Ты не один

— Это отвратительно, — Джаред раздраженно щелкнул по экрану стирая последний слой в документе, над которым работал последние четыре часа. Цифровые рисунки всегда давались ему с особым трудом, но этот проект по какой-то неизвестной причине высасывал из него все силы. Планшет насмешливо смотрел на него ослепительно белым листом. За окном шумел город, в то время как в апартаментах Дженсена было слишком тихо. «Я бездарность» — отправленное сообщение тут же было отмечено двумя галочками, означающими, что Дженсен уже закончил занятие и теперь либо был на пути к дому, либо… В замочной скважине раздался звук поворачивающегося ключа, а затем привычное «звяк», с которым альфа бросал связку в мисочку на тумбочке. Этот звук означал только одно — Дженсен очень устал.

***

— Видимо, не один ты, — Эклз появился в проеме гостиной — помятый, с темнеющими кругами под глазами, но все равно пытающийся улыбаться. Джаред постарался сдержать желание тут же подобраться поближе к своему альфе, но не смог. Чертовы инстинкты, он все еще не мог до конца осознать, что противиться им не получалось ни у кого. Дженсен был таким сильным, мужественным, хотелось просто отдать ему контроль над ситуацией и своими проблемами.  Ни за что — Джаред сам мог разобраться со своими проблемами. Особенно когда дело касалось его профессиональной деятельности. Дженсен же не просил его составить план урока для своих учеников. — Иди сюда, не борись, — альфа в очередной раз прочел мысли Пары, словно открытую книгу. Иногда Джареда начинало пугать то, насколько мало в нем осталось потаенных мест, в которых можно было запрятать свои эмоции или желания. «Побочный эффект» идеальной пары — как-то раз определил Дженсен это чувство на одном из занятий, которые он продолжал проводить для новоиспеченного омеги, несмотря на мольбы о пощаде. Джаред нервно выдохнул и в долю секунды оказался рядом с Дженсеном. Но вместо того, чтобы прижаться, он потянул альфу за галстук и подтолкнул к дивану. Эклз легко поддался, понимая, как сильно бывшему бете иногда требовалось восстановить хоть какое-то подобие контроля над ситуацией.  Как только они оба оказались на диване, Джаред оплел его, словно лиана, закинул длинную ногу на бедра и уткнулся носом в шею, втягивая запах, мгновенно расслабляясь, словно ему вкололи лошадиную долю мышечного релаксанта. — Теперь можешь рассказывать, что у тебя там… Дженсен тихо засмеялся, позволяя омеге успокоить нервы, наслаждаясь тем, как пальцы Джареда начали мягко играться с его волосами.  — Хм, даже не знаю, с чего и начать. Дети сходят с ума, новый внеурочный омега… — еще секунду назад бывшие такими нежными прикосновения сменившись крепкой хваткой. — Ай, тихо, ти-и-хо, — зашипел Дженсен и аккуратно высвободил руку Пары из своих волос. Он удержал Джареда за запястье и развернулся так, чтобы они смогли смотреть друг другу в глаза.  Ситуация была нестандартной — с тех пор, как они начали жить вместе, Дженсен ни разу не контактировал с другими свободными омегами. Они мельком прошли этот пункт в обязательной программе, но Падалеки только отмахивался, утверждая, что ни за что не стал бы «ревновать как последняя девчонка». И вот сейчас, видимо, вспоминая свои же слова, Джаред пытался отвернуться, чтобы сначала разобраться с тем, что чувствует, а уж потом начать разговаривать.  Что было крайне неэффективной в их случае техникой. Дженсен еще долго будет помнить тот раз, когда омега неверно истолковал комментарий Розенбаума, друга-альфы Дженсена. Лишь спустя неделю и пять абсолютно никому не нужных ссор, едва не закончившихся дракой, они смогли, наконец, поговорить и выяснить, что именно так задело бывшего бету. Именно в перемене статуса и крылось большинство проблем, с которыми другим людям сталкиваться попусту не приходилось.  