549

      Раздрай — именно так Гарри охарактеризовал бы творящийся внутри пиздец.       Поцелуй Люциана выбил его из колеи, и это дурацкое состояние растерянности никак не отпускало. Нет, безусловно, ничего такого — особенного? — не произошло, но он боялся, что этот мимолётный жест сорвёт все замки с монстра внутри и запустит старую цепочку желаний. С одной стороны, Гарри злился на Люциана: тот даже не понимал, что подверг его и их потенциальное будущее опасности… С другой — винить Люциана было глупо: Гарри сам умолчал о масштабах проблемы, а людям крайне тяжело осознать силу подобной импульсивности. Наверняка Люциан счёл прощальный жест совершенно безобидным. По факту так и было: никаких желаний не появилось. Кроме одного: ему срочно нужно было выговориться. Рассказать обо всём… И единственным человеком, обязанным выслушивать этот поток мыслей, являлся док.       Гарри отправил сову без малейших колебаний, но удивился быстрому ответу.       «Полагаю, речь идёт о необходимости экстренного сеанса. При согласии на столь поздний визит жду тебя сегодня в 22:30».       Оперативность Риддла обескуражила. Он думал, что стоит ожидать сеанса дня через два, а то и три, но никак не тем же днём.       В голову закономерно лезли глупые мысли. Очень глупые. Опасные допущения о том, что Риддл и сам отчаянно искал повод для встречи. Предстоящий сеанс определённо следовало начать с обсуждения произошедшего в ресторане. Поговорить о чужом поведении там… о вмешательстве дока в его личную жизнь. Ведь это также противоречит его хвалёной профессиональной этике.       Представь Гарри на его месте Тонкс — ситуация отдавала бы сюрреализмом. Заметь она его в кафе, вряд ли бы подсела за столик с видом старой приятельницы. Тем более будь Гарри на свидании. А Риддл пересёк черту, что Гарри ничуть не волновало — не он беспокоился обо всей этой чуши «пациент-врач», — но в этом жесте читался некий подтекст: странный и блядски волнующий.       Однако стоило Гарри опуститься в кресло и увидеть напротив расслабленную фигуру дока, как весь боевой запал моментально испарился. На лице Риддла читалась лёгкая усталость. Ещё вчера Гарри клялся прекратить любые провокации… Биться лбом о выстроенную бетонную стену было откровенно глупо, и дело тут совершенно не в уважении чужих границ: банальная гордость запрещала вешаться на человека, который тебя раз за разом отшивает.       Но сейчас…       — Гарри, тебя что-то тревожит? — Риддл первым прервал затянувшуюся тишину.       — Многое произошло вчера, — согласился он. — Сдаётся мне, вам тоже есть что мне сказать.       Чужие брови вопросительно поднялись. Можно подумать, вчера в ресторане за их столик внаглую подсел его брат-близнец.       — Сроду бы не подумал, что вы западаете на таких сладких пупсиков вроде Нотта, — спокойно заметил Гарри. — К тому же вы сказали, что это осталось в прошлом, но ладно, допустим, я ошибся. Вот только… какого хера вы вообще потащились с ним к нашему столику?       Док напряжённо молчал.       — Ясно. Комментариев не предвидится, — Гарри понимающе кивнул, внутренне ликуя.       Подобное молчание зачастую красноречивее любых оправданий. Будь всё иначе, док бы ответил, а раз он этого не делал, значит, Гарри попал в точку.       — Проехали, — с деланным безразличием махнул Гарри рукой. — Я не только хотел прояснить вчерашний момент, но так как встречаться с вами лично мне якобы нельзя, пришлось просить о сеансе. Впрочем, у меня накопилась куча новостей. И я не до конца понимаю, правильно ли всё происходящее или Люциан поторопил события.       — Что конкретно он сделал? — резко вмешался Риддл.       Первая часть вопроса прозвучала донельзя напряжённо, и лишь на последнем слове вернулась фирменная отстранённость.       — Не волнуйтесь так, — хмыкнул Гарри. — Я не сорвался, и мы не трахались в подворотне как кролики. Самое поразительное: у меня напрочь отсутствовало желание тащить его в постель. Прямо как с Эмили. Пусть поцелуй вышел будоражащим… — задумчиво пробормотал он, опустив взгляд на свои ботинки.       — Гарри… — док внезапно прочистил горло, чем привлёк его внимание. — Ты ведь помнишь, что любой физический контакт…       — …желательно должен быть с постоянным партнёром, — заключил за него Гарри. — Я в курсе, док, но инициатива исходила от Люциана, и это он поцеловал меня первым.       