Arrogantia

      Скоростной поезд мчался в Сеул, рассекая вечерний прохладный воздух. Было уже темно, за окнами мелькали фонари, силуэты деревьев и гор, а поезд всё уносился вдаль от городских кварталов, то проезжая по мосту через реку, то ныряя в тоннели. Дождь начинал моросить, роняя капли и прочерчивая мокрые косые линии на стекле. День у съёмочной группы в Пусане был напряжённый, поэтому сейчас парни отдыхали, сидя в расслабленных позах и непринуждённо болтая о прошедшем дне.       — Ну и денёк! — выдохнул Чонгук, вытягивая ноги. — Столько дублей на один эпизод! Никогда такого не было.       — Ну а ты как хотел? — Чимин осматривал носки ботинок, словно там было что-то очень интересное для изучения. — Нас предупреждали, что режиссёр будет выжимать всё из всех до идеала.       — Но не пятнадцать же дублей на съёмку малюсенького кадра!       — Понадобится, заставят и больше снимать. В конце концов, гонорары у нас того стоят, чтобы перетерпеть такие издержки. Разве нет?       — Честно? — буркнул Шивон. — Я устал и хочу спать. А не вот это вот всё. Меня бесят все эти гостиницы, все эти люди, которые там бегают и пялятся на нас, будто мы экспонаты в музее. Да и поезд этот тоже. Даром, что выкупили весь вагон для нас, всё равно. Надо было на самолёте.       — Ну, по сути так и есть, мы же для всех медийные личности, нас знают по всей стране, наши лица то в телевизоре, то на билбордах красуются, то на витринах. И за пределами нашей страны нас тоже узнают. Так что ты сам знал, на что шёл, чего теперь прибедняться? Да и потом, вроде бы тебе слава нравится, — Чимин лукаво посмотрел на пыхтящего парня.       — Да, нравится. Люди все эти вокруг только не нравятся. Будь моя воля, я бы вообще запретил приближаться всем простым смертным к нам ближе, чем на километр. Они вечно какие-то грязные, в дешёвых шмотках, пахнут потом или хрен пойми чем, — Шивон распалялся, морща нос и брезгливо дёргая плечом, говоря о публике, той самой, которая их всех узнавала и приносила немалый доход, скупая продукцию, которую они рекламировали, просматривая шоу, которые они иногда вели, слушая песни и мгновенно сметая с полок музыкальных магазинов альбомы.       — Километр? Ну ты что-то перегибаешь, — заметил Чимин. — Благодаря этим, как ты говоришь, простым смертным, ты там, где ты есть, и имеешь то, что лет пять назад даже и представить себе не мог.       — Ладно, я проголодался! — подал голос Чонгук. — Зверски хочу есть, и если сейчас что-то не закину в желудок, то будет плохо для всех. Сгоняем в вагон-ресторан?       — Ага, и через пять секунд вокруг нас будет толпа с телефонами, этого хочешь? — хмыкнул Чимин. — Давайте-ка через менеджера решим вопрос. Либо сюда закажем, либо он как-то придумает для нас вариант посещения этого ресторана. И я не знаю, есть ли он тут?       Через минуту появился уставший менеджер с планшетом под мышкой и, выслушав пожелания, кивнул, буркнув:       — Ну да, именно в этом поезде ресторан имеется, но разогнать всех оттуда? Видимо, задача на раз плюнуть. Тут есть в вагоне автоматы со снеками, закусками и…       — Автоматы со снеками? Где мы и где автоматы? Вагон-ресторан — это такая роскошь для таких, как мы? — взвился от возмущения Шивон. — Уму непостижимо!       — Ну, пожалуйста! — Чонгук состроил самое умильное выражение лица, напоминая сейчас выпрашивающего лакомство послушного щенка с круглыми и честными глазами. — Я очень хочу есть, не ужинал и даже на обеде перехватил только пару тарталеток с чем-то, что даже не разобрал на вкус. Проглотил и всё.       — Я понял, сейчас решу вопрос. Ждите команды.       Парни откинулись на спинки комфортабельных кресел и стали ждать, продолжая разговор.       — Сегодня были ещё цветочки, погодите, подготовка к премии начнётся, вот там будет пипец! Дубли покажутся раем. Бесконечные репетиции, еда раз в день, сон вообще для слабаков. А ещё внезапные изменения сценария. Мммм, обожаю! — поджал губы Шивон. — Только отрепетировали, а уже всё, опять поменяли.       — Да, в последний раз там был финальный прогон, что-то не понравилось, начали заново, потом пришёл звуковик, ему не понравилось, как звучит песня в каком-то секторе на трибунах, начали всё перенастраивать, — припомнил Чонгук. — Потом ещё кому-то что-то не понравилось, звук, свет, я то ноту не дотянул, то прошёл слишком быстро, то у камеры не развернулся.       — Короче, нервов нам всем крепких, и желательно ещё запасных мотков штук двадцать надо, — констатировал Чимин. — О, менеджер звонит. Алло? Да, готовы. Идти? Охрана есть? Отлично, сейчас будем! — и нажал на кнопку отбоя. — Ну что, встаём, пошли, не дадим нашим желудкам прилипнуть к позвоночнику!       Поезд в этот момент плавно вошёл в очередной поворот, а за окнами потянулись тёмные очертания местной природы. Редкие фонари мелькали, словно маленькие маяки, а внутри вагона было светло и сохранялось ощущение защищённости, спокойствия и комфорта, которое так было ценно. Но у судьбы были другие планы. Всё изменилось в считанные секунды.       Парни буквально только надели привычные маски, собираясь проследовать с охраной в сторону вагона-ресторана, как вдруг за окном где-то впереди и чуть сбоку на других путях железной дороги что-то ярко полыхнуло. Никто даже не успел понять, что именно увидел. А затем поезд резко ударил по тормозам, да с такой чудовищной силой, будто весь многотонный состав поймали в гигантскую прочную сеть и мёртвой хваткой удерживали, пытаясь прекратить его движение вперёд за секунду.       Раздался дикий металлический визг и скрежет, а из-под колёс фонтаном полетели искры. Чимина швырнуло в проходе вперёд так резко, что он ударился плечом о стену и упал, а телефон вылетел из рук. Шивон, не удержав равновесия, рухнул, ударившись рёбрами о спинку кресла и безрезультатно пытаясь схватиться за что-нибудь, а Чонгук инстинктивно вцепился в поручень, чувствуя, как поезд начало трясти.       Снаружи послышался жуткий грохот, как будто что-то тяжёлое трещало, ломалось и с силой било по корпусу вагонов. Свет несколько раз мигнул, потолок натужно заскрипел, вдоль корпуса прокатилась ещё серия ударов, настолько мощных, что состав подпрыгнул, а затем пол ушёл из-под ног.       За окнами в свете фонарей в стороне мелькнули сошедшие с путей искорёженные вагоны и раскуроченные контейнеры товарного поезда. Вокруг валялись какие-то банки, тара, а яркие пятна краски расползались по рельсам и траве. Тут же лежали перевёрнутые металлические конструкции, которые используются рабочими на железных дорогах. И несколько вагонов, отцепившихся от основного состава, откатились к путям скоростных поездов, частично перекрывая их и тем самым лишая надежды избежать аварии и новых жертв.       А потом что-то крупное и тяжёлое ударило в стёкла, разбивая несколько из них вдребезги. Под колёсами с жутким хрустом сминалась тара с краской и куски металла. В какой-то момент вагон резко накренился, и Чонгук почувствовал, как поезд начинает заваливаться.       Раздался крик. Люди тщетно пытались удержаться и убраться подальше от окон, падая прямо друг другу под ноги. С полок посыпались вещи. Стёкла взрывались тысячами осколков, осыпая пассажиров снопом колючей стеклянной крошки. Поезд продолжало тащить вперёд, несмотря на экстренное торможение, и вагоны, сходя с рельсов, с грохотом налетали друг на друга, превращаясь в груду металла. Всё смешалось в каком-то безумном хаосе. Последний удар оказался самым сильным, после чего движение прекратилось.       В нос почти сразу ударил резкий химический запах, от которого начинало першить и жечь в горле и слезились глаза. В воздухе после аварии товарного поезда мгновенно распространились испарения растворителей и лакокрасочных материалов, вытекавших из повреждённых цистерн.       Частично искорёженный поезд сошёл с путей и несколько вагонов завалилось набок. Внутри царил полумрак, аварийное освещение было не везде. Постепенно пассажиры, кто мог самостоятельно передвигаться и не сильно пострадал, начали выбираться наружу, заодно пытаясь помочь другим. Где-то плакал ребёнок, кто-то в истерике кричал и звал близких. Некоторые вытащенные из металлического плена наружу, наоборот, сидели молча, прижимая ладони к окровавленному лицу и не понимая, что произошло. Кто-то и вовсе лежал без движения, и одному только богу было известно, как они и что с ними.       Чимин с трудом выбрался из-под сорванного и перевёрнутого кресла, кашляя от пыли, едкого запаха и хватаясь рукой за рассечённую бровь, от которой струйкой текла кровь вниз по лицу.       — Чонгук! Где ты? Шивон! Ребята!       Но его голос буквально утонул в общем шуме. Шивон сидел у перекошенной стены, тяжело дыша и прижимая ладонь к боку. Его безупречно белая рубашка была испачкана серой пылью, грязью и яркими пятнами крови, размазанной по ткани после удара.       — Чимин, я тут… — просипел он, морщась от боли. — Мне тяжело дышать… Чимин!       Снаружи уже выли сирены. Сквозь выбитые окна внутрь тянуло дымом и химическим ядовитым запахом краски и растворителей. В темноте мелькали лучи фонарей, спасатели в защитных костюмах и респираторах двигались вдоль искорёженных вагонов, тщательно осматривая каждый дюйм пространства, чтобы никого не пропустить, а рации непрерывно трещали:       — Нужно подкрепление! Осторожно, утечка токсичных веществ!       — Высокая концентрация испарений! Есть угроза возгорания!       — Авария грузового состава, сход с путей, рядом сошёл с рельсов скоростной поезд КТХ, много людей, возможны жертвы!       Рядом с местом аварии уже кружил вертолёт санавиации, приземляясь чуть в стороне. Пострадавших вытаскивали через разбитые окна и аварийные выходы, укладывали на носилки, надевали респираторы и кислородные маски. Кто-то из спасателей на руках выносил ребёнка, укрытого термоодеялом, кто-то пытался добраться до зажатых пассажиров в соседнем вагоне.       Чонгука стихийно вытащили за собой первые, кто выбирался наружу, и сейчас он лежал среди всего этого хаоса, ощущая странную пустоту внутри головы. Он видел, как вокруг бегают люди, как в дыму мелькают красные огни спецтехники, и вроде как спасатели что-то кричат друг другу. Именно видел. Но звуков не было, как будто кто-то выключил их совсем, оставив смотреть немое кино с разрозненными кадрами фильма-катастрофы.       Поэтому и не сразу понял, что его тормошат за плечо, прекращая ощущение длительного пробуждения или постепенного выныривания из-под толщи воды. Чонгук моргнул. Перед глазами сначала возникли тяжёлые чёрные ботинки, перепачканные грязью и краской, глиной и бог знает чем ещё. Затем взгляд медленно поднялся выше, по форме, вроде как спасательной, далее скользнул ещё выше по покрытым пылью и сажей рукавам, скрывающим крепкие руки, и, наконец, к лицу мужчины в респираторе, склонившегося над ним.       Спасатель что-то говорил, но Чонгук до сих пор находился в каком-то оглушении, пытаясь разобрать чужие слова, но смысл сказанного доходил медленно. Только спустя несколько секунд он, наконец, начал хоть и туго, но соображать.       — Эй, парень! Слышишь меня?       Голос был приятным и низким, хриплым от дыма и приглушённым из-за надетого респиратора.       — Пошевелиться можешь?       Чонгук несколько раз моргнул, пытаясь сфокусировать взгляд. Спасатель осторожно придержал его за затылок, быстро надел на него респиратор и крикнул:       — Тут живой! Сюда носилки, быстро! — обернулся в сторону других спасателей. — Держись, парень, всё будет хорошо!       Пока мужчина отдавал команды своим сослуживцам, Чонгук наконец разглядел его уже нормально. И обомлел. Испачканное копотью, но такое знакомое красивое и мужественное лицо, тёмные влажные и слегка вьющиеся волосы, прилипшие ко лбу. Форма сидела на его крепком и накачанном теле как влитая, подчёркивая отличную физическую форму.       Чонгука погрузили на носилки и понесли в сторону кареты скорой помощи. Сознание плыло, цепляясь за обрывки происходящего, но именно этот образ человека, спасшего его и приведшего в чувства, вдруг отпечатался в памяти особенно ясно. А потом в машине ему что-то вкололи, и всё постепенно погрузилось в темноту.