То, что Джаред раньше воспринимал как само собой разумеющееся, теперь стало совершенно нелогичным или недопустимым. Весь его мир словно «встал с ног на голову», и омеге приходилось пристраиваться, иначе он рисковал просто не прижиться в обществе. Конечно, Дженсен исключал такой вариант, хоть и читал о подобных случаях в научных статьях — иногда мозг просто отказывался принимать новые установки, что постепенно влекло к раздвоению личности или другим психическим расстройствам. Чаще подобное встречалось у более взрослых пациентов, но это не означало, что Падалеки не находился в группе риска. С его-то упрямым характером.  — Джаред, ты же помнишь, что альфа не может взаимодействовать с другим омегой, находясь в паре? И это я сейчас не учитываю тот факт, что я абсолютно не заинтересован в других людях? — Дженсен попытался зайти с научной точки зрения, что часто помогало ему объяснить своей Паре многие вещи. В этом крылось одно из главных различий в воспитании взрослых и детей. С последними лучше работали игры, сказки или истории. Взрослым было проще опираться на доказанные факты.  — Я не ревную, — упрямо повторил омега и попытался вывернуться из хватки. Дженсен ловко перехватил его руки и прижал к себе ближе. Омега вел себя, словно загнанный в клетку зверек, готовый вот-вот сбежать, стоило только дать лазейку. — Джа-а-ред, — Эклз придержал его за скулу и легонько коснулся губами сомкнутых в недовольстве губ. Тело омеги поддалось, инстинктивно ища поддержки и близости. Джаред попытался еще несколько секунд держать оборону, но в итоге сдался, посопротивлялся еще секунду и обмяк в объятии. — Мне не нравится это чувствовать, — со вздохом признался он. — Я никогда не был ревнивым, и теперь вот это. Мне осталось только вооружиться сковородой и ждать тебя на кухне, поглядывая на часы. Дженсен засмеялся, согревая дыханием щеку омеги. Джаред доверчиво прижимался к нему, все еще напряженный и упрямый. Идеальный. — Прошу тебя, только не на кухне — в последний раз, когда ты решил что-то приготовить, она чуть не сгорела. Страховщики расторгли с нами договор, полагая, что это был умышленный поджог, а не случайное возгорание. Несмотря на то, что тело Джареда сменило статус в биологическом смысле, он так и не обзавелся некоторыми отличительными чертами омег — все так же ненавидел готовку, уборку и, вопреки собственному страху, не превратился в парня-наседку, который собирает Паре ланч-пакет перед работой. Дженсен явно не стал бы на это жаловаться. Слишком уж долго организации по защите прав омег боролись за свое место в их мире. К тому же именно эта самостоятельность и притянула альфу в первую очередь — Джаред не желал уступать своей биологии, даже несмотря на то, что в детстве мечтал быть другим. На самом деле Падалеки старался по максимуму сопротивляться изменениям, сантиметр за сантиметром отвоевывая у собственного организма прошлые привычки. Он все так же старался брать больший вес в тренажерном зале, боролся с появившимся опасением большого скопления альф, работал по ночам и всячески игнорировал секцию с витаминами для омег в супермаркете.  В общем, не знай Дженсен того, что Падалеки с детства мечтал сменить статус, он бы решил, что Джаред был в ужасе от происходящего. В каком-то смысле так и было.  — Ладно, продолжай, — напряжение немного отпустило, и Джаред снова удобно устроился в объятьях альфы. — Новый омега?  С таким же успехом Джаред мог бы сказать «мерзкий зануда», разницы в интонации никто бы не заметил.  