Как полюбить тень?

Лололошка сидел на крыше собственного дома, наслаждался лучами вечернего солнца и мерно полировал меч. Этот меч не был и никогда не будет его, но мужчина всё равно затачивал и полировал по мере необходимости, а зачастую и без неё. Он любил этот клинок: рукоятка-полуторка и длинное, но лёгкое лезвие из необыкновенного металла голубовато-зелёного цвета. Сам Лололошка предпочитал парные кинжалы или тяжёлый двуручный меч, а иногда и то, и другое одновременно. Они делали его непредсказуемым и практически неуязвимым. Этот же меч, хотя и был просто потрясающим боевым оружием, выполнял по большей части декоративную функцию. Или, скорее, роль символа. Лололошка встал и на пробу взмахнул мечом несколько раз. Тот же чистый свист, та же лёгкость. Меч, как и всегда, идеально лёг ему в руку. Но не принадлежал ему. Джодах, мирно дремавший на своём обычном месте, поднял голову и гулко зарычал, увидев оружие в руках своего всадника. Лололошка хмыкнул и убрал меч обратно в ножны. — Твоё недовольство ничего не изменит, старина. — он улыбнулся уголком губ, — Я не выброшу этот клинок, и ты знаешь, почему. Дракон опустил взгляд на его ногу и заклокотал совсем другим голосом. Лололошка тяжело вздохнул. Прошло уже две недели с тех пор, как Эграссель зашил ему рану, а вчера был снят и шов. Сам его врач благополучно смотался сегодня утром. И слава всему живому, а то Лололошка уже думал, поселиться вместе с ним решил. С одной стороны, Лололошка безмерно уставал от постоянного чужого присутствия рядом. Тем более, что бо́льшую часть времени он был прикован к постели, пока Джодах снаружи сходил с ума от отсутствия своего всадника. С другой же... Ему было интересно наблюдать за Эграсселем. Этот юноша невероятно смешил его своим поведением. Ох, бедный, влюблённый мальчик. Не понимающий собственных чувств, он очень забавно реагировал на почти неприкрытые заигрывания Лололошки. О, это смущённо-раздражённое личико! Всего несколько месяцев назад Лололошка, скорее всего, даже не посмотрел бы в его сторону. А сейчас, видимо, соскучился по человеческому обществу. Хотя не признать, что Эграссель, как минимум, внешне очень симпатичен, было бы кощунством. Да, Лололошка ещё с того момента, как заметил влюблённость юноши, размышлял, получится ли из этого хоть что-то. На контрасте с этим то, что Эграссель так и не осознал свою влюблённость, было особенно забавно. — Что-то я отвлёкся, да, старина? — рассмеялся Лололошка, выныривая из своих мыслей, вставая и направляясь к своему дракону, — Мы с тобой так давно не летали, дружище. Сделаем пару кружочков? Джодах недовольно заворчал. — Да всё со мной будет хорошо. Перестань паниковать. Бывали у меня травмы и похуже. Дракон снова заворчал, но подошёл и позволил ему влезть в седло. Лололошка блаженно вдохнул, когда встречный ветер ударил ему в лицо ледяным полотном.