***

      Пересменка в спасательной части давно прошла, уставшие и работавшие всю ночь на месте железнодорожной катастрофы люди сейчас уже вернулись и собирались уходить домой после дежурства. Кто-то принимал душ, кто-то уже переодевался, некоторые обменивались новостями с пришедшими на смену. Разговоры, звук закипающего чайника, работающий телевизор. В принципе, всё как всегда, обычное утро.       Тэхён вышел одним из последних из душевой. Многочасовое нахождение ночью на месте крушения поездов, максимальная сосредоточенность на спасении людей под едкими запахами и испарениями среди осколков, грязи, крови бодрости и свежести не добавляли. Он потёр красные от усталости и раздражения глаза и продолжил сушить полотенцем влажные после душа волосы.       — О, глядите, по новостям эту вашу ночную аварию показывают!       — Сделай погромче!       На экране кадры ночной катастрофы: вот то самое место, вагоны, больше похожие на груду металла, краска, разлитая повсюду разноцветной абстрактной мазнёй, въедающаяся в траву и почву. Машины спасателей, носилки, всё это несколько часов назад было прямо перед глазами в реальности, а не показывалось картинкой с экранов телевизоров.       — Продолжается расследование крупной железнодорожной катастрофы, случившейся сегодня ночью, — ровным голосом проговорила диктор. — По предварительной информации произошло частичное обрушение опоры линии электропередач на проходящий в этот момент мимо грузовой поезд. От удара поезд сошёл с рельсов, произошёл разлив перевозимой лако-красочной продукции и химических растворителей, а также в воздух попали вредные испарения.       — Интересно, что там с этой опорой делали? И это повезло, что она была обесточена. Иначе бы там всё подлетело, — хмыкнул один из заступивших на смену и натягивающий куртку.       — Часть вагонов и обломков состава оказались на путях высокоскоростного поезда, следовавшего по маршруту Пусан — Сеул. Машинист применил экстренное торможение, однако столкновения избежать не удалось. Есть пострадавшие.       — Да тут попробуй остановись на такой скорости, когда их даже предупредить не успели, авария прямо перед ними случилась, — покачал головой один из бывших на месте катастрофы.       На экране кадры сменялись один на другой. Тэхён смотрел на вагоны и мысленно вспоминал: вот через это разбитое окно выносили мальчишку лет двенадцати, вот там разрезали металл, чтобы добраться до зажатых людей, раненых, в крови, живых. И уже не живых. Беспощадные цифры статистики звучат сухо, однако за ними всегда стоит чья-то боль, слёзы от потери близких и родных. Чья-то трагедия, разрушенные в одночасье мечты. И жизнь.       — Как сообщают источники, в этом поезде ехали известные певцы и телеведущие: Чон Чонгук, Пак Чимин и Чхве Шивон. К счастью, никто из них серьёзно не пострадал, им была оказана высококвалифицированная медицинская помощь. В данный момент их жизни и здоровью ничего не угрожает.       На экране появились их лица, сияющие, в свете софитов и чрезмерно отретушированные до неестественного лоска. Люди такими не бывают. Такое только в пластиковом мире шоу-бизнеса, идеально отполированное, блестящее, напомаженное и абсолютно без изъянов.       — Да чтоб вас всех! — вырвалось раньше, чем Тэхён успел прикусить себе язык.       — Ты знал? Что там ехали звёзды? — вопрос от недавно пришедшего в их команду совсем ещё зелёного парня, но подающего хорошие надежды.       — Да какая разница? Они люди! Такие же, как и все. Я выполнял свою работу.       — Но всё же…       — Эй, — подошёл к нему Намджун, его напарник и друг, с которым они вместе дружили ещё с самой старшей школы. — Мы знаем, как это всё выглядит со стороны. Не трепи себе нервы, это всегда так было и есть, увы.       — Там шестнадцать погибших, но о них почему-то промолчали! Тебя это не заинтересовало? Более полусотни раненых! Это пустяки? Они что, не люди? Почему это не осветили в своих мега-суперважных новостях? Или это недостойно внимания? Только то, что знаменитости хорошо себя чувствуют? А остальные? Они чьи-то дети, сыновья, мужья, жёны, родители, друзья, в конце концов. Тоже всё равно?       — Тэхён, ну ты же сам знаешь, медийные персоны на особом счету, про них всегда будут рассказывать больше и громче. А мы просто дальше делаем свою работу, — положил разбушевавшемуся парню руку на плечо их самый старший и опытный коллега.       — Да знаю я, — раздражённо бросил Тэхён и, схватив свою куртку и попрощавшись, вышел.       Сев в свой уже далеко не новый Hyundai, он в который раз пожалел, что не курит.       — Сука! — и в сердцах с силой ударил по рулю.       Узнал ли он Чонгука? Конечно, узнал, ещё и как. Сколько он пытался его забыть, не вспоминать, не думать о нём. И это даже почти получалось, ну, по-крайней мере днём, когда он был занят своими непосредственными обязанностями. Или ночью, когда после дежурства отсыпался сутки с перерывами на перекус, а потом снова падал и засыпал глубоким сном. Но иногда прошлое всё равно коготком царапало где-то в районе сердца, и стоило только дать слабину и начать вспоминать, как липкое и мерзкое ощущение страшной вины, а так же собственной никчёмности и бесполезности топило с головой, не давая вздохнуть.       — Я не буду о нём думать, — бубнил себе под нос, поворачивая на светофоре направо. — Не буду. Это прошлое. Оно больше не причинит мне боль.       Господи, кого он обманывал!       Приехав домой, он первым делом скинул куртку и, не разуваясь, пошёл к холодильнику. Выудив оттуда колбасу, бросил пакетик чая в чашку и щёлкнул кнопкой на чайнике, после чего плюхнулся на диван и потёр виски. Голова трещала после бессонной ночи и от свалившихся мыслей. А главное, то, чего он так тщательно избегал, пытаясь забыть, отгородиться, выстраивая внутри себя стену и ограничивая себя от медиа пространства, взяло и бесцеремонно ворвалось к нему в жизнь с ноги, прямо во время дежурства.