Альфа только крепче прижал его к себе и продолжил как ни в чем не бывало. — Перемена статуса в возрасте 29 лет, обнаружилась прямо в медицинской комиссии перед набором в отряд военных добровольцев. Только в отличие от твоего случая, он никогда не хотел менять статус. — Омегам не позволено служить… — закончил за него Джаред, который как раз на прошлом занятии подробнее узнал о том, какие двери социальной жизни были отныне закрыты для его нового статуса. Дженсен каждый раз рассказывал омегам об этой части с неприятным чувством, словно был в каком-то смысле ответственен за то, чего они не могли иметь. — Именно. Попасть в войска было целью всей его жизни, — Дженсен прикрыл глаза, стараясь не вливаться так сильно в ситуацию нового подопечного. Его задачей было научить того правилам поведения в обществе, показать, как управляться со своим меняющимся телом и выдать сертификат. Все. Но выражение ужаса и отвращения на лице парня все еще четко стояло перед глазами. Дженсен знал, что далеко не каждый человек мечтал быть омегой, но совершенно забыл, как это могло сломать чью-то жизнь. «Нет, нет, нет», — бормотал Миша, так звали брюнета с пронзительным синими глазами. Доктор Грей, который когда-то направил Джареда к нему, сказал, что на приеме омега повел себя еще хуже — уронил столик с медицинскими принадлежностями, попытался вырваться из кабинета, наотрез отказывался идти на контакт с персоналом и даже на прохождение занятий согласился, только узнав, что фактически потеряет все права, если не получит сертификат.  Иногда Дженсен забывал, как просто у них все произошло с Джаредом.  В груди что-то заныло и он инстинктивно притянул омегу ближе к себе. Джаред ойкнул, но покорно позволил буквально расплющить себя на груди альфы. Он уже понимал, что чувства накатывают не только на него. Их импринтинг периодически заставлял Дженсена совершать неосознанные поступки, но в отличие от Джареда, Дженсен не стеснялся их проявления. Подумать только, он столько раз рассказывал взрослым и детям, как это — находить свою Пару, но не смог отследить момент, когда сам слился со своим омегой.  Когда это произошло? В тот момент, когда он впервые увидел озорной взгляд из-под челки в кафе «Зеленая Ящерица»? Когда они вместе сидели на полу и уплетали китайскую еду после первого занятия? Или когда Грин впервые произнес имя омеги, которое заставило сердце альфы биться чаще? После того самого «альфапоступка» — а именно так сам Джаред называл их разговор в квартире Дженсена на следующий день после их первой и абсолютно незапланированной вязки прошло всего несколько месяцев, которые одновременно казались вечностью. Они словно знали друг друга с детства и теперь просто встали на идеальные позиции.  Отчего было еще сложнее представить, что где-то там, в своей квартире или, может быть, омежьем баре сидел Миша Коллинз, который был готов умереть, лишь бы не принимать свою натуру.  Эклз потер глаза руками. Голова болела, веки были тяжелыми — отсутствие выходных явно не шло ему на пользу. Джаред, словно почувствовав напряжение Пары, почти невесомо коснулся губами его щеки.  — Ты же понимаешь, что ничем не можешь ему помочь, — он мягко спустился поцелуями по шее альфы, словно забирая с каждым прикосновением всю боль, усталость и напряжение. Дженсен вспомнил, как во время войны акушеры-омеги лечили таким образом раненых альф. Искалеченные внешне и изувеченные внутренне, бойцы жалобно завывали с кушеток, пока преданные омеги сновали между ними, ласково меняя повязки и, словно магнит для боли, укладываясь солдатам на грудь на несколько минут. Несмотря на тонны перечитанной литературы, Дженсен никогда не мог понять, как им это удавалось — без вреда для себя забирать у альфы все бремя этого мира.  