ฅ⁠^⁠•⁠ﻌ⁠•⁠^⁠ฅ

Восьмилетний Лололошка выскочил из дома. Денёк был солнечный, с моря дул приятный освежающий ветер и он был твёрд в своём намерении насладиться последним теплом золотой осени. Он бежал в сторону берёзовой рощи на соседнем холме, каблуки его ботинок громко стучали по мостовой. Он думал о том, как хорошо в такую погоду запускать в небо бумажных драконов на ниточке или кататься на досках по воде. Ему вслед звенели колокольчиками ещё два голоса: — Ло, стой! Ты же ещё не поел! — Подожди! Ло, братишка, подожди! Маленький Ло смеётся и притормаживает, позволяя сестре и брату нагнать его. Первой, конечно, рядом оказывается одиннадцатилетняя Саша, минуту назад строившая из себя взрослую и кричавшая об обеде. Его брат-близнец Джон, славящийся своим умом, а не физической выносливостью, подбегает к нему, тяжело дыша, и на полной скорости прыгает на него. Оба покатились по земле, сплетаясь в объятиях. — Ты опять сбежал без меня! — осуждающе крикнул Джон и попытался ударить брата по голове. Лололошка знает, что от его удара не останется даже маленького синяка, ведь брат никогда не вложит в удар силу, но всё равно перехватывает руку. — Надо было быстрее шевелить ногами, Джонни. Я говорил тебе много раз, что без скорости ты не скроешься от Саши. — Эй! Вы ведь в курсе, что я вас слышу?! — гневно притопнула ногой девочка. Ло встал и заодно поднял брата. Он никогда не боялся сестры. Как вообще можно бояться Сашу с её двумя косичками желудевого цвета, россыпью веснушек на носу-пуговке и медово-карими глазами, в которых плещется та же весёлая искринка, что и у него?! — Санёк, ну жарко же, какая еда? Вечером поем. Может быть. — Ты невыносим! — Я стараюсь. Их шутливая перепалка прерывается заливистым смехом Джона. Не удержавшись, Ло и Саша тоже начинают хохотать, и настроения спорить как не бывало. Джон часто смеётся над шутками брата и сестры, но никогда — если рядом есть ещё кто-то, даже родители. Ло гордится, что рядом с ним брат чувствует себя хорошо. Он всегда зовёт Джона своим младшим братишкой, хотя старше всего на несколько минут. Иногда Ло чувствует себя на несколько лет старше брата, а иногда — на столько же младше. Джон — чёртов маленький гений, которому достаточно пробежать глазами страницу, чтобы рассказать её содержимое наизусть, и который считает в уме числа, какие старшие дети с трудом считают на бумаге. Но из-за яркого ума с ним не хотят дружить другие дети. Ло уверен, что они просто завидуют. — Пойдём к морю! — крикнул Джон и потянул Сашу за рукав, — Вода как парное молоко! Вдруг это последняя возможность искупаться! — Пожалуйста, Санечка, — добавил Ло, разгадав план брата. Он подошёл к сестре с другой стороны и потянул за второй рукав, — Такой тёплый денёк! Ты же не заставишь нас пойти домой! — Ладно, пройдохи, — смилостивилась Саша и потрепала братьев по голове. Она хотела сказать ещё что-то, но Ло и Джон уже сорвались с места и бросились к морю. На бегу они обменялись торжествующим взглядами: никакого супа сегодня!

ฅ⁠^⁠•⁠ﻌ⁠•⁠^⁠ฅ

Лололошка недовольно поморщился, когда рана на ноге снова заныла. Пришлось ослабить хват ногами и перенести больше веса на руки. Эх, значит, сегодня без трюков. — Выше, Джодах, выше! — азартно прошептал он на ухо своему дракону и тот штопором вошёл в облака. Он так соскучился по холоду и ветру, сопровождавшему в полёте, что даже не стал надевать маску. Он знал, что завтра его губы потрескаются, но ему было плевать. Гораздо больше беспокоили слезящиеся глаза, но и к этой напасти он приноровился. Вода почти не застилала ему взор. Он видел, как разлетается в стороны туман облаков от мощных взмахов крыльев его дракона. Эти белые — а сейчас розовые, красные, золотистые и сиреневые — громады напоминали ему о сладкой вате, которую он делал в детстве. Он не мог не улыбнуться, вспоминая восторг Саши, когда он впервые сделал это угощение в качестве подарка на её десятый день рождения. Ему тогда только-только исполнилось семь, и сахар был невероятно дорогим, но он всё равно достал его для любимой — единственной — сестрёнки. — Тут безмерно красиво, да, Джодах? — Лололошка протянул руку, словно пытаясь ухватиться за край облака. Небесный туман податливо изменил форму и оставил большие капли на его руке. Лололошка обожал летать.

ฅ⁠^⁠•⁠ﻌ⁠•⁠^⁠ฅ

Тёплые месяцы прошли, приближалась зима, за окном плотной стеной лил дождь. В такую погоду на чердаке их маленького дома, расположенного рядом с доками Хэнфорта, было сыро и пахло плесенью, но это не смущало троицу детей. Саша, Ло и Джон всегда сидели на чердаке, если им надо было подслушать разговор, а точнее ссору родителей. Пол тут был весь в дырках и можно было услышать всё, что происходило в любой части дома, если сидеть в правильном углу. Ло поморщился, услышав из родительской комнаты звук пощёчины и прильнул ухом к щели между досками пола: — Опять ты пьян, как последний боров! — кричала мать. Обвинение было справедливым: Ло знал, что даже его собственное имя было получено в результате пьянки и спора отца с кем-то из его товарищей. Он не любил своего отца, но бесконечные ссоры родителей выматывали, — Сколько можно позорить собственных детей?! Дети слышат пьяный мужской голос, но что он говорит — не разобрать. Следует ещё один звук пощёчины, а за ним — рвоты. Ло видит, как кривится чистюля-Джон. — Срать я хотела с высокой колокольни, что ты там хочешь и не хочешь, — гремит снизу голос матери, — С меня довольно! Я забираю Лошку и ухожу! Под рукой мальчика хрустит ветхий пол, когда он резко сжимает руку в кулак. Джон хватает его за рукав и, забыв о подслушивании, прижимается всем телом и отчаянно трясёт головой. — Ты не имеешь права! — обычно заплетающийся голос отца звучит неожиданно твёрдо.— Он — мой старший сын, мой наследник! Забирай других своих выродков и проваливай раз так хочешь! — Удачи остаться наедине с этими „выродками”, — зло хохотнула мать, — Потому что я уже согласовала это с адмиралом. Я ухожу — и Ло уходит со мной. Лололошка с трудом подавил желание сорваться с места, прибежать в родительскую комнату и прикончить их обоих. Вместо этого он сосредоточился на том, чтобы покрепче обнять и попытаться успокоить брата. С другого боку к нему прижалась Саша.