***

Flashback      

      Выпускной класс, наверное, для всех учеников в той или иной степени был неким испытанием на прочность. Приближающиеся экзамены, мучительный выбор будущего места учёбы, преподаватели, которые толковали о важности правильного выбора в жизни, а потом заваливали заданиями в троекратном размере для лучшего усвоения материала, оптимизма не добавляли. Нервов, кстати, тоже. Про здоровый сон и вовсе можно было забыть.       Чонгук прилежно занимался, не пропускал ни одной пары, да и надо сказать, что учился он тоже вполне себе хорошо. Материал знал, учёба давалась ему легко, с университетом и своим будущим уже давно определился. И вроде бы переживать особо не из-за чего, но всё же была одна причина.       Ким Тэхён. Он был из тех, кто вне зависимости от собственного желания был на виду. На таких всегда обращали внимание. Высокий, накачанный, атлетично сложённый и безумно красивый, естественно, он привлекал внимание всех без исключения девчонок, которые вились стайками возле школьного стадиона, где он по утрам наматывал круги, либо вздыхали у тренажерного зала, где он в одной обтягивающей майке и свободных серых штанах прорабатывал разные группы мышц, показывая великолепное тело во всей красе.       Девчонки ахали, парни либо одобрительно кивали, либо оценивающе приглядывались, а после критически осматривали собственные тела, удручённо замечая разницу далеко не в их пользу. Чонгук тоже вздыхал, только вот не из-за того, что не дотягивал до такой формы и десятой части. Он давно смотрел на Тэхёна, ему нравилось за ним наблюдать. Но хотелось быть рядом, и не просто постоять или сидеть за одной партой. Он отчаянно желал другого: общаться с ним, проводить время вместе, обсуждать фильмы, рассказать что-то смешное, а после наблюдать за его безумно милой и яркой квадратной улыбкой, слышать его смех или глубокий низкий бархатный голос. Видеть, как он после тренировки вытирает влажные волосы полотенцем, взъерошивая их. Но они не были близки, поэтому приходилось только наблюдать со стороны. Если только Чонгук когда-нибудь не наберётся смелости и не подойдёт первым.       Девчонки же Тэхёну прохода практически не давали. И он им не отказывал во внимании. Всегда болтал, шутил, а они млели, мило краснели, стреляли глазками и закидывали вопросами или просьбами:       — Тэхён, мы с девчонками идём в кафе, не хочешь с нами?       — Завтра открывается выставка, может, сходим вместе?       — Тэхён, не поможешь мне донести эти книги до библиотеки? Учитель Хван попросил, а стопка такая тяжёлая…       А что Чонгук? Чонгук всё это видел, и каждые такие кокетливые девичьи просьбы и дружелюбные ответы с мягкой улыбкой неприятно кололи где-то внутри.       — О, Чонгук! — внезапно раздался рядом голос Шивона. — Вот ты где! А я тебя искал, — парень проследил траекторию взгляда Чонгука и скривил губы. — Опять этот качок?       Чхве Шивон учился в параллельном классе, но часто оказывался рядом с Чонгуком. И если другим это постоянное нахождение друг с другом казалось обычной дружбой, то со стороны Шивона это был чистый расчёт. Сам он родом из обеспеченной семьи, мечтал о славе и известности, и ходил с таким надменным видом, что казалось, это не он учится в школе, а школа принадлежит ему. Но в Чонгуке он разглядел то, за что можно было зацепиться и, поймав нужный момент, взлететь на недосягаемые высоты. Голос, артистизм и желание посвятить себя музыке и сцене. Такие энтузиасты с такими данными были как золотая жила.       — Пошли отсюда? А то тут воняет потом и прочими «ароматами». Не на что смотреть.       Чонгук был с этим в корне не согласен:       — Да почему? Я просто смотрю. Иногда залипаешь в одну точку, помогает голову разгрузить, знаешь ли.       — У тебя талант, Гук. Ты ведь знаешь, что с таким голосом можешь стать айдолом. Далеко можешь пойти.       О, да, Чонгук мечтал об этом. Он жил музыкой, мог часами репетировать танцевальные практики известных групп и отдельных певцов, заслушивал до дыр любимых исполнителей, а так же держал руку на пульсе и отслеживал музыкальные новинки, а после разбирал особо понравившиеся песни на партии и самозабвенно их пел, представляя себя на сцене.       — Но если хочешь попасть в шоу-бизнес и высоко взлететь, то придётся менять привычки.       — То есть как? Что ты имеешь в виду?       — А вот то и имею. Будущие звёзды не должны общаться со всякой беднотой и неудачниками. Надо тщательно выбирать окружение себе под стать.       Чонгук каждый раз ловил себя на том, что все эти разговоры про ранжирование людей на бедных и богатых категорически ему не нравились.       — Слушай, ну люди же сами по себе не становятся хуже из-за того, что у них меньше денег.       Шивон закатил глаза и снисходительно усмехнулся:       — Вот поэтому тебе ещё надо много всего узнать. Предки у меня не просто так в этой сфере крутятся, знают, что к чему. Думаешь, мне не рассказывают, как живёт и чем дышит эта индустрия? Ты такой наивный, Чонгук!       Тот лишь покачал головой. Сцена и мечты о ней ему нравились, а вот такие разговоры конкретно напрягали. А особенно напрягало то, что объект его симпатии тоже был из бедной семьи, и по мнению Шивона вообще не должен быть и рядом со списком интересов. И уж боже упаси с таким заговорить. Но Чонгук не Шивон, и у него своё мнение.       В какой-то момент Гук всё же набрался смелости и подошёл к Тэхёну, когда тот после тренировки забирал свою сумку с трибун и собирался уходить.       — Привет! — с чего-то надо было начинать, чтоб не захлебнуться слюнями, созерцая эти играющие на солнце мускулы, которые перекатывались под влажной от пота медового цвета кожей.       — Привет, — Тэхён накинул спортивную ветровку и, взяв свои вещи, развернулся к Гуку, ожидая услышать какой-то вопрос. Ну не просто же так он подошёл?       — Слушай, хотел у тебя спросить, а давно ты вот так занимаешься?       — Как «так»?       — Ну, спортом. Бегаешь, железо тягаешь в тренажёрке.       — Да лет шесть. Ну в зале тяжёлые упражнения не делал в совсем зелёном возрасте. А бег, плавание, всякие упражнения — это на постоянке уже давно. А что?       — Да вот, наблюдал, ты в отличной форме!       — Спасибо, — скромно улыбнулся Тэхён. Он как-то с детства не привык к такого плана комплиментам. Качался и занимался, чтобы быть в хорошей форме и держать тело и организм в тонусе, а не для того, чтобы светить кубиками пресса для ловли девчонок и на зависть всем остальным. Тем не менее с ним случалось и то и другое с завидной регулярностью. Парни завистливо оглядывали фигуру, отмечая превосходно проработанные мышцы, а девчонки готовы были вешаться на шею, если б не боялись, что могут послать. Однако и такие отчаянные находились, и их было немало. Сколько раз к Тэхёну подходили с предложениями далеко не самого невинного характера. Нет, конечно, он не был ханжой или, наоборот, тем, кто без разбору бы хватал первых попавшихся и зажимал в подсобке. Пару-тройку раз его видели с девушками, и то не с теми, которые ему в открытую себя предлагали, а с другими, в основном, с кем общался каждый день в школе.       — Слушай, а можно как-нибудь с тобой потренироваться? Ну, побегать, — Чонгук решил, что попытка не пытка, правда ведь?       — Ну а почему нет, давай! — согласился Тэхён. — Завтра буду тут в семь утра, придёшь?       — Приду конечно! — клятвенно заверил Чонгук. — Ну, тогда до завтра?       — До завтра!       Чонгук решил, что во что бы то ни стало сблизится с Тэхёном, и самым простым для уже нормального знакомства способом будет первая совместная пробежка. Которая, по всей видимости, грозилась стать последней.       Еле добежав до конца только первый круг, Чонгук рухнул на дорожку, скрючившись и судорожно пытаясь отдышаться. Тэхён стоял рядом с ним и терпеливо ждал, когда у того дыхание хоть немного придёт в норму, а затем задал интересующий вопрос:       — Ну и для чего это всё?       — В смысле?       — Ну, тебе же спорт не интересен, — поймав удивлённый взгляд Чонгука, продолжил: — И ты никогда им не занимался. Без обид, но я вижу подготовку или её отсутствие.       Пойманный на своей хитрости Чонгук понял, что тут уже дальше изворачиваться не выйдет.       — Ну да, не занимался. Но ведь никогда не поздно начать?       — Ну так-то да, но тебе это зачем? Ты вроде к спорту равнодушен, должна же быть причина, для чего ты так просился со мной на тренировку?       — Ну да. Ты.       — Что я? — недоумённо вскинул брови Тэхён.       — Ты и есть эта причина.       В глазах отражалось непонимание происходящего и смысл не доходил никак.       — Ты мне нравишься, вот причина. Хотел быть рядом с тобой, — вот так просто вывалил всю правду.       — Ну так, раз тебе нравятся мои тренировки или результат, то зачем так убиваться с первого раза? Можно было…       — Ты мне нравишься в другом смысле. Как парень! Понимаешь?       Тэхён моргнул и застыл на месте. Чего-чего, а вот такого он точно не ожидал услышать.       — Подожди, что?       — Ты не расслышал? Ты мне нравишься.       — Нет, я-то расслышал. Но, послушай… Мы даже особо и не общались, считай, что не знакомы. Просто одноклассники.       — А разве для симпатии это имеет значение? Понравиться может любой, знакомый или нет, неважно.       — Но я не по парням…       — Знаю.       — Тогда зачем ты мне это всё сказал? Извини… — Тэхён увидел поникшего Чонгука, но что он мог с собой поделать? Насильно себя не заставишь переключиться с девчонок на парней, это так не работает.       — Ничего… — тихо выдохнул Гук. — Это ты меня прости, я как-то… В общем, я сам не подумал, прежде чем тебе это вываливать. Знаю, что всё это безответно, но… Можно тебя кое о чём попросить? Давай станем друзьями. Не избегай меня. Будем просто общаться. Просто друзья, — взглянул в глаза и протянул руку.       Тэхён, немного поколебавшись, протянул в ответ руку для рукопожатия:       — Что ж… Просто друзья.