Дженсен резко перевернулся и опрокинул Джареда на спину. Тот сопротивлялся всего секунду перед тем, как позволить проскользнуть ладонями себе под футболку и жадно простонать, выгибаясь.  — Вот так, Джаред, покажи мне, что тебе хорошо, — Дженсен сам не мог объяснить, что на него накатило. Больше всего на свете ему сейчас нужно было знать, что Джаред счастлив.  Что он не ненавидит себя за то, что его тело ему изменило. Что он не уйдет, внезапно осознав, что жизнь в новом статусе не для него. И пусть их импринтинг был свидетельством того, что Джаред ни за что даже подумать бы о таком не посмел, Дженсену нужно было сейчас это услышать. Омега прикусил его губу, оставляя на ней отметины зубов, когда пальцы альфы сжали его сосок. — Кто я? — собственный голос показался далеким, хриплым и абсолютно чужим. Услышав его, Джаред распахнул глаза, в которых плескалась кофейная лава.  — Мой альфа, — Дженсен едва не зарычал, услышав правильный ответ. До этого Джаред никак не мог заставить себя открыто отвечать на такие вопросы. Смущение и чувство стыда заставляли его закрываться и прятать лицо в сгибе локтя или прикусывать угол подушки. Но сейчас барьеры, наконец, начали смываться, и Дженсен не мог бы придумать для этого лучшего времени. — Кто ты? — он сжал член Пары сквозь потертые джинсы, заставляя Джареда гортанно простонать. Омега поймал взгляд, положил ладони на его скулы и произнес тихо и внятно.  — Я твой омега. Твоя Пара, — Джаред приподнялся на локтях и прижался к Дженсену в резком, властном поцелуе, который так контрастировал со сказанными словами. Альфа скользнул языком в приоткрытый рот. Пальцы Джареда ловко расстегнули ремень на его брюках, после чего омега нетерпеливо дернул их вниз.  Они уже едва удерживались на диване. Привстав, Дженсен резко дернул пуговицы своей белоснежной рубашки. По полу разлетелся импровизированный звездопад. Джаред смотрел на него снизу голодными глазами, прямо как в день его первой течки, за тем лишь исключением, что сегодня он абсолютно точно отдавал себе отчет в происходящем.  — Возьмешь меня, альфа? — голос омеги был уверенным и, несмотря на вопросительную интонацию, приказным.  Дженсен кивнул. Он облизнул губы и одним движением перевернул Джареда на живот. У них рядом не было ничего — смазка и презервативы находились в спальне, а дойти до нее сейчас просто не представлялось возможным. Эклз обтер влажный лоб о свое плечо и оглянулся. Джаред словно почувствовал незаданный вопрос, просто поднял бедра в приглашающем жесте.  — Будет больно, — Дженсен в последнюю очередь записал бы себя в список эгоистичных ублюдков, которые могли трахнуть партнера без подготовки. — Не будет, — хитро улыбнулся из-за плеча Джаред, и Дженсен, на всякий случай облизнув два пальца, провел ими между ягодиц омеги.  — Какого?.. — окончание фразы потонуло в стоне, потому что пальцы окунулись во влажную тесноту.  — Пусть это будет моим маленьким секретом, — выдохнул Джаред в ответ. Альфа не смог сдержать рыка и резко толкнулся членом внутрь.  — Омега, — Дженсен вошел до конца, вырывая из Джаред резкий стон. — Ты счастлив?  Джаред замолчал, а затем сжался, и Дженсен с удивлением почувствовал, как ладонь, которую он обернул вокруг члена Пары, стала влажной от спермы. Джаред кончил от одних только слов. От простой ласки пальцами, которой в обычное время едва ли хватило бы для прелюдии. — Да, альфа. Я счастлив, — этого ответа Дженсену хватило, чтобы окончательно потеряться в бесконечном море чувства собственности, дурманящем запахе своей Пары и тихих выдохах, которые Джаред издавал от каждого толчка. Альфа двинул бедрами еще несколько раз и уткнулся лбом в затылок омеги, выплескиваясь во влажную тесноту.

