону пожал плечами, стараясь выглядеть беззаботно. — Ты всегда улыбаешься со мной, — поправил его Чонвон с той мягкой, но настойчивой интонацией, от которой невозможно было отмахнуться. — Но сейчас ты улыбаешься, когда думаешь о ком-то. Я вижу. Сону замер. Потому что чёрт возьми, он думал. Он думал о нём каждую свободную минуту. О том, как Хисын слушал его на совещании, как говорил «Вы уверены?» с уважением в голосе, как смотрел на него, когда думал, что Сону не видит. И это пугало. Потому что он не должен был думать о клиенте. И не должен был улыбаться, вспоминая его. — Я ни о ком не думаю, — соврал Сону, отводя взгляд. — Просто работа. — Работа заставляет тебя улыбаться? — Чонвон прищурился, и на его губах заиграла хитрая улыбка. — Иногда, — Сону отвёл взгляд, чувствуя, как внутри поднимается волна противоречивых эмоций. — Когда всё получается. Чонвон помолчал, словно взвешивая слова. Потом вдруг невинно спросил: — Как там проект с «Джисон Моторс»? Всё идёт по плану? Сону усмехнулся, поднимая взгляд на брата. Он знал этот тон. Игривый, с лёгкой хитрецой. Вопрос был не про проект. — Ты имел в виду, как дела у Ли Хисына? — переспросил он, наклоняя голову и заглядывая в глаза брату. Чонвон покраснел — мгновенно, до самых ушей. — Я... ну... — он запнулся, но быстро взял себя в руки. — Ладно, да. Как у него дела? Ты его не обижаешь? — Ты нормальный вообще? — Сону легонько стукнул его по руке. — Вообще-то я хрупкий бета, а он альфа. Кто кого обидит? — Такой бета, которому палец в рот не клади, — усмехнулся Чонвон, возвращаясь к привычному тону. — Откусишь. Я тебя знаю. — Эй! — возмутился Сону, но улыбка всё равно прорвалась наружу. — Ты из-за этого проекта такой счастливый? — спросил Чонвон, снова становясь серьёзным. — Нет, у меня много проектов, — отмахнулся Сону, чувствуя, как внутри всё сжимается. Чонвон не поверил. Он знал брата слишком хорошо, чтобы поверить. Но не стал давить. Вместо этого он поставил перед Сону тарелку с пирожным — его любимым, с клубникой, — и чашку горячего кофе, поверх которого ещё танцевала пенка. — Ладно, — сказал Чонвон, садясь напротив. — Я просто хочу, чтобы ты знал: если захочешь рассказать — я здесь. Всегда. Сону кивнул, но ничего не ответил. Он откусил кусочек пирожного, чувствуя, как сладость тает на языке, и уставился в стену за спиной брата. Он не знал, что рассказывать. Потому что сам не понимал, что с ним происходит. А ещё — это было сложно. Слишком сложно. Его брат был влюблён в Ли Хисына. Любил его с обложки, с фотографий, с мечтами о несбыточном. И Сону не мог просто так сказать ему, что Хисын не выходит из его головы последние две недели. Что он думает о нём, когда должен думать о работе. Что он улыбается, вспоминая его голос. Что ему всё равно, что Хисын — альфа, а он — «бета» без права на что-то большее. «Я не могу сказать ему, — подумал Сону, откусывая ещё кусочек пирожного. — Это разобьёт ему сердце». Чонвон сидел напротив, смотрел на него с теплотой и терпеливо ждал. А Сону молчал. Потому что иногда молчание — единственное, что можно подарить тому, кого любишь. Вечером Сону наконец вырвался к Сонхуну. Он не появлялся в его маленькой уютной квартире больше недели — работа, встречи, согласования, бесконечные правки высасывали из него все силы. Он засыпал в офисе, просыпался с мыслями о презентации, ездил на площадку, проверял свет, звук, расположение кресел, и возвращался домой уже за полночь, падая в постель без сил. Но сегодня он сорвался. Потому что соскучился. Безумно, до