ฅ⁠^⁠•⁠ﻌ⁠•⁠^⁠ฅ

Лололошка с омерзением смотрел на занимающийся над морем рассвет. Джон всё ещё прижимался к нему сбоку. Мальчик знал, что только присутствие брата удерживает его от необдуманных действий. Но даже робкая хватка Джона на его плече не была стопроцентной гарантией. — Почему?.. — в десятитысячный раз за последние несколько часов повторил Джон. Его глаза и нос покраснели и опухли, но слёз уже не было. — Потому что наши родители — идиоты, Джонни. — категорично отозвался Лололошка, — Но это не значит, что мы будем такими же. Джон снова хлюпнул носом. Ло вяло удивился этому — ему казалось, брат уже выплакал всё, что мог. Если бы только Ло мог ему помочь! Родители — точнее, мать — объявила им о своём решении почти сразу после того, как они это подслушали. Лололошка закатил масштабную истерику, ухватил брата за руку и был таков. Теперь же они стояли на холме и смотрели на доки. Ло видел, как с кораблей сгружают клетки с драконами, но не мог найти в своей душе сожаления, которое было там всегда. Он восхищался этими существами, порождёнными огнём и небом. — Если бы у нас было больше времени, мы бы могли оседлать дракона, — вслух подумал Ло. — Что? — не понял Джон. — Говорю, будь у нас больше времени, мы бы приручили дракона и улетели бы отсюда. Вдвоём. Точнее, втроём, с Сашей. Семью нельзя бросать. — Это сказки, Ло. Драконов нельзя приручить, у них недостаточно разума для этого. Только подчинить. — Может, ты и прав. Но смерть от огня лучше разлуки с семьёй. — Нет! — Джон резко толкнул его в плечо. — Нет! Обещай мне, что этого не будет! Живи, Ло, пожалуйста! Даже далеко! — Хорошо, братишка, обещаю. — Ло сжал его щёки в ладонях и стёр большим пальцем снова выступившую слезу на лице брата. — И ты тоже живи, Джонни. Обещай, что будешь достойным человеком. Даже без меня. — Клянусь, Ло.

ฅ⁠^⁠•⁠ﻌ⁠•⁠^⁠ฅ

Лололошка раскинул руки в стороны, изображая крылья и радостно смеясь. Он безумно любил воздух, ощущение полёта и своего дракона. Он не знает, как бы жил, не будь у него Джодаха. Хотя, если бы такой вариант развития событий гарантировал бы, что Джодаху не придётся пройти через ад, выпавший на его драконью долю, Лололошка без колебаний бы выбрал это. К счастью или к сожалению, люди не властны над своей судьбой. Мужчина охнул и схватился одной рукой за рукоять седла, а второй — за бедро. Только бы не вскрылось!.. Он знал, что ему рано летать, но не мог отказать себе в желании снова подняться в воздух. Джодах обеспокоенно заурчал, повернув голову так, чтоб один глаз смотрел прямо на Лололошку. — Всё в порядке, старина. Больше не нужно аварийных посадок хрен знает где. — ну не мог он не пошутить над этим. Ведь если бы не волнение Джодаха за него, они бы не познакомились с Эграсселем и Миррой. Лололошка тепло улыбнулся, вспомнив золотоволосого. Правда, в отличии от последнего, он трезво отдавал себе отчёт, что ему нравится этот парнишка. Ну да и ладно, не в первый раз ему играть в романтику. Где-то в груди теплилась надежда, что что-то из этого да выйдет. Кажется, Эграссель говорил о своём намерении полетать после дежурства в первый день лета. Лололошка усмехнулся: мальчик ведь не обидется, если он присоединится...