***

      Далее потекли обычные учебные будни. Учителя всё так же заваливали всех дополнительными заданиями для закрепления пройденного. К дёргающемуся глазу добавилась бессонница и, кажется, забывание всего материала.       Чонгук сосредоточенно готовился, всё так же не пропускал ни одного урока. Они всё же начали общаться с Тэхёном как друзья, у них оказалось даже много схожих интересов, несмотря на огромное количество различий во вкусах. Они периодически вместе обедали в школьной столовой, сидели рядом за соседними партами, потому что с Тэхёном неизменно и уже давно сидел Намджун. Они что-то обсуждали, помогали друг другу, Чонгук без вопросов вызывался помочь что-то объяснить по пройденным предметам. Намджун смотрел на него со стороны и говорил Тэхёну про то, что Чонгук неплохой парень, с душой. Вот только компания у него та, которую лучше бы среди близких знакомых не иметь.       И чем ближе был выпускной экзамен, тем чаще возле Чонгука крутился Шивон, утягивая после школы в репетиционный зал агентства, куда по блату его пристроили родители — смотреть и набираться опыта.       — Смотри, как они ходят, разговаривают. Перенимай манеру, учись так же. Это что у тебя такое?       — Семечки, а что?       — Семечки??? — пришёл в ужас Шивон. — Какие семечки, Гук? Ты с ума сошёл? Ты же не плебей какой-нибудь, ты — будущая звезда, вот и веди себя соответствующе. Ужас какой, ты бы ещё бутерброд какой-нибудь с колбасой взял, фу! Ещё и крошек этих натрясти!       Чонгук промолчал, потому что не далее как сегодня они с Тэхёном поедали за обе щёки два вкуснейших бутерброда с травяным чаем.

***

      Внутри Тэхёна за фасадом мнимого спокойствия скрывался настоящий хаос и раздрай. И начался он с того самого признания Чонгука на школьном стадионе. Сотни вопросов роились в голове, но ответов ни на один из них не было.       Почему именно он? Он же парень. Достаточно мужественный. И понравился парню? Окей, Тэхён никогда не был гомофобом, но когда сам стал объектом однополой симпатии, все мысли резко выветрились. Ничего путного не приходило в голову, кроме того факта, что Чонгук — гей. Ну или би. Тут уж нет значения.       Тэхён по девочкам. Вот прямо убеждённо так. И никто его с этого пути не свернёт. Никакие признания, никакие круглые глаза как у оленёнка, никакое миловидное лицо. Родинка эта под губой, которая… Стоп! О чём он вообще? Видимо, мало голова его загружена чем-то дельным, вот и подкидывает всякий бред. Он не гей. И не би.       Каждый раз, когда он видел Чонгука, отмечал про себя его пластику, умение двигаться, как-то даже слышал, как тот поёт. Просто проходил мимо кабинета музыки и замер. Грустная мелодия, очень красивая и сложная в своём исполнении, но сам певец её мастерски обыгрывал своим голосом, с лёгкостью вытягивая очень высокие ноты и не срываясь. Тэхён сам того не замечая, подошёл ближе и заглянул одним глазом в щель незапертой двери.       Чонгук. Безупречно исполнял песню, занимаясь при этом какой-то рутиной типа стирания мела с доски. Пел так, будто больше никого в мире нет. Для себя, для души. Тэхён же стоял и старался не дышать, чтобы не спугнуть момент. Но, как назло, зазвонил телефон. Не у него, у Чонгука. В мгновение та волшебная атмосфера разрушилась, оставив отголоски мелодии и желание услышать что-нибудь ещё.       — Алло? Да, Шивон, иду. В кабинете музыки, мне тут надо было ээээ… С доски стереть. Да, иду, скоро буду. Пропуск взял. Пока!       И тут его взгляд упал на дверной проём и стоящего за дверью Тэхёна.       — Ээээ… Что ты там делашь? — вздрогнул как-то испуганно Чонгук.       — Стою. А так шёл мимо, услышал знакомый голос.       — Давно тут стоишь?       — Да только что подошёл, — соврал Тэхён. И соврёт ещё раз, если скажет, что в глубине души не хотел бы заново прокрутить этот момент, но без мешающего телефонного звонка.       Чонгук выдохнул, нервно дёрнув плечом.       — Ладно, мне пора бежать. Увидимся!       — Увидимся…       Дальше мысли стали ещё запутаннее. Голос Чонгука никак не шёл из головы. Такой нежный, то высокий, то приглушённый низкий, он, казалось, задевал душу. А текст и вовсе выворачивал наизнанку. Интересно, почему выбор пал на такую песню? Тэхёну казалось, что Чонгук предпочитал другой стиль. Или там что-то навязанное кем-то? Одно можно было сказать точно — в эту песню было вложено многое, уж слишком лично она звучала.       Мысли о Чонгуке возникали всё чаще. Его голос, его взгляд, как он одет, что он ел, его походка, улыбка, та самая родинка под губой, чёрт бы её подрал. В голове только Чонгук, Чонгук, Чонгук. Нет, это ненормально! Так не должно быть! Он парень. Ему нравятся девушки! Нравятся же? Но почему тогда было так одиноко и щемило внутри, когда Чонгук заболел и целую неделю не приходил в школу? Тэхён даже сорвался было к нему домой отнести домашнее задание, но Намджун перехватил, напомнив, что есть мессенджеры, да и он всё уже давно сам скинул.       Нет, дальше так продолжаться не могло. Тэхён накрутил себя до взвинченного состояния и не понимал, что делать дальше. Как жить? Как общаться с Чонгуком? И самое ужасное, что Тэхён понял? Что Чонгук ему нравится. Как парень. Осознание этого долго отрицалось, заталкивалось в самый дальний шкафчик подсознания, но в самый неподходящий момент этот шкафчик неожиданно распахнул дверцы, вываливая наружу всё своё содержимое и ударяя Тэхёна словно обухом по голове. А дальше что? Как быть? Что делать?       Впрочем, через пару дней всё разрешилось само. Чонгук помогал после физкультуры убирать спортивные снаряды в подсобку. Урок был последним, и все поспешили поскорее убраться из школы. Учитель, оставив двоих парней прибираться, сам ушёл в учительскую, сказав, чтоб закрыли класс и ключи занесли ему.       В какой-то момент они понесли баскетбольные мячи, сразу по два. Тесное помещение, ещё и под ногами свалено всё в кучу. Тэхён уже выходил за следующей партией мячей, когда Чонгук споткнулся, выронил мяч, который ударился о выключатель, и помещение погрузилось в темноту. Сам же Чонгук упал бы, если б Тэхён оказался чуть дальше. Инстинктивно расставив в стороны руки, он схватил падающего и прижал к себе. Оба испуганно замерли. Сердце что у одного, что у второго колотилось, грозясь выпрыгнуть и ускакать, как те самые мячи, которые они сейчас укладывали в сетку для их хранения. Но темнота словно скинула с них часть неловкости, и они оба потянулись навстречу друг другу, встречаясь в робком и трепетном поцелуе. Лёгком, без пошлости, но раскрывающем то, что оба чувствовали друг к другу. И если у Чонгука это случилось уже давно, то Тэхён шёл к этому долго, несколько месяцев, через отрицание, самокопание, безуспешные поначалу попытки разобраться в себе, задаваясь тысячей вопросов, на которые не знал ответы, и, наконец, принятие. Но случайное событие, интимная обстановка, отсутствие посторонних — и вот он, их первый поцелуй. Несмелый, но такой желанный.

