Этот дворецкий фанит

«Начинаем утреннюю гимнастику»       Бодрый голос диктора наполнял кухню каким-то оптимизмом. Весенние лучи солнца пробивались сквозь занавески.       Парень в очках лениво потянулся, проклиная весь мир за подъёмы в семь утра. Он подошёл к занавескам и отдёрнул ткань в сторону, впуская солнечный цвет. В ответ на этот жест окно открыло ему вид на двор типичной панельной застройки со школой и детским садом, на крыше которых развевались флаги СССР. Кто бы мог подумать, что через какие-то пару десятков лет это станет символом тоски и безнадёги.       Он допил свой кофе, любуясь непривычным видом, и продолжил сборы на работу. Одевшись в брюки и костюм — всё-таки на собеседование едет — вышел из дома. На улице самым трудным было найти остановку: ведь жнецом гораздо легче забраться на крышу и всё увидеть. Отелло с трудом смог найти остановку и стал ждать автобуса.       Отелло оказался здесь, в 80-х, в СССР, по прихоти Гробовщика. До сих пор неизвестно, как тому удалось уговорить Уилла поиграть в бога. Казалось, что после происшествия на Кампании жнец должен успокоиться и принять естественный ход вещей — таких как жизнь и смерть. Но, наверное, вследствие профдеформации новые идеи так и появлялись у седовласого. Ему взбрело в голову: если отправить жнеца в место потенциальной катастрофы, тот изменит временную цепочку, и печальное событие не наступит. Что-то вроде эффекта бабочки. Только теперь создание того самого эффекта легло на плечи простых жнецов. Уилл даже легко согласился — только потому, что это не влияло на их привычные обязанности.       Грелля отправили устранять революции и военный конфликт во Вьетнаме со словами: «Ты же красный, вот и это твоё революционное призвание».       Криминалисту досталась попытка устранения ядерной катастрофы, которая, по видению Гробовщика, будет опасной для всего мира — так как очкарик уже принадлежит к миру науки. Таким образом он стал главным кандидатом на роль советского физика-ядерщика в этой странной задумке. Отучившись 4 года в Курчатовском институте (что было весьма трудно), Уильям считал, что такая важная цель требует максимально слиться с миром людей, а выполнению основной работы жнеца это не мешает.       Ещё фамилию ему выбрали — Эглитис. По легенде, он прибыл из Эстонии, учился в Москве, потом его направили туда, в Чернобыль.       Так он и оказался в этой маршрутке с красным дипломом — едет на третье в жизни собеседование.       Бескрайние поля с бесконечными чёрными проводами закончились, и автобус приехал на конечную. С ним вышли ещё пара человек. Перед очкариком было огромное здание с красно-белой трубой, из которой шёл пар. Также некоторая часть была цилиндрической — скорее там находились реакторы.       Отелло так и стоял с открытым ртом, пока к нему не подошёл мужчина в очках и с усами. — Ты новенький? — Жнец оторвался от размышлений и посмотрел на собеседника. — Да, я на собеседование пришёл. К вам по распределению попал. — Только окончил институт? — Да. — Хм. Странно, что совсем зелёного решили прислать. Ну, пойдём, всё тебе покажу, — произнёс Александр.       Они прошли через пункт контроля охраны. — Такой вопрос: не подскажете, где я могу найти товарища Анатолия Дятлова? — В своём кабинете, а может, на мостике управления.       Станция поражала своим размахом. Построенная недавно, пять лет назад, — всё было новым и блестело, по последним советским технологиям. Внутри был высокий потолок, а Акимов тем временем рассказывал, что где находится.       Переодевшись, Отелло надел свой белый халат — прямо как все остальные столетия, только теперь требовалось надеть и белую шапочку, в которых ходят хирурги.       Его чёрные волосы смешно торчали, но убрать непослушную шевелюру никак не получалось. «Мда, отвык я от головных уборов», — подумал парень.       Все сотрудники разбрелись кто куда по разным отделениям. Отелло с Акимовым и ещё одним человеком — по возрасту как он или старше — пошли на мост управления.       Мост управления представлял из себя комнату, где с одной стороны стоял так называемый пульт ручного управления с различными кнопками, рычажками, а на маленьких экранчиках высвечивались показания о состоянии атомных реакторов. За центральным столом читал какие-то документы мужчина с усами, лет пятидесяти, а может, больше. — Здравствуйте, — поздоровался Отелло. — Здравствуйте, — главный инженер поднял недовольный взгляд. — Вы из тех новеньких, кого из Москвы распределили? — Да. Я Отелло Эглитис. — Пройдёмте ко мне в кабинет. — Он обратился к другим: — Акимов и Топтунов, вечером жду отчёт.       Они ушли. Пройдя такими же узкими коридорчиками с множеством труб и тусклым светом лампочек, вышли к более просторным коридорам административной части.       Анатолий открыл дверь и зашёл вместе с Отелло. Кабинет был оформлен типично: зелёная лампа, желтоватая, под дерево, мебель, состоящая из письменного стола, шкафов и двух стульев. Красный ковёр и вазочка с конфетами разбавляли официальность кабинета. Отелло достал из сумки диплом. — О, красный. Так, ну желательнее, чтобы у тебя опыт работы был, но ничего — опыта у нас наберёшься. И ещё: ты откуда родом? Имя и фамилия у тебя необычные. — Из Риги я. — Прибалтов к нам ещё не заносило. — Он вернул документы. — Значит так: ты пока в основном учишься у старших коллег и работаешь с документами. — А когда я сам смогу встать за пульт управления? По диплому я инженер. Начальник всплеснул руками. — Через месяц сможешь. Не торопись, тут сам знаешь, какая цена ошибки. Зайди в медсанчасть, оформись там.       Отелло сделал все дела, и пришло уже время обеда. Он отправился в столовую для сотрудников — заценить советскую еду. Само помещение: половина стены выкрашена в синий, половина — в белый. «Хотя бы не тошнотворный зелёный», — подумал он, стоя в очереди. Выбрав самую классику — борщ и котлеты с пюре, — он принялся трапезничать.

***

В то время в Лондоне

      Чёрный мерседес остановился у дома. — Мы приехали, сэр. — Хорошо. — Молодой человек вышел из машины. — Сэр, должен сказать, что дизайнер передала вам свою идею. — В ней есть что-то стоящее? — Парень с повязкой на глазу вышел из машины. — Да. Я принёс вам с собой в папке. — Он протянул ему папку.       Сиэль открыл дверь и зашёл в квартиру. Несмотря на поздний час, Лиззи работала с документами. Муж поприветствовал жену. — Привет, дорогая. Как ты? Снова работаешь? — Да. Вынуждена тебя предупредить, что через неделю улетаю на проверку очередной АЭС. — Мы же с тобой уже обсуждали, что тебе лучше отказаться от командировок — потому что это влияет на здоровье. — Я же теперь член МАГАТЭ и, к сожалению, отказаться не могу. — Ну, подумай тогда о нашем будущем ребёнке. — Сиэль, дорогой, не волнуйся, мы успеем. — Ну, учти: мне 35, тебе 33. Да и в целом твоё состояние здоровья. Давай ты будешь работать у меня в отделе безопасности материалов. Тоже химия, — убедительно произносил он. — Нет, дорогой, я уже определилась.       Элизабет действительно пошла наперекор матери и всей семье, когда отказалась поступать на менеджмент (что было лучше для леди) и отправилась в технический вуз изучать ядерную физику. Но ничего её остановить не могло — так она и осталась учиться, а впоследствии работать. Сиэль не оставлял желания перевести её. Когда-нибудь он это сделает.