Разрушитель

Холодная рука медленно скользила по щеке Нила. Он напрягся, в ожидании удара. Воздух со свистом пролетел сквозь плотно сцепленные зубы. Нил прикусил кончик языка, чтобы ненароком не вскрикнуть. Это стало привычным делом, после брака. В доме стояла мёртвая тишина. Он не мог позволить себе издать хоть какой-то звук. В-ж-у-х! Нил съежился, напоминая маленького котёнка. Из состояния полного оцепенения его вывела острая боль; она растекалась по щеке, как клякса по бумаге. — Прекрати, прекрати, — взмолился Нил. Осознавая ситуацию всего происходящего, он понимал, что за просьбы получит в сто раз сильнее, нежели уже. — Заткнись, — приказал Эндрю. — И без твоего бубнежа голова раскалывается. Брак по договорённости, а в особенности с доминантным альфой — являлся золотым ключиком к дверям, отмыкающим лучшую жизнь. На деле же — Ад. Нил ничего из этого не желал, но это всё что он имел, и всё на что явно не заслуживал. Рука жёстко прошлась по волосам, стягивая золотистые кудри в кулак. Терпение. Нил преподавал там, где оно училось. Он оставался спокойным, с каменным выражением лица, как у статуи, до поры до времени. П-ш-ш-х! Сигаретный пепел разжаренными тучами полетел на лицо омеги, оседая на раненой коже. Эндрю сильнее затянулся. Никотин помогал немного расслабиться, но так же медленно уничтожал его изнутри. — Смотри, блять, на меня, — прорычал альфа, когда Нил имел неосторожность сомкнуть глаза, чтобы пепел не попал в них. Маска трескается под сильным натиском эмоций, и тогда Нил позволяет себе пустить всего одну слезу; несчастную каплю, хотя там накопилось целое море. — Я тебя не-на-ви-жу, — прошептал омега. Злость закипала в Эндрю. Это можно было учуять в его удушающем запахе. Феромоны альфы напонали газ с безином, от которых Нил задыхался. — Лучше бы ты молчал, нахуй. Зубы сверкнули в темноте комнаты, как лезвие ножа, а резали они в разы сильнее. Маниакальная улыбочка уже не удивляла и не ужасала. — Ударь меня. Убей, — повысил тон Нил. — Сделай уже что-нибудь! Раньше, до замужества, Нил мало думал о смерти, но, как будто бы, распрощаться с жизнью от рук любимого человека — не худшая смерть. Кап-кап-кап! Кровь рекой текла по лицу Нила, водопадом срываясь с подбородка дальше в неизвестность. Омега облизал губы, чувствуя металлический вкус на языке. Когда речь идёт о беспрекословном подчинении — поблажек не может быть. Нил обязан выполнять абсолютно все приказы своего альфы. Раньше от Эндрю зависила лишь одна жизнь Нила. Но потом Нил принёс в мир сына, что превратилось с его ночных кошмаров на ужас наяву. Конечно заниматься сексом, а тем более рожать от монстра совсем не хотелось. Но какие действия мог предпринять Нил? — Ничтожество. Дальше по списку должно было прозвучать: «Шлюха», «Ублюдок», «Убогий». Нил выучил его от А до Я. Почему сейчас Эндрю закрыл пасть до омеги дошло не сразу. Яркая полоса света лизнула комнату. — Мамуля, — послышался тихий детский голос. Все внутренности Нила оборвались, падая в бездну. Чрезвычайная ситуация. Код красный. Он на скорую руку вытер лицо одеялом, чтобы не пугать сына своим гадким видом. — Фредрин, малыш… Мальчик снежным вихрем ворвался в комнату родителей. — Папа, стой! Не трогай маму. Не трогай! Прекрати обижать мамочку. Я тебя не люблю, папа! Плохой. Плохой, плохой! — захлёбываясь слезами просипел Фредрин. Нил отскочил от мужа, подхватывая ребёнка на руки. Он вдохнул нежный цветочный аромат, как тюльпанчик, которым пахнул Фредрин. Нил обхватил сына, подобно птице, что своими крыльями укрывает птенцов, согревая и оберегая, окутывая их своей любовью. Эндрю громадной скалой двинулся на Нила. Рычание, грозное и неблагожелательное, раздавалось как раскаты грома. Эндрю слегка опешил. Впервые Нил попытался сопротивляться ему. — Съебись нахуй отсюда, пока я вас не разъебал, — голос, властный и грубый, разорвал барабанные перепонки Нила. У Эндрю хватило совести перейти на немецкий язык, чтобы ребёнок не уловил суть разговора. Фредрин хоть и малыш, но удручающую атмосферу почувствовал как только коснулся ручки дверей родительской комнаты. — Ты совсем свои мозги просвистел, эдакий ты кусок дерьма. Я убью тебя. Убью, — прорычал Нил. Омега опустил сына на пол, в последний раз заглядывая ему в глаза. «Точно такие же, как у твоего отца» — пронеслось в голове у Нила. И от этой мысли у него что-то защемило в сердце. Нил наклонился к Фредрину, поцеловал в светлую макушку, а затем прошептал на ушко: «беги». Громкий звук выстрела эхом отбивался о стены особняка. Нил накренился набок, ощущая как жизнь вытекает из него кровью на ковролин. — Стреляешь в спину, как крыса. Эндрю навалился на омегу, резко потеряв контроль над собственным телом. У Нила был план. Он высушил листья крайне опасного растения, — беладонны — добавил их в самодельные сигареты Эндрю, смешав с обычным табаком. — Увидимся в аду, — выдохнул слова Эндрю в бледные губы омеги. Они навсегда замерли восковыми фигурами. Нет повести печальнее на свете, чем повесть об Эндрю и Натаниэле.