***

      Дни неумолимо летели вперёд, приближая учеников выпускных классов к экзаменам. Свободное время было роскошью, тем ценнее были моменты, когда можно было остановиться в вечной сумасшедшей гонке, выдохнуть, осмотреться. Чонгук всё так же прилежно учился и готовился к поступлению, Тэхён по-прежнему занимался спортом, показывая отличные результаты, помогал учителям и одноклассникам, болтал с девчонками на переменках, когда они стайкой собирались вокруг него и непрерывно что-то щебетали. Вроде всё было так же, как и всегда. По крайней мере так было для окружающих. Но кое-что всё же поменялось.       Отношения. Ребята стали встречаться. Сначала Тэхёну было сложно. На принятие того, что, помимо девчонок ему могли нравиться и парни, ушло достаточно времени. Всё было в новинку и неловко. Он не хотел выставлять их чувства напоказ, поэтому поначалу встречи были украдкой. Чонгук часто подлавливал Тэхёна и тащил в тёмный закуток, куда практически никогда никто не заходил, а потом дразнил своего новоиспечённого парня, заставляя целовать до опухших губ, сдавленных стонов, плавясь в его руках.       Все тёмные коридоры школы стали негласными свидетелями их жарких объятий, страстных поцелуев и даже одного минета, когда Чонгук не смог сдержаться после трёхдневного отсутствия Тэхёна в школе и просто потащил наверх, к служебному помещению. А там ему сорвало крышу, и он, не терпя возражений на тему «нас же могут увидеть», содрал школьные брюки вместе с боксерами вниз и отсосал так, что они действительно едва не спалились из-за стонов удовольствия, рвавшихся наружу. Тэхёну тогда пришлось объясняться перед Намджуном, который справедливо вопрошал, где его носило всю перемену, когда они ходят в столовую, и почему у него такой взвинченный и в то же время довольный вид, а в глазах пляшут черти.       Но была и в этой бочке мёда приличная такая ложка дёгтя. Шивон, который всё чаще и чаще возникал рядом с Чонгуком и, брезгливо фыркая, уводил его подальше от Тэхёна, посвящая в очередные нюансы поступления и стажировки в агентстве.       — Я тебе сколько раз говорил, не водись ты с ним, он же простак, живёт бедно, связей не имеет, ещё и одевается так, что без слёз не взглянешь. Небось на какой-то барахолке за бесценок.       — Ну что ты заладил: бедный, бедный… Ты по одежде, что ли, оцениваешь людей?       — И не только по одежде. По обуви, аккуратности ношения, манере подбирать всё со вкусом, — перечислял Шивон. — По поведению за столом и даже по тому, что они едят. Запомни, всякие рамёны, которые продаются в каждом магазине — табу!       — Чего это табу? Вкусно же! — возразил Чонгук.       — Так, сделаем вид, что я этого не слышал! Забудь, просто забудь! Наш удел — рестораны и изысканные блюда, а не вот эти бедняцкие перекусы. Ты скоро это поймёшь, а пока наблюдай и перенимай хорошие манеры.       — Можно подумать, что известные люди и не люди вовсе. Может, они так же едят рамён, пачкаются, сажают пятна на футболку и вступают куда-нибудь в грязь.       Шивон смотрел на Чонгука взглядом сочувствующего врача, перед которым душевнобольной с ботинком на голове вместо шапки уверял, что абсолютно здоров.       — Пошли, защитник сирых и убогих.

***

      Наконец-то экзамены были сданы! Свобода от школы окрыляла, опьяняла и дарила невероятное чувство эйфории. Школа гудела, словно улей, то тут, то там бегали счастливые выпускники, делясь тем, кто куда пойдёт дальше. До выдачи аттестатов оставалось несколько дней. Намечалась грандиозная вечеринка у Уёна, местного мажора с их потока. По классике жанра родители укатили в отпуск, дом свободен, а его старший брат, которого все знали, потому что регулярно бегали на вечеринки в их дом, решал организационные вопросы, и с морем алкоголя в том числе.       Тэхён долго отнекивался на предложение Чонгука сходить туда.       — Слушай, я не хожу на вечеринки. Ну не моё это. Где я, и где они? У меня даже подходящей одежды нет. Мы небогато живём, у бабушки пенсия, я подрабатываю, но школьников не особо берут.       — Ну выпускной один раз в жизни! Пошли! Я тебе свои вещи дам, если стесняешься, — канючил Гук, строя умильные глазки.       — Да твоя одежда на меня не налезет, — по-доброму смеялся Тэхён. — Размеры-то разные.       Ломался он долго, вроде что-то держало, а вроде и хотелось сходить и провести время с Чонгуком.       — Иди, конечно! — отправляла внука бабушка. — Шутка ли, школу окончил, совсем взрослый стал! Самостоятельный!       — Ба, ну что ты! — обнимал своего родного человека Тэхён. — Ну какой я взрослый, жизни-то не видал толком.       С Чонгуком они договорились встретиться на перекрёстке, где их подхватили свои же на машинах. В доме Уёна уже грохотала музыка, народу было много, а становилось ещё больше. Алкоголь лился рекой, кто-то играл, кто-то напился и танцевал, некоторые просто болтали. Было много парочек, которые зажимались по углам. Чем больше вливалось спиртного, тем откровеннее были взгляды, становились развязнее танцы, одежда таинственным образом частично исчезала с разгорячённых пьяных тел. Игры шли уже не с детскими вопросами и заданиями, а были на грани, а иногда и за гранью всех приличий.       Тэхёну градус тоже ударил в голову, не то чтобы сильно, но ощутимо. Появилась лёгкость, исчезли какие-то внутренние оковы, сдерживающие скрытые желания. Чонгука тоже неслабо вело от алкоголя, но ещё и от близости столь желанного парня, которого хотелось до умопомрачения.       В какой-то момент вечеринка вошла в ту стадию, когда всем глубоко пофиг, кто с кем где и чем занимается. Мальчики, девочки, всё смешалось. Некоторые пьяные тела уже добрались до кондиции и теперь спали там, где и упали. Музыка не смолкала, смех, крики, со второго этажа, из туалетов и ванных комнат слышались стоны и характерные звуки, но всем было всё равно, тут в конце концов не детский сад собрался в песочнице играть.       Тэхён не помнил, как они начали целоваться. Просто потянулись друг к другу, а дальше было всё как в тумане. Как он подхватил Чонгука под бёдра, не разрывая мокрого и развратного поцелуя, как нёс его по лестнице на второй этаж. Как с третьей попытки чудом нашёл пустую комнату с большой кроватью. Алкоголь сделал своё дело, все лишние стопоры, неуверенность и сомнения были сметены лавиной желания. Тэхён не думал, что может быть таким диким в постели. Это же его первый раз с парнем, так куда делись все эти пресловутые «так нельзя», «мы же оба парни», «что скажут люди, если об этом узнают?» и, самое главное и набившее оскомину, — «Я не гей, хоть ты мне и нравишься, и я тебя хочу». Сейчас это уже не имело никакого значения.       Оба повалились на кровать, одновременно стаскивая друг с друга одежду и не переставая целоваться. Крепкое мускулистое тело Тэхёна, не прикрытое ничем, выглядело поистине потрясающе. Чонгук плавился под ласками, но когда Тэхён властно схватил его за запястья и рванул наверх, зафиксировав руки над головой, Чонгук позорно всхлипнул, а с головки полностью вставшего члена сорвалась капля предэякулята.       — Ещё… — простонал Гук, ёрзая по простыням. Тэхён усмехнулся.       — Ещё? О чём именно ты просишь? — какая-то коварная усмешка коснулась уголков губ, когда он поймал взгляд Чонгука, жадно сканирующий кубики пресса, мышцы рук и накачанные бёдра.       — Схвати меня посильнее. Прижми. Покажи свою силу…       — Любишь погрубее?       — Люблю силу, когда её умело используют. Демонстрируют и подчиняют.       Дважды просить было бы лишним. Тэхён перевернул Чонгука на живот и навалился сверху, оглаживая плечи, бока, а бёдрами имитируя толчки. Член уже давно стоял, но сам Тэхён всё ещё медлил, словно сомневаясь перед самым главным шагом. Хоть они с Чонгуком уже давно всё это обговорили, но будто не хватало согласия здесь и сейчас.       — Ну же, смелей, — одновременно и подбодрил, и взмолился Гук. — Давай сделаем это. Ты же не думаешь, что я не готовился?       Для Тэхёна эта фраза прозвучала сродни выстрелу стартового пистолета. Как Чонгук готовился, Тэхён в подробностях знал и краснел до корней волос, когда Чонгук ему во всех красках рассказывал по видеосвязи, как он себя растягивал. И продемонстрировал на одной игрушке. Тэхён тогда аж подавился, настолько это было неожиданно и очень горячо, особенно со звуковым сопровождением Гука. После завершения разговора Чонгук довёл себя фаллоимитатором и рукой до оргазма, а Тэхён, весь распалённый таким откровенным видео и сладкими стонами Чонгука, рванул в душ сбрасывать напряжение.       Сейчас же было всё по-другому. Между ними не было расстояния, им не нужны были камеры телефонов, чтобы видеть друг друга. Они оба тут, ласкали друг друга, целовались, жаждали близости. Палец Тэхёна на пробу скользнул внутрь Чонгука. Мягко, скользко, без особого сопротивления. Не обманул, хорошо себя растянул.       — Давай, я хорошо подготовился, — Гук словно прочитал его мысли, развернулся, укладываясь на спину и разводя ноги. Чтобы в их первый раз быть лицом к лицу. Видеть эмоции.       Тэхён приставил крупную головку к входу и толкнулся. Узко. Он замер на несколько секунд, привыкая к новым для себя ощущениям.       — Я не сделал тебе больно? — с тревогой спросил он, ведь сам не знал, каково быть в принимающей позиции.       — Двигайся, чёрт подери! И придави меня посильнее, чтобы я вырваться не смог… А-ахх! — вскрикнул Чонгук, чувствуя, как немаленьких размеров член Тэхёна проехался по бугорку простаты. — Ещё!       Двинув бёдрами, он заполнил Чонгука до основания. А потом медленно вышел почти полностью и снова резко толкнулся. И ещё раз. И ещё. Стон, сорвавшийся с губ, был пойман поцелуем. Снова движение и опять стон. Толчки участились, Тэхён уже не медлил, а разгонялся, держа руки Чонгука высоко над его головой и крепко фиксируя их одной рукой. Чонгука буквально размазывало от вида блестящего от пота напрягшегося бицепса, его било дрожью от запредельно приятных ощущений. Стоны, рычание, шёпот, шлепки тела о тело наполнили комнату. Страсть захлестнула. Оба уже подошли к пику.       — Я сейчас… — прохрипел Гук, чувствуя уже знакомое ощущение внизу, и в следующую секунду выплеснулся себе на живот, попадая на Тэхёна тоже.       — Я почти… А-ааах, да! Да! Сейчас! — несколько последних толчков, и Тэхён замер, пульсируя и извергаясь глубоко внутрь.