Если бы Гарри не следил так пристально за чужой мимикой, даже не заметил бы, как затрепетали ноздри, чуть сузились глаза и дёрнулись уголки рта. Но он заметил и знал достаточно, чтобы понимать, что доку не нравилась полученная информация. Очень не нравилась. Главный вопрос: почему? Он злился из-за риска срыва пациента? Или из-за самого факта поцелуя?       — Люциан сказал не думать, — продолжил Гарри, не подавая виду, что заметил отклик на свои слова, — и начать чувствовать. Я последовал совету.       — И какие эмоции ты испытал?       — Знаете, док, я ни с кем нормально не целовался целую вечность. Когда Тонкс уточняла детали моего… поведения, я всё ещё пользовался презервативами и, мгм, в общем-то, мне не нравилось целоваться. Если в самом начале этой эпопеи я ещё видел смысл в прелюдии — правда, выходило как-то через силу, — то потом, когда ситуация начала прогрессировать, я на это забил. Кто-то мог урвать поцелуй, но я сам с этим не лез.       — Тебе было неприятно? — Риддл просверлил его своим якобы профессиональным взглядом.       — Тогда или вчера?       — Вчера.       — Вчера было очень даже приятно. Представьте моё удивление, — хмыкнул Гарри, растрепав волосы пятернёй. — Я будто обратился в чувства: различал вкус, текстуру чужих губ, их температуру, щекотку от дыхания… Будто на составляющие разбирал поцелуй и позволял себе наслаждаться им, не думая, что нужно бежать и делать что-то ещё. В голове даже не мелькнуло мысли о необходимости немедленно трахаться. Понимаете? — на мгновение поднял взгляд Гарри. — И, наверное, я прекратил что-то чувствовать, потому что шёл на поводу у своего тела, но в то же время не слушал его и не внимал ощущениям от партнёра. Вообще. Словно функция была: вставлять и вынимать до оргазма, а после — валить. Она засела здесь, — постучал он по виску. — А вчера я будто чувствовал всем телом будто, пусть он и касался только губ.       Вновь повисла тишина.       — И каков ваш вердикт, док? — спросил он, не выдержав мучительной паузы.       — Мой вердикт: ты серьёзно рискуешь, Гарри. Ты планируешь… — Том снова запнулся. — Ты уже утвердил Люциана в статусе… своего партнёра?       К чему эти сраные запинки? Доку подобная неуверенность абсолютно не свойственна.       — Разве что потенциального, — Гарри подозрительно прищурился. — Я же говорил вам: хочу пока встречаться. Между нами нет неловкости, и мне правда интересно его слушать: у нас обнаружилась масса точек соприкосновения. Да, я не гоняюсь за огнедышащими ящерицами, но сам соревновательный азарт мне близок, — Гарри коротко усмехнулся. — К тому же я мыслил дурацкими стереотипами, мол, драконоборцы летают на драконах вместо мётел.       — Это не так, — припечатал док.       Гарри приподнял брови.       — Использовать дракона для полётов некомфортно, — пояснил Том.       — У вас имеется опыт?       — Приходилось.       — Зачем?       Гарри едва не сдержал смешок, поймав промелькнувшую растерянность во взгляде Риддла. Интересно, он сам понимал, что делал?       — В любом случае, — примирительно сказал Гарри, — не буду, как Колин, бить себя в грудь, доказывая полное исцеление. Иллюзий на этот счёт давно нет: риск сорваться и пробить очередное дно никуда не исчез. Однако… меня пиздец как будоражит сам факт произошедшего.       — Поцелуй? — угрюмые нотки лязгнули в чужом голосе, при этом замаскированные показным вопросом на лице дока.       — Что свидание вроде как удалось, — пояснил он. — Но и поцелуй сыграл свою роль. Я… сказал Люциану о своей проблеме. Точнее, он и так понял всё из-за цирка, устроенного вашим парнем.       — Он мне не парень, — поправил его док.       Гарри хмыкнул, приподняв брови:       — Тоже страдаете проблемами с самоопределением? За столиком вы охотно откликались на «дорогого», сами обращались к нему ласковым «Тео»… — Гарри ляпнул это и тут же мысленно дал себе подзатыльник.       Юлить было поздно.       — Планируешь продолжать ваши встречи? — нейтрально спросил Риддл.       — Да. Думаю, да. Если честно, я не питал особых надежд, когда шёл на быстрые свидания, но теперь искренне рад принятому решению.       — Что ж, это был серьёзный шаг вперёд, Гарри, — согласился док. — Главное теперь — не сделать несколько шагов назад. Поэтому настоятельно рекомендую, — Риддл сделал весомый акцент на последнем слове, — не спешить.       — Мне и некуда, док, — хмыкнул Гарри.       — Обманчивое чувство, что ты контролируешь ситуацию, может в одно мгновение стать чувством ложного контроля: ситуация начнёт контролировать тебя. Выбор партнёра будет обоснован, однако на деле, — док сделал очередную паузу, наградив его тяжёлым взглядом, — фундаментом послужит исключительно физическая тяга. Мозг подкинет лазейку: раз появился постоянный партнёр, следовательно, все запреты аннулируются.       — То есть я выберу Люциана, чтобы трахаться с ним, а не потому, что он мне нравится или я влюбился? — Гарри не удержался от громкого смешка.       — Можно сказать и так.       — А как вообще отличить осознанный выбор от банальной подлянки подсознания, док? В прошлый раз вы диагностировали перенос. Каков ваш вердикт сегодня?       — Бросаться в крайности совершенно излишне, Гарри, как и форсировать события. Твой гипотетический партнёр обязан осознавать масштаб проблемы и добровольно сбавить темп.       — Иначе он спровоцирует фееричный рецидив? — кивнул насмешливо Гарри и тут же вперил в дока взгляд. — Вы ревнуете?       — Ревность базируется на комплексе неполноценности и дефиците внимания со стороны по-настоящему близкого человека. А мы с тобой близки?       — Вам виднее, — Гарри вальяжно откинулся на спинку кресла. — Даёт ли наша близость вам законное право вклиниваться в мои свидания?       — Может, я оберегал тебя от поспешных решений.       — Это какая-то эксклюзивная опция премиум-терапии? Мне теперь полагается таскать вас на каждое рандеву?       От одной только мысли об этом бреде Гарри едва не прорвало от смеха.       «Добрый день, Джон. Это, — указал бы он на дока, — мой психолог. Он будет следить, чтобы ты не засунул руку мне в трусы и не отсосал прямо под столом». А дальше что? Риддл будет свечку держать, отмечая, что всё происходит согласно терапии?       — Любые капризы ради ментального здоровья пациента, — Том кривовато усмехнулся. — Если подобная практика ускорит твою ремиссию, я готов её обсудить. Так что, Гарри, ты бы хотел на свидание?       — Формулируйте точнее, док, а то ходить сразу с двумя — тот ещё риск, — Гарри усмехнулся. — Хотя я вроде как универсал — с технической стороной вопроса проблем точно не возникнет. Однако ваше поведение что-то сильно выбивается из привычных рамок сейчас. Куда внезапно испарилась драгоценная профессиональная этика? Вы резко забили на моё гипотетическое выздоровление и прочие удобные отмазки?       — Твоё ментальное здоровье остаётся моим абсолютным приоритетом, Гарри. Меня всё это волнует, потому что каждая мелочь имеет значение, когда дело касается терапии. Я разделяю себя, как специалиста и как человека.       — Вот только вчера ко мне подсел человек, а не специалист, док, — Гарри резко подался вперёд и упёрся локтями в колени. — Так обращусь сейчас к вам человеку: могу я кое-что сделать? Раз всякая мелочь имеет значение, мне хотелось бы кое-что прояснить.       — Конечно, — кивнул док, с неподдельным интересом склонив голову набок. — Но прежде: как твоя затея отразится на общем курсе лечения? Каковы твои прогнозы?       Он словно знал, что Гарри собирается сделать, блядь.       — Что ж… это поможет наглядно осознать разницу. Выяснить истинную природу того самого обоснования выбора, о котором вы так долго вещали, — на последнем слове Гарри медленно поднялся на ноги.       Риддл напряжённо замер, неотрывно сканируя каждое его движение, а Гарри вплотную подошёл к его креслу и остановился.       Казалось, это лёгкое сумасшествие — делать подобное. Но ему и правда было интересно, будет ли это ощущаться иначе. Если же так, то он и правда просто немного запутался — разницы между Люцианом и Риддлом нет никакой. А потому не стоит думать о том, какими бы могли быть их отношения. Или даже… искать нового психолога, чтобы перестать чувствовать эту скованность, что он ощутил вчера.       