боли в груди, до дрожи в пальцах соскучился по теплу своего альфы. По его запаху шоколадного торта, по его рукам, по тому чувству безопасности, которое дарил только он. Сонхун открыл дверь почти сразу, будто ждал у входа. Он стоял в простой серой футболке и домашних штанах, с влажными после душа волосами, и смотрел на Сону с лёгкой, чуть колючей улыбкой. — Наконец-то, — сказал он, скрещивая руки на груди, но в голосе не было злости — только усталая нежность. — Я думал, ты забыл, как меня зовут. Или как выглядит моя квартира. — Работа, — Сону перешагнул порог, скинул кеды и, не дойдя двух шагов до дивана, просто упал на него, вытянувшись во весь рост. — Прости. Я знаю, что забил. Но это просто ад. Сонхун сел рядом, и Сону почувствовал, как его рука ложится ему на спину — медленно, успокаивающе. — Этот проект отнимает слишком много времени, — сказал Сонхун, и в голосе его проскользнула едва заметная горечь. — И, честно говоря, меня раздражает, что этот альфа постоянно рядом с тобой. Он вечно звонит, присылает правки, назначает встречи... Сону приподнял голову и посмотрел на него. — Сонхун! — его голос прозвучал резче, чем он хотел. — Он просто клиент. Это его работа — контролировать процесс. А моя — делать свою работу хорошо. Я не понимаю, почему ты ревнуешь ко всем альфам вокруг. Мы живём в мире, где есть три пола. Я постоянно общаюсь с альфами — на работе, в университете, на мероприятиях. Что, мне теперь ходить в шлеме и ни с кем не разговаривать? Сонхун вздохнул, провёл рукой по волосам. — Я не ревную, — сказал он тише. — Просто этот... он бесячий. Я не знаю, как объяснить. Он контролирует тебя так, будто ты его. — Он контролирует меня как на подрядчика, — отрезал Сону, но слова прозвучали неубедительно даже для него самого. — Это бизнес, Сонхун. Ничего личного. — Ты в этом уверен? Сону промолчал. Он не уверен. И это пугало. — Да, — ответил он наконец. — Просто дай мне немного времени. Скоро всё закончится. — И ты вернёшься ко мне? — голос Сонхуна стал тихим, почти неуверенным. Таким, каким Сону слышал его редко — только когда тот боялся потерять его. Сону открыл глаза, приподнялся на локте и посмотрел на Сонхуна. В полумраке квартиры его лицо казалось высеченным из фарфора — красивое, как у принца, его защитник. Единственный, кто любил его по-настоящему. — Я никуда не уходил, — сказал он, чувствуя, как внутри поднимается волна тепла и вины одновременно. — Я просто работаю. Я люблю тебя. Ты мой. Только ты. Сонхун ничего не ответил. Он просто обнял Сону — крепко, почти до боли, прижимая к себе. Сону уткнулся носом в его плечо, вдохнул знакомый запах шоколадного торта и закрыл глаза. Здесь, в объятиях Сонхуна, он чувствовал себя в безопасности. Здесь он был дома. Здесь ничто не напоминало о работе, о Хисыне, о его голосе и странном, тёплом взгляде. — Я просто скучаю, — прошептал Сонхун, касаясь губами его макушки. — Ты не представляешь, как. — Я тоже, — ответил Сону. Они лежали так долго. Сону слушал, как бьётся сердце Сонхуна, как он дышит, и пытался убедить себя, что всё хорошо. Что он дома. Что он любит своего альфу. Что ничего больше не нужно. Но в голове, как назойливый шёпот, звучал другой голос. Голос Ли Хисына, который говорил: «Вы уверены?» — и слушал. Который смотрел на него так, будто видел за маской что-то настоящее. «Это просто работа, — убеждал он себя, сильнее прижимаясь к Сонхуну. — Просто работа». Но сердце стучало быстрее, когда он думал о следующем звонке Хисыну. И он не мог с этим ничего поделать.