***

      Тэхён не сразу сообразил, откуда идёт звук. Вокруг было так много всего, что звонок телефона словно сливался со всеобщей симфонией шума. Номер соседки? Какое-то нехорошее предчувствие кольнуло. Обычно ночью соседи не звонят.       — Алло?…       Краска схлынула с лица Тэхёна, за секунду он стал белый как полотно. Алкоголь выветрился окончательно. Он не помнил, как одевался, как вылетел в коридор, буквально выбив дверь и кого-то ударив ей. Когда он слетел по лестнице со второго этажа и выбежал в гостиную, народ, кажется, понял, что что-то случилось.       — Кто-нибудь, есть машина? Кто-то может меня сейчас довезти до дома? Срочно? Мне надо туда попасть срочно!!!       — Что случилось? — посыпались вопросы, однако Тэхён, не помня себя, метался и умолял:       — Кто-нибудь, мне надо домой!       Как ни странно, нашлось несколько человек с машинами, кто не пил и мог садиться за руль. Четыре машины с одноклассниками, перепуганными такой переменой настроения у Тэхёна, решили ехать за ним, чтобы помочь, если надо будет. При приближении к месту назначения все увидели мигающие красные огни.       — Быстрее! Прошу! — молил Тэхён и хватался за голову.       Представшая перед ними картина повергла всех в шок. Пожар. Огромные языки пламени сжирали дом, со всех сторон охватывая его в свои огненные оковы. Дым выедал лёгкие, жар стоял страшный. Несколько пожарных расчётов пытались остановить распространение огня, самоотверженно борясь с разбушевавшейся стихией. Ветер не упрощал задачу, из-за него пламя распространялось и браться под контроль никак не хотело. Люди перешёптывались, кто-то сказал, что всему виной старая проводка, что-то замкнуло и полыхнуло.       В это время Чонгук с другими доехали к дому Тэхёна, вернее, тому, что от него оставалось. Ведь огонь не щадил ничего. И никого. Раздался душераздирающий крик:       — БАБУШКА!!!!!!!!!!! НЕЕЕЕЕТ!!!!!       Словно в замедленной съёмке Тэхён, не соображая ничего, рванул внутрь горящего дома, уворачиваясь от рук пытающихся поймать его одноклассников. Несколько пожарных кинулись ему наперерез.       — Бабушка!!!!! Бабуля!!!! Я тебя вытащу!!!!       — Тэхён, стой!!! — в ужасе крикнул Чонгук, собираясь бежать за ним и останавливать, но кто-то с силой дёрнул его за рукав. Шивон.       — Куда собрался? Жить надоело?       — Пусти! Оставь меня! Тэхён!!!! Стой!       Обезумевший от горя Тэхён ничего и никого не слышал, он упорно пытался попасть в дом, добраться до бабушки. Однако крепкие руки нескольких пожарных его смогли перехватить ещё до того, как он бы влетел на крыльцо.       — Стой, парень! С ума сошёл? Сгореть заживо захотел? Куда ты в огонь несёшься?       — Там… Там моя бабушка! Спасите её! — рыдал и умолял Тэхён.       Где-то мелькнули сигнальные проблесковые маяки скорой, спешившей на место пожара. Воспользовавшись тем, что многие отвлеклись на то, что огонь удалось взять под контроль, Тэхён вырвался и в три прыжка добежал до ступеней крыльца, однако сверху в этот момент с гулом и треском стала падать горящая балка.       — ОСТОРОЖНО!!!!       — Уходи оттуда!!! Господи, оттащите его, он же пострадает!       Сноп искр, взметнувшийся после падения части конструкции, попал на одежду. А рядом что-то громко щёлкнуло, и тут же опалило ногу Тэхёну. Его всё же схватили и оттащили. Он не помнил, кто и как. Смутно помнил лица, которые крутились возле него. Соседка, которая позвонила и сказала про пожар, она же и вызвала пожарную службу, причитала, как же Тэхёна не было дома с бабушкой. Тем самым больше добавляя вины за случившееся. Его. Не. Было. Рядом. Он веселился на вечеринке, в то время как бабушка погибала, задыхаясь от угарного газа и сгорая в огне. Его не было дома. Рядом.       Пожар потушили через полтора часа. На выжженном пепелище теперь не было ничего, что отдалённо напоминало бы место, где он жил. Медики обработали ожог и собирались уже погрузить его в машину скорой и отвезти в больницу. Недалеко стоял Чонгук, собираясь подойти к Тэхёну, но рядом с ним снова стоял этот Шивон.       — Тэ…       — Пошли, Чонгук, тут сами разберутся. И смотри, сколько тут грязи! Зачем ты вообще сюда сорвался? Сами они виноваты, надо за жильём своим следить.       — Да как ты можешь вообще так говорить? В тебе вообще никакого сострадания нет?       — Сострадание? Кому? Это всё эмоции, а теперь посмотри, кому сострадать? Тем, кто сам не хочет вылезать из той дыры, в которой родился и живёт? Мне их пожалеть? Может, денег отсыпать? Что? — зло выплёвывал Шивон. — Забыл, куда ты метишь? С такими установками не возьмут. Избавляйся от пятнающих твою репутацию знакомств.       — Пятнающих мою репутацию? Да какая к чёрту репутация? У меня её нет ещё! Я ещё никто!       — Вот с такими мыслями и останешься никем, потом вспомнишь мои слова, но будет поздно. Мой тебе совет, поезжай домой и приведи себя в порядок. Ужас!       Чонгук выдернул руку из цепкой хватки этого высокомерного и заносчивого одноклассника и пошёл прочь оттуда. А скорая увозила в больницу Тэхёна, который в эту ночь потерял всё. Теперь у него не было ни дома, ни любимой бабушки, ничего, кроме дыры в сердце от этой страшной трагедии, и огромного чувства вины за произошедшее и то, что в эту страшную минуту он не оказался рядом.

***

      После трагедии Тэхён изменился. Ушёл в себя, отвечал односложно, больше не улыбался ни девушкам, ни юношам, никому вообще. На вручение аттестата он появился в чьей-то старой форме не по размеру, но ему было всё равно. Просто выслушал речь и напутствия, забрал документ об окончании школы.       — Тэхён, подожди! — Чонгук подскочил было к своему парню, но вездесущий Шивон, словно круглосуточно бдящий за какой-то там репутацией глупого и ничего не понимающего в законах шоу-бизнеса мальчишки, снова возник из ниоткуда.       — Стоять! Да сколько раз тебе говорить? Не водись ты с ним! Ну ты глянь на него! Даже одежду и ту не мог нормальную добыть!       — Ты что несёшь?! — взвился Чонгук. — Он в пожаре всё потерял, а у тебя хватает совести такое говорить?       — Он не твоего поля ягодка, пойми ты уже наконец. Такие, как он, грязь под нашими ногами. А ты будущая звезда. Пошли, нас ждут.       Тэхён же молча развернулся и, не проронив ни слова, ушёл. Где он теперь жил — никто не знал.