Брови Риддла приподнялись, будто в немом вопросе, и Гарри склонился ближе, упираясь руками в подлокотники по обе стороны от него.       — Поттер… — казалось, это «Поттер» было последней попыткой выставить между ними барьер.       — Вы сами напросились, док.       — Если ты про ресторан, то…       — Хватит уже играть в кошки-мышки со мной, — перебил его Гарри.       Не думать… Просто вырубить на хрен все мысли.       Он сам потянулся к чужим губами, вновь замерев в дюйме от них. Гарри прикрыл глаза, ловя чужое дыхание, и за секунду сократил расстояние до минимума, мягко дотронувшись губами до губ. Тёплые и влажные, будто док облизал их за мгновение до столкновения. Он ощутил, как они дрогнули, и невольно захватил нижнюю. Дотронулся языком, когда сердце пропустило удар. В груди стало тяжёло, точно места не хватало и дышать стало физически больно.       Слабый привкус кофе ощущался на языке, им он и провёл вдоль чужой губы — от уголка рта до уголка рта, — поймав рваный выдох. Сам же забыл как дышать, будто совершал какую-то операцию, где одно неверное движение могло разнести всё к чертям.       — Гарри… — хриплый полушёпот Риддла отрезвил его.       Гарри резко отстранился, закусив щёку изнутри, и выпрямился, тут же отвернувшись.       Сердце бешено стучало. Состояние было один в один как после поимки Снитча в решающем матче: жгучий адреналин расходился по венам, а желудок скручивало спазмом дикого предвкушения.       — Гарри? — оклик повторился.       Всё такой же сиплый.       Что ему теперь делать? Сделать чистосердечное признание? Тупо свалить в закат? Или вывалить на дока весь поток дерьма: «Я был прав, блядь! Я не ошибся!»       На непослушных ногах Гарри добрёл до своего кресла и мёртвой хваткой вцепился в спинку, удерживая себя на месте: хотелось покинуть кабинет. Прямо сейчас.       — Гарри, ты можешь мне довериться. Любая мысль и каждая твоя эмоция совершенно нормальны, и ты имеешь полное право озвучить их. Если у тебя есть подобная потребность, конечно.       — Хорош… — сипло выдохнул Гарри; голос прозвучал неузнаваемо чужим, — включать сейчас «специалиста». Что вы… ты хочешь от меня услышать?       Гарри тряхнул головой; он протёр губы тыльной стороной ладони, отчаянно пытаясь стереть фантомное тепло чужих губ.       — Я припёрся сюда ради прояснения всей этой ситуации, а в итоге запутался ещё сильнее, док, — Гарри вперил тяжёлый взгляд в Риддла. — Ты не собираешься быть со мной откровенным и не говоришь, что чувствуешь. Свои мысли ты хрен мне доверишь. Даже объяснить свой вчерашний поступок не можешь. И после этого я должен стоять тут и исповедоваться? Рассказывать, как грёбаное сердце пробило рёбра от одного безобидного чмока? — Гарри усмехнулся, и улыбка получилась злой. — Твои попытки внушить мне, что я переношу на тебя что-то там, чего на самом деле не чувствую, полетели ко всем чертям. Вот что я скажу тебе.       А теперь пора сваливать.       — Спасибо за сеанс. Хоть в чём-то я окончательно разобрался, — отчеканил Гарри, старательно глядя куда угодно, только не на дока.       — Не сбегай от меня, — Риддл резко поднялся и подошёл вплотную, остановившись в паре дюймов. — Ты хотел внятных объяснений? Что ж… Меня буквально разрывает на куски от внутреннего конфликта. С одной стороны, от желания закрыть глаза на то, что я должен делать как твой психотерапевт, и действовать как мне хочется; с другой — от необходимости удерживать безопасную дистанцию, ведь я обязан не навредить тебе и сохранить контроль. Вчера профессионализм проиграл всухую.       Риддл замолчал, неотрывно смотря ему в глаза.       — И меня ты заставляешь разрываться точно так же, — глухо отозвался Гарри. — Я боюсь навредить самому себе, но также боюсь, что, если всё так оставлю, сделаю только хуже.       — Я понимаю, но и ты пойми: за всю свою практику я ни разу не переступал эту черту. У меня даже в мыслях не возникало подобного влечения ни к одному из пациентов… — Док внезапно замолчал, просто разглядывая его. Внезапно он тихо спросил: — Можно?       Гарри отчаянно хотел отшутиться в духе «Тебе можно абсолютно всё, док», но вместо этого он лишь деревянно кивнул, не очень понимая, о чём тот спрашивает. Может, можно я сотру это из твоей памяти? Или можно… что, чёрт побери, можно-то?        