***

— Ну, и что вот это сейчас было? — Джаред довольно потянулся, отчего Дженсен едва не упал с дивана. Спустя, кажется, вечность они все еще лежали, тесно прижавшись друг к другу отчасти от холода — Джаред снова выключил термостат в попытке сократить счета за электричество, а отчасти от невозможности отпустить друг друга так рано. Дженсен прижимался к спине своего омеги и покрывал его плечи аккуратными поцелуями. Он никогда не испытывал такого прежде — объятий после секса, этих мелких нежностей, но с Джаредом все было иначе. Омегу хотелось накрыть собой и защитить от всего мира как минимум на вечность или еще несколько столетий. Или, что было более реалистичным, на ближайший час. Это становилось довольно проблематичным после утреннего секса — в такие моменты Дженсен завидовал тому, что Джареду не приходилось присутствовать в офисе каждый день.  «Омега, ты счастлив?» — изобразил Джаред хриплый голос альфы, за что получил незамедлительный шлепок по заднице, от которого на его коже осталось восхитительно-удовлетворительное красное пятно в форме ладони.  — Ой, Золушка, ты не потерялась? Давай-ка примерю туфельку, — Дженсен приложил ладонь к оставленному собой же отпечатку, на что Джаред только саркастично посмотрел на него через плечо. — Я серьезно. Ты счастлив? — Эклз мягко коснулся очередным поцелуем плеча омеги, извиняясь за свое типичное поведение собственника.  — Откуда такие вопросы? Я еще даже не переехал к тебе, а ты уже сомневаешься? — Падалеки напрягся, но Дженсен крепче прижал его к себе, блокируя исходящую от омеги панику.  — Во-первых, ты номинально уже переехал ко мне, — он оглядел гостиную, которая действительно была заставлена вещами омеги, принадлежностями для рисования и прочими «уликами». — Во вторых, перестань накручивать. Просто… сегодняшний день не выходит у меня из головы. — Ну, да, давай поговорим о чужом омеге прямо после секса, — Джаред заворочался в объятьях альфы и перевернулся к нему лицом.  — Я серьезно. Я привык воспринимать твой статус как что-то должное. Но вдруг ты… я не знаю, — Дженсен потер бровь и неопределенно пожал плечами. — Мечтаю свалить от тебя и перерезать вены, потому что в жизни не хочу больше испытать гон? — закончил за него омега. — У меня для тебя хорошие новости — нет. Конечно, вся эта история с переменой статуса все еще периодически разрывает мои жизненные шаблоны, но, Дженсен. Я всю жизнь мечтал быть омегой или альфой. А сейчас, когда нашел свою Пару, я и забыл, что у меня была эта прошлая жизнь. Плюс, ты только подумай, мы теперь можем сэкономить на смазке! — Падалеки как всегда попытался свести все в шутку. Он мягко улыбнулся и оставил на груди альфы короткий поцелуй.  — Кстати, спасибо, что напомнил. Что это было? — Дженсен заинтересованно всмотрелся в лицо омеги и скользнул ладонью ему между ягодиц. Пальцы тут же проскользнули по теплой влажной смазке. Джаред выгнулся в его объятьях и хитро глянул из-под влажной челки.  — Предположим, я все же сдался под напором продавца из витаминного отдела, — он прикрыл глаза, жмурясь от удовольствия, пока Дженсен мягко играл с ним — держал его слегка раскрытым на самых кончиках пальцев. Еще не секс, но уже больше, чем просто нежная ласка. — Господи, благослови Таргет, — прошептал Дженсен омеге на ухо и мягко прикусил мочку. — Даже не пытайся, это тебе не течка, на второй заход меня не хватит, — Джаред неохотно отстранился, отчего Дженсену пришлось тут же удержать его от падения с дивана — им давно уже было пора закупиться мебелью пошире. С тех пор как их связь закрепилась, все поверхности они чаще всего занимали только вместе — будь это кровать, диван, ванная или даже пресловутый кухонный стул.  — Тогда ты отдыхай, — Дженсен поднялся с дивана и наклонился, чтобы собрать с пола их одежду. — А я приготовлю ужин. Или закажем китайское?  — Три порции спрингроллов и гречневую лапшу, — Джаред лениво потянулся на диване и тоже встал, чтобы одеться. 