End Flashback      

***

Настоящее время       — Тэхён! Ты скоро там? — вопрошал Намджун из кухни.       — Да тут я. Уже и душ спокойно принять не дадут. Что за кипиш?       — Завтрак! Или ты собирался послать его и остаться голодным? — лучший друг Тэхёна на то и лучший, чтоб при возможности подколоть или подразнить. — А что тут у нас? — и бессовестно приоткрыл крышку сковородки, откуда тут же разнёсся по всей кухне невероятный аромат чего-то безумно вкусного.       — Уговорил, — буркнул тот. — Давай, не дразни, а раскладывай по тарелкам.       Намджун сразу понял после аварии, что дело это так просто не закончится. В тот далёкий день, после вручения аттестатов Тэхён Чонгука так больше и не увидел. Ну, как не увидел. Увидел, конечно, через какое-то время. Но не лично. А на экранах телевизора, огромных билбордах и обложках модных журналов. И вроде это был тот самый его Чонгук. А вроде совсем чужой. Ненастоящий. Как будто вся эта заточённая на получение прибыли огромная машина шоу-бизнеса поглотила его, перемолола, обработала и выдала нужную и «правильную» версию Чонгука.       Тэхён ничего не рассказывал, но Намджун — парень проницательный, сложить два плюс два было несложно. Тем более что один раз он эту влюблённую парочку застукал жарко целующимися в укромном уголке школы. Случайно шёл мимо. Само собой, говорить об этом Тэхёну не стал. Но свои выводы сделал. Тэхён после окончания школы про Чонгука ни разу не говорил. Он и в школе-то молчал, слова из него не вытащишь. Но Намджун видел, как на долю секунды менялось лицо его друга, когда он слышал нежный голос Чонгука, поющего лиричную песню по радио. Показывать то, что Намджун знал интерес Тэхёна, и сделать как-то погромче песню, было ошибкой. Что ж, Намджун понял, что там тема болезненная, и ковырять не стал. Подробностей он не знал, хоть они с Тэ и были лучшими друзьями. Но у каждого человека есть такие вещи, которыми он не хотел бы делиться ни с кем. Видимо, и тут так же.       Звонок телефона заставил их обоих вздрогнуть.       — Кому там неймётся? — удивился Намджун.       — Алло! — Тэхён решил сразу прояснить ситуацию. — Да, это я. Что?… Нет, простите. Я в подобном не участвую… Нет… Нет, спасибо… Я же сказал, не интересует. Да. Нет… Можете так и передать. До свидания!       Намджун ничего не понял, но ему было весьма интересно узнать, почему Тэхён сейчас так возмущён.       — Что там?       — Да с агентства. Хотят меня пригласить, поблагодарить, что я их артистов спасал. Типа передачу про вас снимем. Тьфу! Лицемеры!       Снова звонок, на этот раз с другого номера.       — Вот стопудово снова они.       — Возьми трубку и узнаешь.       — Алло! — Тэхён вложил всё свое пренебрежение, но осёкся, услышав голос на другом конце.       — Тэхён? Привет, это Чонгук. Помнишь меня? — голос был грустный.       Тэхён решил, что будет благоразумнее выйти в другую комнату и поговорить без свидетелей. Хоть Намджун и друг, но…       — Помню. Что ты хотел?       — Тэ, я знаю, что тебе звонил менеджер и предлагал встретиться и отснять передачу.       — Я не собираюсь участвовать в этом гадюшнике. Моя профессия — моя работа, моё призвание, если так хочешь, и я работаю от всей души, а не ищу способ пропиариться. Если ты позвонил, чтобы уговаривать меня, то не стоит.       — Вообще-то, я хотел предложить другое. Я не собираюсь уговаривать тебя соглашаться на эту передачу. Но прошу, давай мы с тобой вдвоём встретимся. Хочешь, на нейтральной территории. Просто поговорим. Всё слишком паршиво вышло, что тогда, что сейчас. И я чувствую, что должен объясниться.       — Ты ничего не должен…       — И всё же. Я прошу, не отказывай.       Вернулся Тэхён обратно на кухню в каком-то смятении и растрёпанных чувствах.       — Ты чего? Снова эти промокашки из телевизора звонили?       Тэхён покачал головой. Если бы. Он бы церемониться не стал, просто послал бы всех, да и дело с концом. Но тут, сколько бы он ни ломался, сколько бы ни пытался заново выстроить стену и доказывать себе, что всё произошедшее в школе было случайностью, моментально получал по лбу от своего же внутреннего голоса, который твердил, что вопрос с ориентацией, симпатией и чувствами к Чонгуку уже давно решён. Поэтому согласился на встречу.       Разговор вышел не из лёгких. Тэхён замечал разительные изменения в парне, он действительно стал звездой. Говорил сдержанно, будто продумывал и тщательно взвешивал каждое своё слово, отсекая хейтерам возможность уцепиться за что-нибудь. Одевался дорого и изысканно. Ходил только там, где нет риска испачкаться. Тэхён подмечал каждую мелочь, с грустью понимая, что прежнего Чонгука он уже, скорее всего, не увидит. Ну да, в контрактах же прописан образ, стиль, поведение. Но всё же…       Они встретились один раз, а потом ещё. А потом Чонгук пригласил его к себе в свою квартиру.       — Проходи! — Чонгук в это время снял ботинки и повесил ветровку. — Гостевые тапочки бери, вот они.       — Камер у тебя тут хоть нет? — оглядывая огромное помещение, изрёк Тэхён.       — А что? Собрался меня придушить среди бела дня? Или…       — Или… — Тэхён неожиданно возник за спиной Чонгука и, положив руки на плечи и мягко его развернув, утянул в поцелуй.       — А я думал, мы поедим сейчас, — хитро глянул Чонгук. — Но твой вариант досуга мне нравится больше.       И снова страсть захлёстывала через край. Словно пробудившись от долгого сна, она навёрстывала упущенное, распаляя ребят и сжигая все рамки, преграды и прежние недопонимания.       Они так и встречались, правда, не очень часто, всё же работы одного и другого накладывали свои обязательства. Тэхён стал частым гостем у Чонгука. Но некоторые вещи Чонгуку не нравились. Они периодически ругались из-за крошек на столе, которые Тэхён чуть позже всё равно убирал, но не сию секунду. Раздражала привычка Тэхёна ходить по улице, срезая путь через какие-то тропинки, на которых можно было сильно испачкать обувь или одежду.       — Да что ты так дёргаешься из-за грязи? — в какой-то момент не выдержал Тэхён. — От этого ты умрёшь? Нет. Ну так а чего тогда переживать? Из-за крошек целую истерику поднимаешь, хотя знаешь, что я их всё равно уберу. Не из-за того переживаешь. В жизни столько всего происходит, и уж из-за пятнышка поднимать бучу — такое себе развлечение.       — Ты не понимаешь. У меня в контракте прописано, внешний вид имеет очень важное значение. Меня на каждом шагу могут подстерегать папарацци, которые каждый миллиметр с лупой отфотографируют в самом невыгодном свете, а потом разнесут. А хейтеры подхватят.       — М-дааааа… Как у вас всё сложно. Ни чихнуть, ни пукнуть без контракта. Ладно, я жутко устал после вчерашней смены. Поедим?       — Давай у меня дома, я закажу…       — Пиццу! Тыщу лет её не ел.       — Мне нельзя, по контракту…       — Тебе что, ещё и еду в контракте прописывают? — изумился Тэхён. — Нет, ну это вообще.       — Вес. А на вес влияет еда, особенно такая. Так что увы.       — Ну ладно, тогда давай мне пиццу, а тебе что-то там твоё вычурно-выпендрёжное.       Так и сделали. Но и в этот раз все планы спутал звонок в дверь.       — Чёрт, это Шивон, — зашипел Чонгук.       — Ну и что? — удивился такой реакции Тэхён.       — Ты не понимаешь. Ладно, постараюсь его сейчас выпроводить побыстрее. Спрячься пока в той комнате.       Вошедший Шивон сразу заподозрил что-то не то, а именно:       — Боже, Чонгук! Ты куда влез! Это же ужас! И вообще, откуда у тебя такие дешёвые жуткие говнодавы? Выкинь немедленно! — и уже схватил ботинок, который Чонгуку вообще не принадлежал.       — Эй, поставь на место! Не твоё — не трогай!       — Хорошо, я-то поставлю, но такой обуви у тебя быть не должно, — и переместился на кухню. — ЧОНГУК!!!! Ты, мать твою, вообще деградировал? Крошки? От пиццы? Ты кого к себе приволок? Снова ту голытьбу встретил? Серьёзно? Блядь, ты ебанулся! Ты повернулся просто! Он тебе не ровня! Такие люди — это грязь под нашими ногами! Понимаешь? Грязь! Пыль! Ничто! Мы сияем, а они ползают. Ты глянь только на всё это, Гук! Крошки на столе! Крошки!!! Его что, не учили чистоте? А хотя, о чём я? Кто там учить-то будет, небось и не занимался никто воспитанием!       — Шивон!!! Заткнись!!! — в сердцах выпалил Чонгук, понимая, что тот уже перешёл все мыслимые и немыслимые границы. Только тот и не думал прекращать.       — Ботинки! Все в грязи. Он в говне ползал в этой обуви? Кошмар! Такие не должны быть вхожи ни в твою квартиру, ни в твою жизнь! Мы из разных миров!       Тэхён сидел за незапертой дверью и всё слышал. Больно? Ещё как. Но гордость у него есть.       — Добрый день! — нарочито вежливо поздоровался, вкладывая в приветствие всё своё пренебрежение к таким заносчивым высокомерным ублюдкам. — Чонгук, твой приятель прав, мне не место тут. Я не буду портить тебе карьеру. Мы действительно из разных миров. Ты это ты. А кто такой я? У меня действительно нет ни баснословных гонораров, ни известности, за которой я так-то не гонюсь. И не схожу с ума, если меня кто-то случайно или специально сфотографирует с утра нечёсанным, помятым, с щетиной на лице. Вот честно, мне будет пофиг. Вам — нет. Крошки я за собой сейчас уберу, не переживай. И дальше уйду и из твоего дома, и из твоей жизни, чтобы не портить карьеру. Жаль, но нам действительно не по пути.       — Давай-давай! — ухмыльнулся Шивон. — Такая грязь как раз в грязи и живёт.       — Знаешь? Пусть я буду в грязи, но чист душой. Чем сиять как фантик из фольги в свете софитов, а внутри оказаться полным гнильём, которое в итоге вылетит на свалку истории и канет в Лету. Подумай об этом как-нибудь. Крошки я убрал. Прошу прощения за своё грязное вторжение!       И ушёл.       А Чонгук психанул.       — Какого хера ты тут устроил? Грязь? Он грязь? Он нам жизнь спас, вообще-то! Или забыл, как на поезде покатались в последний раз?       — Да что ты его так защищаешь? Кто он тебе? Друг? Я тебе уже говорил, что…       — Да я плевать хотел на то, что ты мне говорил, Шивон! НА-ПЛЕ-ВАТЬ! На всё, что ты мне говорил. «Мы звёзды, а они никто». Да кем ты себя возомнил, чёрт тебя дери? Ты сам чего добился? В агентство тебя родители пропихнули. Церемонии вести тебе не дают, только передачи в паре с кем-то. Так что, Шивон? Ты пытаешься казаться тем, кем на самом деле не являешься. Но гонору у тебя за семерых наберётся. Ты нос-то не задирай так высоко, а то пока глядишь вверх, не заметишь, как тебе подножку подставят!       — Да ты чокнулся совсем, Гук! Я тебя ещё со школы заприметил, видел твой потенциал, тащил тебя, старался, чтоб тебя заметили, учил, как себя вести…       — Учил? Ты? Чему? Как стать заносчивой скотиной? Которая считает себя божеством, а остальных пылью под ногами? Да иди ты знаешь куда!       — Да и пойду! Сиди, остуди свой вспыльчивый зад, как образумишься, поговорим.       — Убирайся! — крикнул Чонгук, и как только дверь за Шивоном закрылась, сполз по стене на пол.       Слёзы покатились горячими солёными струйками, капая на новенькую рубашку, но было всё равно. И на рубашку, и на всё остальное. Не было всё равно на Тэхёна. Ещё раз его потерять он не сможет. Он добьётся всеми правдами и неправдами того, чтобы они были вместе. Через игнор. Через не хочу. Будет брать измором. Наплевать на все эти дурацкие правила, которые Шивон себе вбил и пытался навязать Чонгуку. За любовь надо бороться, вот он и будет. Чего бы ему это ни стоило.