☕☕☕

Джеюн не был дураком. Он заметил всё — задолго до того, как Хисын сам осознал. Заметил, каким тот стал задумчивым, как смотрел в телефон, будто ждал сообщения от кого-то важного. Как улыбался, когда говорил по работе — той улыбкой, которую Джеюн никогда не видел на его лице. Улыбкой мечтателя. Улыбкой человека, который думает о ком-то, кто не он. Однажды, когда они сидели на кухне в его светлой, дорогой квартире, Джеюн отложил палочки, посмотрел прямо в глаза Хисыну и спросил: — Кто он? — Что? — Хисын поднял голову, и на его лице мелькнуло то самое выражение — растерянное, почти виноватое. — Тот, кто занимает твои мысли, — Джеюн облокотился на стол, не сводя глаз. — Я вижу, что ты изменился. Ты стал рассеянным. Ты не здесь. Ты где-то далеко. И я хочу знать, где. — Никто не занимает мои мысли, — Хисын покачал головой, но его голос звучал неубедительно. — У меня проект. Много работы. Презентация через неделю, нужно всё контролировать. — Ты всегда много работал, — Джеюн прищурился, словно пытался заглянуть в душу Хисына. — Но раньше ты не улыбался телефону, когда думал, что я не вижу. Ты не зависал на рабочем звонке так, будто это не рабочий, а кто-то важнее. Я могу не знать, кто это, но я знаю, что он существует. Хисын замолчал. Он не хотел говорить про Сону. Не потому, что было стыдно — потому что он сам не понимал, что происходит. — Джеюн, не придумывай, — наконец сказал он, стараясь, чтобы голос звучал твёрже. — Всё нормально. — Конечно, — Джеюн улыбнулся, но улыбка не коснулась его глаз. Он решил выяснить, кто это. Сам. Без лишних вопросов. Если Хисын не говорит — значит, есть что скрывать. Позже, той же ночью, они лежали в кровати. Хисын смотрел в потолок, а Джеюн прижимался к нему сбоку, пахнущий капучино. После горячего, страстного секса, когда Джеюн стонал на всю квартиру и сжимал простыни, мир казался таким простым. Но только казался. — Чего мне не хватает? — прошептал Хисын. Он знал ответ. Знал, но боялся признаться. Ему не хватало огня. Того, что он видел в глазах Сону, — вызов, искру, жизнь. Джеюн был мягким, податливым, удобным. Он никогда не спорил, не перечил, не смотрел на Хисына так, будто тот не божество, а просто человек. Но Хисын хотел, чтобы с ним спорили. Чтобы его не боялись. Чтобы смотрели не как на наследника, а как на мужчину, которого стоит завоевать. Он вспомнил, как Сону сказал: «Мои вкусы не относятся к делу». И улыбнулся в темноте. «Идиот, — подумал он о себе. — Он бета. У него возможно кто-то есть. И вообще, он тебя ненавидит. Ты ему не нужен». Но почему-то эта мысль не отталкивала. Наоборот — притягивала. Как запах клубничного латте, который он никак не мог забыть. Хисын закрыл глаза и постарался уснуть. Не получилось. Он лежал в темноте, прислушиваясь к дыханию Джеюна, и думал о Сону. О его голосе, который звучал в трубке, как удар хлыста. О его взгляде, в котором не было страха. О том, как он говорил «нет», когда знал, что прав. — Чёрт, — прошептал Хисын. Рядом пошевелился Джеюн. — Хисын? — сонно спросил он. — Ты не спишь? — Спи, — ответил Хисын. — Просто мысли. Джеюн что-то пробормотал и снова провалился в сон. Хисын смотрел в потолок до самого утра. И думал о том, как завтра снова услышит этот голос.