ฅ⁠^⁠•⁠ﻌ⁠•⁠^⁠ฅ

Путешествие на корабле вдоль побережья заняло три недели. За это время Лололошка практически не говорил с матерью, по возможности старался находиться на противоположном от неё конце судна. Они сошли с корабля в незнакомом Лошке городе, ненадолго остановились в гостинице. Купили лошадей и верхом двинулись вглубь континента, вдоль русла реки. Ещё два дня неспешной рысью, и они остановились где-то в глубине леса. Мать спешилась и привязала лошадь к дереву. — Дальше пешком. — Ты просто оставишь лошадей тут? — Ло даже не пытался скрыть свою злость. Его мир рушился всё последнее время, и он совершенно справедливо винил в этом мать. — Ты же заплатила за них! Лошади пригодятся везде, где бы ты не собиралась меня держать! — Мы не можем взять их с собой. — во взгляде матери на него прослеживается что-то, похожее на любовь, но Ло всё никак не может отделаться от мысли, что любовь её продиктована кудрями, которые он, единственный из трёх её детей, унаследовал от неё. — Почему?! — Ло огляделся вокруг. Лес густой, но проходимый. Да, верхом они не проедут, но провести лошадей вполне возможно. Мать лишь улыбнулась ему и направилась куда-то вглубь леса. Лололошке не осталось иного выбора, кроме как следовать за ней. Отсюда до дома ему всё равно не добраться. Он тихо шёл за матерью. Она часто оглядывалась на него, и он видел, как тяжело ей даётся его молчание. Нет, Ло не считал, что она должна была ради него оставаться с вечно пьяным отцом, но оставлять с ним Сашу и Джона... Нет. Ло этого не простит. Никогда. Мать вывела его на холм, верхушка которого была свободна от деревьев и кустов. Выжжена. Они остановились и стали ждать. Прошёл час, второй, подходил к концу третий. Ло исследовал полянку и нашёл обожённые и обглоданные оленьи кости. Судя по всему, они стояли прямо в логове дракона. Это было странно, но мальчик уже махнул рукой на попытки остановить это безумие. Раздался драконий рёв, и Ло сделал было попытку укрыться в кустах, но увидел что мать осталась стоять посреди поляны. Проклиная про себя весь мир, он бросился к ней и потянул за юбку, но она стояла непоколебимо. Дракон опустился на поляну. Чешуя его была яркой, блестящей, словно состояла из тщательно отполированной стали, а глаза — ярко-фиолетовые. Шипорез, вроде бы. Мать улыбнулась дракону, как старому другу. Протянула руку. Стальной ящер издал громкий курлыкающий звук, прикрыл глаза и ткнулся носом в раскрытую материнскую ладонь. Ло остался стоять с открытым ртом. Мать подтолкнула его к дракону: — Вытяни руку, милый, не бойся. Он не причинит тебе вреда. Лололошка был то ли слишком напуган, то ли слишком удивлён, чтобы спорить. Он вытянул руку с растопыренными пальцами, не сводя взгляда с дракона. Стальной ящер тщательно обнюхал его ладонь. Потом посмотрел на мать, словно спрашивая, и она кивнула. Дракон снова курлыкнул и коснулся носом его ладони. У мальчика перехватило дух. Он чувствовал своей ладошкой колючую, но тёплую чешую, ощущал на себе горячее драконье дыхание. То, что прежде казалось сказкой, воплотилось в реальности. — Его зовут Палладий. — Ло не сразу осознал смысл фразы матери. Ровно как и то, что женщина смеётся. — Как? Почему? — он положил вторую руку на драконью морду. Стальной ящер... Палладий заурчал, словно гигантская кошка. — Папа же охотник... Разве ты не тоже? — Я позже тебе всё объясню, мой милый, обещаю. Но вот истинная причина, почему я взяла с собой лишь тебя. Лишь ты всегда был против. Ты, именно ты всегда видел в драконах равных, несмотря на то, как воспитывал тебя отец. — Н-но... Джон... Он бы тоже поверил, увидь это своими глазами! — впервые с расставания с братом, Ло ощутил, как текут по щекам слёзы. Он запрещал себе плакать в присутствии брата, которому и так было плохо, а потом... Просто не мог. — Знаю, милый, больно. — мать притянула его в свои объятия, и впервые он не оттолкнул её и не попытался вырваться, — Но Джон бы не принял. Ты можешь меня винить, я знаю, я очень виновата перед вами. Я правда думала, там вам будет лучше. В конечном итоге... Джон и Саша... Им не узнать вкус полёта. Много позже Лололошка размышлял о том, что мать всё же была неправа. Тогда ещё можно было всё изменить.