Туториал по мытью рук от Эйло

      Кран скрипнул, и в жёлто-белую раковину хлынула вода.       Эйло облокотился о дверной проём, наблюдая за Винсентом, лениво размазывающим грязь по рукам под струёй воды. Он даже не взял мыло. Следы засохшей краски медленно оттирались, стекая в слив.       Когда Винсент мыл руки в последний раз до этого – не помнили оба. Эйло просто, как всегда, вернулся с работы и заметил эти серо-буро-малиновые разводы на ладонях и столетнюю черноту под ногтями. Винсент сказал, что он так просто экономит своё время: зачем мыть руки по каждой мелочи, если потом можно сделать это единожды – и тщательно? Звучало логично. И негигиенично.       Эйло в детстве старшая сестра учила – руки нужно мыть несколько раз в день, даже перед едой и после туалета. Особенно после туалета.       Сейчас Эйло, если честно, этого не делал. Но до Винсента, не моющего руки несколько дней подряд, потому что «от перемены мест слагаемых сумма не меняется», ему было далеко.       Винсент еще пару раз провёл большим пальцем по так и не исчезнувшему до конца пятну на ладони и закрыл кран, обтерев руки о свои домашние шорты.       – Ну что, мама, ты довольна? – он посмотрел на Эйло, выставив перед его лицом свои сияющие блеском (в прямом смысле – кажется, это был не отмытый до конца глиттер) руки. На них всё ещё красовались сине-зелёные пятна, а грязевой слой эры мезозоя под ногтями так никуда и не делся.       – Помыть один раз, но тщательно, говоришь? – устало усмехнулся Эйло.       – Они чистые.       – Дай-ка сюда.       – Нормально я их помыл!       – Винс, заткнись.       Эйло взял его за запястье, подставив руки обратно под кран. Винсент и правда вдруг заткнулся. Заново побежавшая вода намочила уже высохшие ладони.       Эйло выдавил на них мыло – оно было белого цвета, с запахом…кокоса, что ли? Это Винсент купил его – сказал, что пахнет вкусно, а в итоге даже не пользуется.       Ладони Эйло были чуть шире, чем у Винсента. С шершавыми длинными пальцами – тот ощутил их прикосновение к своей коже. Теперь они тоже стали мокрыми.       Эйло размазал мыло по рукам, и белая вязкая смесь превратилась в сине-зелёную пену, смешавшуюся на ладонях у обоих. Он подставил ладони под кран – краска начала уплывать, а грязная пена скопилась у слива. Эйло ещё раз потянулся к мылу – руки Винсента на пару секунд остались бесхозными, а затем тот снова взял их в свои ладони, намыливая ещё сильнее, чем в первый раз.       Его пальцы несколько раз с нажимом прошлись по тому самому пятну на внутренней стороне ладони Винсента, остановились на уже зажившей царапине от Вонючки, а затем скользнули к подушечкам пальцев. Со среднего и указательного пальца правой руки, кажется, всё ещё не смылась плёнка клея, ставшая уже второй кожей.       – Клей-момент? – спросил Эйло.       – Ага, – кивнул Винсент. – Отпадёт потом.       Эйло затронул плёнку ногтем, проводя им вверх и вниз. Несколько кусков клея слезли с подушечки, падая к грязной пене в слив под напором тёплой воды.       Эйло намылил свои пальцы в третий раз, помассировал ими между каждым пальцем Винсента, поднялся вверх к ногтям. Грязь под ними, кажется, чувствовала себя, как дома, поэтому уходить без вмешательства никак не хотела – это был, вроде, микс недельного акрила и остатков ластика-клячки. Эйло аккуратно надавил, залезая под ноготь своим ногтем. Винсент вздрогнул.       – Больно?       – Щекотно.       – Терпи.       Эйло посмотрел на него в зеркало – Винсент стоял, уставившись на их четыре мокрые и скользкие от мыла переплетённые ладони.       Вскоре акрил и кляча тоже, наконец, оказались в сливе. Эйло напоследок перевернул ладони Винсента на тыльную сторону, отмывая блёстки и медленно обводя ещё две кошачьих царапины. Они были выпуклыми – наверное, новыми. Надо бы заклеить пластырем.       Шум воды резко прекратился. Кран с характерным скрипом закрылся назад, а Эйло вытер свои руки о полотенце.       – Ну, всё, – сказал он, выходя из ванной.       Винсент вытер левую руку о то же самое полотенце, правую – одновременно о свои шорты. Ладони были чистыми – розовыми и со слегка сморщенной кожей на пальцах от тёплой воды.       Завтра Винсент снова не помоет руки. И послезавтра, пожалуй, тоже.       И вовсе не потому, что он так просто экономит своё время.