***

— Я совсем забыл спросить у тебя, почему ты… — Дженсен сделал вид, что пытается вспомнить, затем достал телефон и прочел сообщение вслух. — Ах да, точно. Почему ты «бездарность»? Спустя полчаса — хвала маленькой вьетнамской кафешке вниз по улице — они сидели на полу в гостиной и уплетали ужин. Джаред закатил глаза — то ли потому, что из-за набитого рта просто не мог ответить, то ли потому, что Дженсен так неприкрыто и по-детски пытался его дразнить.  — Ох, ну, да. Спустя три часа и после секса мы вспомнили о моем плохом дне, — фыркнул омега, проглотив набитую в рот еду, и зарылся палочками в бокс своего альфы. Дженсен терпеливо ждал, пока тот выберет самый вкусный кусок, и улыбался. Такие мелочи внезапно и совершенно незаметно стали незаменимыми кусочками его будней, без которых он уже не мог представить своей жизни. — Ну прости, я разочаровал тебя своим совсем-не-альфа-поведением, — Эклз тяжело вздохнул. — В следующий раз спрошу тебя прямо перед тем, как вставлю член. — Точно, — Джаред опасно указал на него кончиками своих палочек. — Но так или иначе, спешу разочаровать тебя, я реально бездарность. И твоя книга так и останется без иллюстраций. Было видно, что за шутливой самоиронией омеги крылась настоящая грусть от того, что он никак не мог продвинуться с их проектом. Самым важным проектом, по словам Падалеки, за который он только брался.  Важнее «Похождений Маленького Тигра». Важнее книги для малышей-аутистов. Книги, предназначенной для таких же бет, как он. Для еще ничего не подозревающих малышей с переменным статусом.  Дженсен давно собирал материалы для научного пособия, писал статьи на тему первых задатков перемены статуса в раннем возрасте, но никак не мог найти кого-то, кто смог бы так четко рассказать свою историю, как сделал это Джаред.  И вот, как только они выяснили свои отношения, закипела их совместная деятельность. Джаред рассказывал, Дженсен писал на диктофон, потом они вместе, после уроков альфы в школе редактировали информацию. В любой свободный момент Джаред делал зарисовки, эскизы, маленькие скетчи будущих иллюстраций, но как только работа над черновиком была окончена и настало время привести рисунки в «чистый вид», вдохновение словно покинуло омегу.  Джаред вот уже вторую неделю безуспешно пытался сдвинуться с мертвой точки. — Мне кажется, тебе нужно просто расслабиться, — Дженсен добавил в свой бокс соевого соуса и мягко посмотрел на омегу. — Ты сам на себя давишь.  — Это так не работает, Дженсен, — коротко отрезал Джаред. Он снова закрылся в собственных мыслях, делиться которыми со своим альфой явно не планировал. — А знаешь что, — Дженсен задумался на минуту, после чего резко встал и, отставив картонную коробочку с едой, пошел к своему рабочему кейсу, который так и оставил около входной двери.  — Дженсен? Ты чего? Я не, — в голосе омеги зазвенел страх. Падалеки встал и быстрым шагом двинулся следом. Дженсен нашелся с ежедневником в руках — несмотря на современные технологии, альфа предпочитал пользоваться бумажными органайзерами. Дженсен приложил палец к губам Джареда, чтобы тот помолчал — между его плечом и ухом был зажат мобильный телефон. — Да, именно. Один номер с двойной кроватью и завтраками. Три дня. Эклз. Отлично, спасибо, — закончив, альфа убрал телефон в карман джинсов и посмотрел на Джареда — на лице омеги царил неприкрытый ужас.  — Ты… ты что, уезжаешь? Я не, я же не серьезно, я… — Дженсен остановил дальнейший поток оправданий, прижав его к себе. — Не я, а мы. Тебе нужен отдых. — Но у тебя же занятия, — Джаред попытался отшатнуться, но Дженсен не дал. — Омега. Дай мне позаботиться о тебе, — он мягко сжал плечи Джареда и зашептал на ухо. — Все хорошо. У ребят все равно скоро каникулы, а внепланового с переменным статусом подхватит штатный психолог в клинике Грина.  — Но вдруг что-то случится? — Джаред все еще пытался сопротивляться, но было видно, как его самого измотал творческий кризис в сочетании с их еще сравнительно недавно заключенным импринтингом. — Состояние моей Пары для меня стоит на первом месте. К тому же ты только начал принимать витамины, у тебя может внезапно начаться течка, а меньше всего я хочу, чтобы ты сидел здесь в таком состоянии один, пока я отрабатываю смены в школе. Если что-то случится, они разберутся. К тому же мне поставили чуть ли не триллион занятий перед Рождеством, так что с них причитается. Три дня в начале декабря не принесут никому вреда.  — Три дня, — Джаред счастливо зажмурился. — Куда едем? — Гостевой дом «Сноуфлэйк». Я часто бывал там с родителями в детстве. Идеальное место для того, чтобы уединиться, вот увидишь. Деревянные лестницы, старинный камин прямо в комнате. Теплое какао, мягкий праздничный джаз… — Ага. И моя гипотетическая течка посреди всей этой роскоши, — неловко булькнул смехом омега.  — Она на то и гипотетическая, что может не начаться. А еще — ты серьезно думал, что я уеду куда-то один? — Дженсен попытался скрыть обиду в голосе, но, судя по виноватому взгляду омеги, ему это не особенно удалось. — Джаред. Ты — моя Пара. Я твой альфа, и я никогда не сбегу от проблем. — Но ты же… уже один раз… — тихо ответил омега, подтверждая предположение о том, что он еще долго будет бояться, ошпарившись один раз. — Джаред. Посмотри на меня, — Дженсен дождался внимательного взгляда омеги. — Это была моя глупая ошибка. Я смешал личную жизнь и профессиональную. Связь так же выбила меня из колеи, как и тебя, но такое больше никогда не повторится, слышишь меня? Я виноват и готов доказывать тебе свою верность и надежность раз за разом, пока у тебя не исчезнут последние сомнения. Джаред кивнул и отвел взгляд — не обиженно, а, скорее, успокоившись, Дженсен почувствовал отголоском эмоции своей Пары. Джаред еще не поверил до конца. Но это был лишь вопрос времени.  — А теперь нам стоит начать собирать сумки. Поезд отходит вечером.