***

      — Тэхён, к тебе пришли!       — Меня нет.       — Тэхён, тебя спрашивает какой-то молодой человек. Довольно известный, кстати.       — Скажите этому известному человеку, что меня отправили на какое-то задание. Лес валить. Дрова рубить. Не знаю, что угодно придумайте.       — То есть, опять тебя нет.       — Всегда.       И так постоянно. Чонгук пытался звонить, писать во всех соцсетях и мессенджерах, отправлял курьера с запиской, приезжал сам. Но все попытки разбивались о дежурную фразу: «Извините, сейчас его нет в части». Упрямец! Но ничего, Чонгук не был бы Чонгуком, если бы сдался. В очередной раз после серии провальных попыток связаться с Тэхёном, Чонгук снова зарулил в часть, но Тэхёна там опять не обнаружил. Теперь уже реально.       — У него три дня отгулы, — будничным тоном сказал Намджун.       — А я тебя помню, мы учились вместе, — грустно улыбнулся Чонгук.       — Я тебя тоже помню.       — Скажи, а можно ли тебя попросить дать мне его адрес?       — Попросить-то можно, — подмигнул Намджун. А потом быстро нырнул в карман куртки, достал бумажку с ручкой и что-то быстро записал. — Вот. Но я тебе ничего не говорил.       — Спасибо тебе! — просиял и благодарно поклонился Чонгук.       — Давай! Удачи!       Нужный адрес был вбит в навигатор и нашёлся быстро. Небольшой дом жёлтого цвета, простенький заборчик, сад. Там был, видимо, ещё и задний двор. Всё без изысков, но мило и уютно. Чонгук вылез из машины и пошёл по грунтовой дорожке к калитке. Позвонив в звонок, он решил, что наверняка Тэхён его видел и не откроет. Но надо соблюдать правила приличия. Он позвонил второй раз. Третий. Пятый. Никто не открыл.       — Ах, так? Ну ладно, сам напросился! — и с этими словами полез через забор. И ведь почти справился, но в последний момент везение покинуло его, и дорогие брендовые штаны марки Balenciaga зацепились за сучок. Раздался характерный треск разрываемой ткани, что только добавило злости и решимости отыскать прячущегося Тэхёна. Ну ёж, честное слово! Колется, пытаясь скрыть, что помимо колючек, у него ранимая душа. Правда, вместо мягкого пузика там стальной пресс, но это уже нюансы. В конце концов, Чонгук на его мускулы ещё в школе слюни до пола пускал.       И вот Гук теперь уже в драных брендовых штанах шёл через весь участок на задний двор, где и нашёл свою пропажу. Вернее, сначала он услышал какую-то возню и тоненький писк. Тэхён обнаружился в какой-то глинистой грязной яме с водой на дне. Рядом лежала сумка с инструментами, на лбу был закреплён фонарь, а сам Тэхён пытался из куска трубы, торчащего из ямы, что-то вытащить. Вернее, кого-то. Писк, судя по всему, принадлежал маленькому котёнку.       — Ну, привет! — хмыкнул Чонгук. — Долго бегать от меня собрался?       — Зачем пришёл? — вопросом на вопрос ответил Тэхён, продолжая попытки залезть рукой в трубу. Тщетно.       — Давай я, — неожиданно предложил Гук.       — Штанишки запачкаешь.       — Я их уже порвал, так что теперь испачкать в самый раз! — и спрыгнул к Тэхёну в яму. — Что тут у тебя?       — Котёнок в трубе застрял. Пытаюсь вытащить, да вот ни в какую. Рука не пролезает.       — Дай я попробую. У меня рука тоньше.       — Пиджак сними! Рука у него тоньше… — буркнул Тэхён, но отодвинулся, направив свет к отверстию в трубе.       — Кисонька! Иди сюда! Кис-кис-кис! — звал Чонгук. — Корм есть?       — Да есть, вот, сам пытался на него выманить. Не идёт.       — Давай сюда, — Чонгук положил на ладошку немного корма и снова засунул руку в трубу. — Киса, иди сюда, смотри, что мы тебе принесли!       У Чонгука дела пошли пободрее, и через десять минут совершенно грязный, перепачканый в глине и чёрт-те чём котёнок был вытащен и прижат к супердорогой брендовой уже в усмерть изгвазданной футболке.       — М-даа, видел бы ты себя, — протянул Тэхён, оглядывая Чонгука с ног до головы. — О! Эротичненькая дырка получилась.       — О твой забор ободрал, — буркнул Чонгук. — С тебя штаны. Мои без куска на мне, а кусок от них на заборе висит.       — У меня нет ваших всяких фирм…              — Да мне пофиг, хоть треники, без принта, с принтом.       — Ну, тогда возьми, вон там на заборе штаны. А на штанах забор, — усмехнулся Тэхён.       — Что за шарады?       — Никаких шарад. На заборе — вооооон там — висят штаны. А на этих штанах авторский принт — забор! — и глядя на недоумённое лицо Чонгука, пояснил: — Да покрасил забор и забыл. И повесил штаны сушиться. Ну и вот. Штаны-то с забора я снял. А вот забор со штанов нет.       — Пхахахахахаха, ой, не могу! — расхохотался на весь двор Чонгук.       — Ладно, пошли это чучело-мяучело отмывать. А то смотри, пригрелся уже у тебя на руках, не орёт.

***

      Отмывали котёнка долго, но отмыли. И оказался он чисто белым с серым сердечком на боку. Назвали Счастливчиком и оставили жить у Тэхёна. Шивон в итоге попался на крупном и очень неприятном скандале и вылетел из агентства, и как итог, со всего медиапространства, оставшись там как имя для хейта. Чонгук каждую свободную минуту теперь проводил с Тэхёном, помогая ему по домашним и садовым делам, лез во все грядки, не чурался никакой грязной работы. И именно в такой жизни, без этих наигранных масок, наносного пафоса и высокомерия чувствовал себя настоящим.       А Тэхён был счастлив. Жизнь наладилась. Был любимый человек. Появился любимый кот. Сад цвёл, радуя глаз. Были настоящие друзья: у Тэхёна Намджун, у Чонгука Чимин, который в своё время и подставил плечо и дал дельные советы, когда Чонгук думал, что вся их с Тэхёном история так и закончится.       Как-то Чонгук заметил у Тэхёна на ноге шрам от ожога, мгновенно вспомнив ту страшную ночь, где его парень потерял бабушку. И потом осторожно спросил:       — А почему ты не сведёшь его? Шрам небольшой, можно что-то сделать. Медицина же развита.       — Чтобы помнить и не забывать. Почему я пошёл именно в эту профессию. Знаешь, я долго чувствовал на себе вину за то, что в ту ночь не был дома. Не оказался рядом. Может, тогда я бы смог помочь или предотвратить пожар. До сих пор виню себя. Поэтому пошёл в спасатели. Своего родного человека не спас, теперь посвятил себя спасению других. Видишь, и ты волею случая оказался тогда в том поезде, а я был на смене.       — Люди — это люди. Богатые, бедные, здоровые, больные, известные или нет. Никогда не знаешь, что с тобой случится в следующий момент. Сегодня ты на вершине, а завтра упадёшь на самое дно. И вполне возможно тот, кто ползал у тебя под ногами, протянет тебе сверху руку.       — Верно. Ну что, кормить Счастливчика? А то время уже.       — И ещё двоих счастливчиков — нас с тобой. А то время уже!

КОНЕЦ