Риддл поднял руку и едва ощутимо коснулся подушечкой указательного пальца губ Гарри, плавно обводя их по самому контуру.       Это было странно — иначе описать это состояние не получалось.       Сначала в груди ёкнуло, потом желудок будто сжался, затем мурашки по коже пробежали. Гарри со свистом втянул воздух и невольно приоткрыл рот. Он не мог оторвать взгляда от лица Риддла: тот выглядел предельно сосредоточенным, будто тоже проводил сложнейшую операцию. Хотелось спросить, что он делал, но Гарри просто замер, переживая, по ощущениям, одну остановку сердца за другой.       Палец ещё раз обвел губы по кругу, слегка нажав на нижнюю, а затем тут же скользнул по щеке и опустился ниже, очерчивая линию челюсти. Риддл коснулся его подбородока и вернулся к шее, едва задевая ногтями, пока пальцами не зарылся в волосы на затылке.        Гарри вытянул руку, вцепившись в кресло, стоявшее неподалёку, но оно служило слабой опорой. Казалось, ещё мгновение — и он начнёт заваливаться набок.       Безусловно, поцелуй был серьёзнее прикосновений к губам, шеи… Да он и не помнил особо, когда его касались так. Неторопливо и будто изучающе. Обычно всегда всё делалось в спешке, в гонке за разрядкой. Сейчас же очаг возбуждения зарождался совершенно не в паху: оно раскалённой волной растекалось по всему телу настолько же тягуче, насколько медленно пальцы Тома массировали затылок.       Гарри сглотнул и невольно заскоблил ногтями по обивке.       — Что происходит? — еле слышно спросил он, на мгновение смежив веки и облизав пересохшие губы.       Ему снова было душно, но не так, как в ресторане: сейчас было душно-хорошо. До поднятых волосков на руках и ощущения статического электричества, покалывающего кожу.       — Спрашиваешь из любопытства или чувствуешь дискомфорт? — уточнил Риддл и тут же предложил: — Мы вступаем на крайне зыбкую почву, поэтому предлагаю использовать систему стоп-сигналов. Не знаю, практиковал ли это раньше, но сейчас нам необходим словесный светофор: «зелёный» означает, что тебе абсолютно комфортно, «жёлтым» ты сигнализируешь о нарастающем напряжении; при слове «красный» я мгновенно прекращаю любые действия. Договорились?       — И часто балуешься? — Гарри не сдержал кривой усмешки. — Том, есть люди, которые жрут на ходу: идут и запихивают что-то в рот, а я точно так же трахался. Естественно, я не увлекался подобной тематикой: там всё слишком тягомотно было для меня.       — Но это позволит тебе чувствовать себя в безопасности, а мне не даст перейти черту. Тебе придётся отслеживать любые внутренние сдвиги: почувствовать и прочувствовать.       Приходя сюда, Гарри ни хера подобного не планировал. Но и не думал, что решится поцеловать дока. Сейчас же каждый шаг был словно в плотном тумане. Конечно, они оба могут ошибиться и наломать дров, но это безумно… будоражило. Задача сводилась к минимуму: чувствовать и меньше думать. Необходимость спешить тоже отпала: если его сеанс был последним, то за дверью точно не торчала очередь пациентов, пока они тут занимались… непонятно чем.       «Очень даже понятно чем», — ехидно поддакнул рассудок.        — Зелёный, — протянул Гарри и слегка откинул голову, позволяя чужим пальцам плотнее обхватить затылок.       Том продолжил мягкие массирующие движения, едва ощутимо потянув за волосы, и приблизился губами к его шее; опалил её дыханием, коснувшись места чуть ниже уха.       — Всё ещё зелёный? — уточнил он, едва касаясь ушной раковины.       Вдоль позвоночника прокатилась обжигающая волна, делая конечности вялыми. Не только ноги, но и Гарри банально поплыл от нахлынувших ощущений.       — Чертовски зелёный, — просипел он.       — Отлично.       Губы Риддла едва прихватили кожу на шее, тут же потянули ее не больно, но ощутимо, и быстро отпустили — док стремительно скользнул поцелуями вниз, к самой ключице. Гарри судорожно выдохнул, стоило влажному языку скользнуть от выступающей косточки вверх прямо к кадыку. Он не понял, в какой момент настолько отчаянно вцепился в спинку кресла, что кожаная обивка жалобно скрипнула. В звенящей тишине этот звук грохнул подобно колоколу.       Риддл отстранился.       — Зелёный! — выпалил Гарри, инстинктивно дёрнувшись следом.       — Спокойно, — шепнул док.       Одна из пуговиц на рубашке уже была расстёгнута, и пальцы Тома проворно расправились со следующей, обнажив более обширный участок кожи.       — Что именно ты сейчас чувствуешь? — вдруг спросил он. — В какой точке тела концентрируются эти эмоции?       Дыхание Гарри окончательно сбилось, став тяжёлым и отрывистым. Он немного запрокинул голову.       — Пульс частит, и мы всё ещё на блядском зелёном.       — И абсолютно никакого напряжения?       Гарри невольно хохотнул.       — Если бы вообще никакого, я бы пришёл к тебе по другой проблеме, док.       Риддл понимающе хмыкнул и прижался к шее, ощутимо прикусив кожу. Возможно, даже оставив на ней яркий след. До этого замершие на месте пальцы возобновили лёгкий массаж, отчего стайка мурашек прошла по всему телу от макушки и до кончиков пальцев ног. Веки Гарри рефлекторно сомкнулись. Каждое новое касание ощущалось каким-то новым, отчего тело будто плавилось, наливаясь податливой тяжестью.       Риддл успокаивающе мазнул языком по месту укуса, а затем горячее дыхание обожгло губы. Намёк считывался безошибочно. Гарри рвано выдохнул и распахнул глаза, встретившись с внимательным взглядом Тома, чьи зрачки затопили почти всю радужку.       — Идём дальше? — глухо спросил тот. — Территория считается пройденной?       Гарри хватило сил лишь на сиплый выдох:       — Зелёный.       Том коснулся своими губами его, мягко прихватив нижнюю, и следом тут же углубил поцелуй. Гарри послушно подался навстречу, позволяя полностью перехватить контроль. Чужая ладонь соскользнула с затылка на шею и тем самым удержала его на месте, будто зафиксировав. Впрочем, Гарри не собирался отстраняться, и док словно уловил это безмолвное согласие. Его язык скользнул по кромке зубов и уверенно переплёлся с языком Гарри. Меж губ вырвался тихий стон, и рука сама отцепилась от бедной спинки кресла, ухватившись за талию Риддла и скомкав ткань рубашки.       Возбуждение накатывало весьма странно. Оно не концентрировалось в одном месте, как с ним это обычно бывало, а он целиком превратился в один сплошной оголённый нерв. И сам же вжался в чужие губы плотнее, проник языком глубже, стиснул рубашку Риддла сильнее, буквально услышав треск ткани.       И в ту же секунду сам же отстранился:       — Красный.       Давление руки тут же исчезло. Док тяжело выдохнул, расфокусировано уставившись на него, и кивнул.       — Что ты чувствуешь? — казалось, он выдавливает из себя эти слова.       Гарри нервно растёр лицо ладонями. Отступив ещё на шаг, он посмотрел на Тома сквозь дрожащие пальцы.       — Что был чертовски прав, когда предлагал тебе попробовать встречаться, — совсем тихо ответил он. — Только вот теперь я запутался ещё больше. Что нам, блядь, делать дальше?       Даже смешно, что он настаивал и цель видел предельно ясно, но не думал о том, что будет дальше. Потому что после поимки Снитча матч заканчивается. Вот он — Снитч в его руках, но теперь надо что-то с этим делать. Мир не остановился, матч не окончен и… может, он не до конца верил, что док уступит. Или же чертовски не хотел ничего планировать, не имея победу в руках, ведь строить воздушные замки вредно для психики. Конечно, Гарри понимал, что, будь дело исключительно в частных сеансах, он бы просто поискал другого специалиста, что, конечно, было тем ещё геморроем. Никогда не знаешь, сработаешься ли, что его волновало и в контексте Риддла. Но всё же это решалось проще, чем разрывать завязки с групповой терапией.       — Для начала — успокоиться. Будешь кофе? — предложил док.       — От стакана воды не отказался бы, — нервно усмехнулся Гарри и рухнул обратно в кресло.       Вскоре на столике появилась чашка кофе — для дока, и стакан воды — для Гарри, в который он вцепился одеревеневшими пальцами.       — Мне критически важно знать, что конкретно ты ощущаешь? — напряжённо повторил Риддл.       — Ты охуенно целуешься, кто бы спорил, — Гарри криво улыбнулся. — Я… слегка возбуждён, но у меня пока не встал. Ну то есть дикой потребности сорваться и оттрахать первого встречного не наблюдается, если ты об этом.       «Я хочу целоваться дальше. Исключительно с тобой», — пискнуло подсознание.       — А чего бы тебе хотелось на самом деле? — вновь включил тот профессиональный тон.       Гарри замешкался, что не укрылось от цепкого взгляда напротив.       — Гарри, — вздохнул Риддл, — даже больше чем прежде ты должен быть откровенным со мной.       — Целоваться, — на одном дыхании выпалил Гарри.       Том приподнял брови и тут же опустил их, будто задал следующий вопрос и сам же на него ответил.       — Что-то ещё?       — Хочу… изучить твоё тело губами, — смущённо буркнул Гарри.       Он давным-давно растерял любые остатки стыда в том, что касается секса, однако сейчас собственная откровенность заставляла тушеваться. Гарри робел.       — Потребность в ласке. Отличный показатель, — кивнул док. — Хочешь, чтобы я сделал то же самое с тобой?       Гарри закивал.       Ещё бы он, блядь, этого не хотел.       Док впервые улыбнулся: не как обычно отстранённо, а малость насмешливо.       — Но разве мы не в тупике? Ты сам тысячу раз талдычил о последствиях перехода черты, — хмуро заметил Гарри. — Я… могу найти другого мозгоправа, но как быть с групповой терапией?       И что, мать вашу, теперь делать с Люцианом?       Гарри не видел смысла пытаться строить что-то с человеком, с которым… в общем, с которым он не сойдётся. Не хотелось обманывать его, но и обрывать отношения — тоже. Гарри был совсем не против дружбы, но вчерашний поцелуй дал понять, что заинтересованность Люциана явно выходила за рамки приятельских отношений. Вполне логично, ведь на быстрых свиданиях не друзей идут заводить.       — У меня на примете есть пара коллег с аналогичным терапевтическим подходом. Первый — опытный специалист, Гиппократ Сметвик. Возможно, его имя тебе знакомо. Вторая кандидатура — молодой психолог Полумна Лавгуд. В своё время я выступал её супервизором.       — Так ты уже подыскивал себе замену? — с интересом уточнил Гарри.       — Да, накидывал варианты на случай, если… сорвусь.       Занятно, что из них двоих о «срыве» сейчас рассуждает именно док.       — Вопрос с групповой терапией всё ещё остаётся открытым.       — Ты можешь либо покинуть группу, сосредоточившись на индивидуальной терапии, либо от группы могу отказаться я, что, конечно, будет не лучшим решением. Этот тупик… то, чего я хотел избежать, Гарри, — вздохнул док и потёр веки, после глянув на него исподлобья.       — То есть это я виноват?..       — Что? Нет, — тут же качнул Риддл головой. — Здесь нет виноватых, Гарри… В крайнем случае, вся вина целиком лежит на мне: именно я нёс за тебя полную ответственность.       В повисшей паузе прямо-таки читалось невысказанное: «А я всё феерично проебал». Это осознание доставило Гарри какое-то мстительное удовольствие.       — Я не хочу подставлять остальных ребят из-за того, что я в-в… — он замялся. — Вляпался… — он поднял взгляд на заинтересованно глядевшего на него Риддла и тут же уткнулся им в коленки. — Короче, из-за нашей связи. Группа не обязана расплачиваться за это.       Поэтому стоило записаться или к этому Сметвику, или к Полумне. Возможно, когда вернётся Тонкс, он бы мог снова стать частью её группы, если дела пойдут не очень.       Том хмыкнул задумчиво и некоторое время как будто боролся с самим собой, судя по ряби эмоций на лице.       — Либо… — он замолчал и поморщился, — пока оставим групповую терапию как есть. — И явно был не слишком доволен этим вариантом. — Тебе решать.       Гарри удивлённо моргнул.       — То есть я буду рассказывать… О чём? О нас? Или назову тебя мистером Икс? Белла всё выпытает, — безрадостно хмыкнул он. — От неё невозможно ничего скрыть. И тогда тебя ждёт грандиозный пиздец, Том. Потому что, если узнает Белла, узнает и Кингсли. Колин ладно. Но всё-таки Кингсли вряд ли оценит подобный финт. Я, конечно, могу врать группе, приписывая твои шаги Люциану, вот только какой смысл посещать терапию ради постоянной лжи?       И что мне делать с Люцианом?       Снова вопрос, который Гарри так и не задал и на который сам себе не мог ответить.       — Смысл полностью теряется, ты абсолютно прав.       Казалось, что Том знал, что Гарри так ответит, поэтому и предложил.       — Однако фокус направлен на твои эмоции и состояние. Именно поэтому я настоятельно рекомендую сфокусироваться пока на индивидуальной работе. — Док выдержал короткую паузу. — Остались ещё какие-то моменты? То, что волнует тебя прямо сейчас?       — Люциан, — коротко ответил Гарри. — Как мне себя вести при новой встрече? Ты же не собираешься снова торчать поблизости с омниноклем?       Звучало как паршивая шутка.       — Ты ему что-нибудь обещал?       — Ничего. Он лишь сказал, что ждёт приглашения от меня на этот раз. Я тогда подумал, что после всего он свалит, но его вроде бы не задело, что я… проблемный, — скривился Гарри. — А как насчёт тебя?       — Тебя интересует, отпугивает ли меня твой диагноз? Или вызывает беспокойство?       — Никто не хочет связываться с такими, как мы, Том. Поэтому что Кингсли, что Белла, что Колин молчат. Небось через твой кабинет прошла целая армия зависимых, и ты небось знаешь все мои тёмные стороны лучше меня самого. Тебе реально не страшно в это лезть? Твой… не твой, — поправил сам себя Гарри, — Теодор раз сто прозрачно намекнул на мою блядскую натуру. — Он зло усмехнулся, вспоминая те шпильки. — Готов поспорить, наедине он высказался гораздо прямолинейнее.       Гарри до усрачки боялся одной вещи: стоит ему перешагнуть порог кабинета — и Риддл резко врубит заднюю. А потом сделает вид, что сегодняшнего вечера никогда не существовало в истории их отношений. Что они всё там же, всё те же психотерапевт и его пациент.       — Абсолютно беспроблемных людей не существует, Гарри. У каждого свои тараканы. Кто-то панически боится темноты, кто-то не может терпеть чужие прикосновения…       — Ты опять льёшь воду, — резко перебил Гарри и подался вперёд. — Пытаешься приравнять банальную боязнь темноты к риску вытаскивать меня за шкирку из чужой койки? Ты стопроцентно прокручивал этот сценарий в голове. Все об этом думают: что рано или поздно такие, как мы, закончим в чьей-то постели.       Том невесело хмыкнул.       — Гарри, я могу вытащить из чужой постели и человека, у которого такой проблемы нет. Никто не может гарантировать, что партнёру не станет скучно, грустно и одиноко… и ему не захочется почувствовать чужое тепло…       И он внезапно замолчал, словно одёрнув себя. Гарри хотел спросить, говорит ли в нём личный опыт или же опыт пациентов, но не стал. Вместо этого он, погладив кончиками пальцев подлокотник, спросил:       — Чтобы снова встретиться с тобой, мне нужно будет записаться на сеанс… или существуют другие варианты?       — Завтра вечером мы можем встретиться и выпить по чашке кофе или чая. Я не закончу раньше одиннадцати вечера, но после — могу тебя забрать.       Гарри кивнул.       Через пару дней начнётся дурдом из-за Лиги. В этом году Чемпионат проходил в Бразилии, и Гарри ждали две мутные недели напряжения. Осознавая, что в этом случае сеанс придётся перенести или провести дистанционно, что случалось не единожды. Кингсли чаще других пользовался зеркалом.       — Хорошо, — вслух согласился он, поймав выжидающий взгляд дока. — Забирать меня не надо. Может, встретимся в Хогсмиде?       — Только если это не будет кафе мадам Паддифут, — фыркнул тот.       — Постараюсь тебя удивить, — улыбнулся Гарри и покосился в сторону часов.       Да уж… Это всё было как-то адски неловко.       — Пойду я, — сказал он и добавил абсолютно дебильное уточнение: — Спать. Ты тоже?..       — Не торопись так, — усмехнулся Том. — Пока что я пойду спать в свою постель.       В чужих глаза появились смешинки.       — Главное, чтобы не в чужую, — Гарри подозрительно прищурился. — Не в чужую, помимо моей, то есть.       Что за херню он сейчас несёт?       — Короче, спи у себя, — скомкано выдохнул Гарри и поспешно поднялся.       Поведение как у малолетнего придурка.       — Пришли мне контакты других специалистов, — попросил он торопливо, чтобы сгладить неловкость. — И… на этом всё. Спокойной ночи.       Затем резко отвернулся, ощутив, как впервые за долгие годы щёки обжигает румянцем.       — Ты чертовски очарователен в моменты смущения, — послышалось позади. — Спокойной ночи.       Гарри буквально вылетел из кабинета, чудом разминувшись с напольной кадкой в приёмной, и встретился взглядом с удивлённой секретаршей Риддла.       Диагноз подтверждён: он сказочный идиот.