***

Перрон на станции выглядел точно так же, как его запомнил Дженсен. Они перестали приезжать в «Сноуфлэйк», когда отцу предложили работать в соседнем городе, — добираться стало слишком сложно, долго, а потом Дженсен поступил в университет и полностью погрузился в учебу.  Поезд с шумом отъехал, и Дженсен с удовольствием начал наблюдать за своим омегой. Джаред оглядывался по сторонам, его глаза бегали от одной детали к другой, запоминая — и наверняка уже делая мысленные зарисовки. Это чувствовалось по тому, как слегка подрагивали пальцы Падалеки в его ладони.  — Господи, как же красиво, — выдохнул Джаред.  — Подожди, пока увидишь сам гостевой дом, — альфа махнул рукой проезжавшему мимо такси. Машина остановилась, и из нее вылез веселый старичок, чтобы помочь им уложить в багажник вещи. В этом маленьком городке все были совсем другими — не загруженными собственными хаотичными мыслями бизнесменами на пути в расположенные в небоскребах офисы. Нет, тут, в городе, где царило вечное спокойствие, все обитатели дарили тепло и улыбки так, словно они ничего не стоили. Всю дорогу до «Сноуфлэйк» Джаред, словно зачарованный, ехал, уткнувшись носом в окно. Он так завороженно наблюдал за почти игрушечными пейзажами маленького городка, что периодически прямо перед его глазами образовывалось запотевшее «облако», которое на минуту закрывало обзор. Омега каждый раз вытирал его, лишь, чтобы заново прижаться к стеклу, запоминая образы и впитывая окружение. Когда они вошли в дом, их встретила мягкая праздничная музыка из старых динамиков прикрепленной к стене потрепанной колонки и гостеприимный треск камина. На небольших винтажных диванчиках сидели, тихо переговариваясь, немногочисленные постояльцы. — Добро пожаловать в гостевой дом «Сноуфлэйк»! — приветственно махнула им девушка со стойки ресепшн. Она подхватила поднос, на котором была аккуратно разложена свежая выпечка, и подошла к ним. — Угощайтесь!  — Я словно попал на открытку Холлмарк, — засмеялся Джаред и, взяв печенье в форме рождественской ели, откусил. — Ммм, лучше бабушкиных. А это, между прочим, комплимент!  Дженсен засмеялся и слегка подтолкнул омегу в сторону камина.  — Садись погрейся, а я заберу ключи от номера, — альфа с удовольствием заметил, как плечи Джареда расслабились, стоило ему только выйти из вагона поезда. Словно он оставил все напряжение в шумном городе. Дженсен заполнил бланк прибытия и забрал у сотрудницы ключ со смешной подвеской — снежным шаром, на которой была выгравирована надпись «У нас всегда Рождество». Вот уж точно — это место было каким-то праздничным мыльным пузырем, где можно было испытать дух Рождества едва ли не в любой день в году.  — Ну что, готов? — Дженсен подхватил сумки и засмеялся, когда Джаред с суровым видом отнял у него свою — омега терпеть не мог такие показушные проявления статусности. Лестница уютно поскрипывала под их ногами, пока они поднимались на второй этаж старинного здания. — Что скажешь? — спросил Дженсен, когда Джаред открыл дверь в их номер и с восхищением застыл в центре комнаты.  — Словно я умер и попал в праздничный рай, — счастливо засмеялся Падалеки, оглядываясь. Номер поражал своим размером и сохраненной почти в первозданном виде старинной атмосферой. Деревянная кровать с высокими столбиками и канделябром наверху, большой камин, в котором уже счастливо потрескивали зажженные поленья, широкое окно, в котором романтично танцевали падающие с неба снежинки. — Самое то для твоего творческого кризиса, не находишь? — Дженсен поставил сумку на пол и подошел к Джареду сзади.  — Это идеально, — омега откинул голову ему на плечо, подставляя шею под поцелуи.  — Это ты идеальный, — Дженсен обнял свою Пару за талию и слегка сжал. — Давно стоило уехать куда-нибудь. Слишком многое произошло за последние месяцы. Наша встреча, занятия, твоя течка, совместная книга. На фоне трансформации твоего организма — это уже слишком. И мне стоило раньше об этом подумать. — Ага, ну да. Ведь я единственный существующий омега с замещением статуса в мире. Можно подумать, все уезжают куда-нибудь на Фиджи, чтобы абстрагироваться от повседневности и сосредоточиться на своем перевоплощении, — Джаред фыркнул. — Ну, может, не на Фиджи, но отпуск советуют брать почти каждому. Так что расслабься и позволь своему организму забрать свое. — Уже, — шепнул Джаред, пока его пальцы выстукивали какой-то незатейливый ритм по ладони альфы.

***

Вдохновение настигло Джареда ближе к вечеру, когда они вернулись в номер, проболтавшись по ночному городу, который был укутан в плотный слой свежего снега и мягкое свечение разбросанных по окнам гирлянд. Стоило им войти в номер, омега, едва согрев ладони, нерешительно потянулся к планшету, но потом, словно испугавшись своего желания, передумал и взял в руки потрепанный скетчбук. Дженсен тихо устроился в кресле и стал с интересом наблюдать за тем, как запорхали пальцы Джареда над бумагой. Он то хмурился, то улыбался, иногда задумчиво прикусывал губу и смотрел в камин, где догорали последние угольки. Внезапно накрыло осознанием — Дженсен никогда еще не видел Джареда таким воодушевленным. Словно почувствовав взгляд, омега обернулся и согрел мягкой, немного виноватой улыбкой. — Кажется, я немного задержусь сегодня. Ложись, если уже устал, — он не стал дожидаться ответа и, боясь, что муза снова ускользнет, вернулся к работе. Шуршание бумаги и тихий скрип карандаша вновь заполнили тишину комнаты. В ту ночь Джаред крепко прижимался во сне к своему альфе, переплетал неосознанно их пальцы и дышал так размеренно и спокойно, что стоило задуматься — не пора ли им было переехать в пригород, подальше от городской давки. 

***

Утро встретило их сытным завтраком из яичницы с беконом и апельсиновым соком. Дженсен заказал себе кофе и довольно потянулся. Кроме них в маленькой обеденной комнате было еще несколько ранних гостей. Тихо позвякивала посуда, перемежаясь с обрывками чужих фраз. — Как насчет того, чтобы сходить на каток сегодня? Рядом с рождественской ярмаркой, где, кстати, подают отличный глинтвейн, можно взять коньки в аренду. Я когда-то в детстве катался там с родителями, — альфа счастливо улыбнулся. Воспоминания из детства всегда отдавались в сердце теплотой. А мысль о том, что можно будет добавить к ним Джареда, словно по волшебству, усиливала эмоции в несколько раз. — Я не умею кататься и, скорее всего, сломаю себе ногу, но, черт возьми, я за! — омега сверкнул хитрым взглядом из-за своей чашки, явно довольный планом на день.

***

Вопреки намерениям вернуться в номер пораньше, чтобы дать Джареду время порисовать, они задержались на ярмарке до самого вечера. Было просто невозможно увести такого счастливого, расслабленного от глинтвейна и праздничной атмосферы омегу домой, поэтому Дженсен просто отдался потоку. В конце концов, ведь весь смысл этой поездки и заключался в отпуске, верно? Как выяснилось, глинтвейновая дымка не помешала Джареду рисовать. Пока они, смеясь и толкаясь, поднимались по скрипучей лестнице к себе в номер, омега грозился рухнуть в постель и уснуть. Но стоило ему только увидеть скетчбук и провести по нему кончиками пальцев, как он попался в капкан своей фантазии. Альфа мягко поцеловал Джареда в щеку и открыл книгу, которую позаимствовал со старинной полки в гостиной около стойки регистрации. Как оказалось, расслабиться было полезно не только Джареду. Альфа откинулся на кресле и открыл загнутую страницу, с удовольствием возвращаясь к начатому ранее сюжету.

***

К концу третьего дня Джаред подошел к дивану, где читал Дженсен и, не говоря ни слова, раскрыл на коленях альфы изрисованный скетчбук. Дженсен отложил уже почти дочитанную книгу в сторону и удивленно выдохнул — он готов был поспорить, что в поездку омега взял абсолютно чистый блокнот. Сейчас же в нем не было ни одного чистого листа. Джаред сиял от счастья — на первой же странице блокнота крупными буквами была изображена будущая обложка книги. «Ты не один» — гласило название, которое тоже придумал Джаред. — Я уже перенес обложку на планшет, осталось только немного подредактировать. Кажется, все же, современные гаджеты не для меня, — Джаред пожал плечами и потряс в воздухе ладонью, разминая пальцы. — Только ладонь сейчас отвалится. Что скажешь? — омега беспокойно посмотрел на него. — Я не согласовывал с тобой ничего, но если ты хочешь что-то изменить, мы сделаем правки! — он неуверенно всмотрелся в лицо своей Пары. Дженсен посмотрел на обложку, на которой был изображен сидящий под одеялом ребенок. Испуганное лицо мальчика всколыхнуло в памяти рассказы Джареда о себе, о первом осмотре на предмет статуса, годах нерешительности и боли.  Неяркая, но понятная обложка буквально кричала обо всем этом. О тех детях, которые еще не знали, куда деть все эти непонятные чувства… — Она идеальна, — Дженсен притянул омегу к себе и продолжил аккуратно перелистывать страницы и внимательно рассматривать иллюстрации. За их спиной уютно потрескивал камин, где-то внизу играл успокаивающий рождественский джаз.  На «Сноуфлэйк» опускалась ночь.